Бывший лучший, но опальный стрелок

— Ждать больше нельзя, — король говорил сам с собой и со всеми одновременно. — Еще седмица — и Зверь будет разгуливать средь бела дня по моему собственному дворцу!  — Вы правы, Ваше Величество, — меланхолично отозвалась королева, жуя овсянку. Другой еды на завтрак Ее Величество не признавала, несмотря на отменное здоровье. Родерику всегда казалось, что именно в овсянке таятся корни ее вечной апатии и дурного настроения. Прочие присутствующие не отреагировали вовсе. Младший принц увлеченно вытирал измазанные подливой пальцы о белоснежные штаны лакея, старший задумчиво созерцал потолок, накручивая на холеный палец напомаженную прядь, а принцесса сидела, упрямо поджав губки. Отказ от еды был ее протестом против отцовского запрета на поездку в соседнее королевство на большой бал. Она вообще любила протесты, особенно те, после которых можно было падать в голодные обмороки и наслаждаться всеобщим вниманием. Родерик полагал, что подобные капризы можно было бы прекратить десятком шлепков пониже спинки, но его мнения на этот счет никто не спрашивал. Да и в обязанности командира королевской стражи воспитание принцесс не входило. В отличии от охраны государства. — Солдаты патрулируют пригород, но Зверь будто знает, где нас не будет, и нападает именно там, — негромко доложил он.  — Значит нужно менять подход! — сварливо стукнул по столу король. — Я понимаю, — спокойно кивнул Родерик. — Потому я нанял лучших следопытов, чтобы они выследили Зверя. Но не дело шумной ораве тягаться с ним, особенно по кустам. Тварь хитрая и очень быстрая, мы его заманивать пытались, но он чует опасность за несколько сотен ярдов и сбегает. Наши-то стрелять хоть и мастаки, да не настолько. Мажут, а шкура крепкая, хороший выстрел нужен, прямой. — Значит ищите того, кто не промажет, — рявкнул король. — Крестьяне в поля не выходят, ничего не сеют, еще немного — и этой осенью не будет урожая. А не будет урожая — до следующей весны не доживут ни крестьяне, ни дворяне, ни даже мы.  — Так где же его искать-то? — устало спросил Родерик. Ищи! У королей всегда все просто, а как теорию на практике применить — сам изволь придумывать. — Солдатам всем учения устроил, чтобы лучших выбрать, да нет их, этих лучших, все средние. А обывателей не заманишь ни кнутом, ни златом. Боятся они Зверя-то, Дьяволом кличут.  — Ах не заманишь… — король внимательно посмотрел на командира стражи, затем перевел взгляд на молчащую принцессу, и, что-то для себя решив, приказал. — Бумагу мне и перо, немедленно. Не прошло и четверти часа, как глашатай на площади озвучил королевскую волю: стрелок, что сумеет побороть Зверя, получит в жены принцессу.

* * *

Запах перегара ударил в нос, стоило только приоткрыть дверь. Одно это уже наводило на мысль, что пришел сюда Родерик зря, однако эта обитель порока теперь была последней его надеждой. Желающих получить руку принцессы оказалось хоть отбавляй, но работу это лишь усложнило. Сотни человек, не державших даже раньше оружия, ежедневно пробовали свои силы, не будучи в состоянии попасть даже по статичной мишени. Родерик уже отчаялся, когда услышал от одного из солдат: «Эх, без толку. Зря бывший командир наш Дрейка выгнал. Задира тот был, конечно, знатный, да только белке в глаз попадал не целясь. А что характер скверный — так шут с ним, лишь бы тварь завалил». Случайные слова стали поводом для мысли, а тот — идеей. И вот уже мужчина стоял посреди незапертой гостиной, с тоской глядя на груду вусмерть пьяных тел, вповалку валяющихся на застилающих весь пол шкурах. — Кто здесь Дрейк? — как можно громче спросил он, слегка попинав носком сапога чью-то руку. Ответом ему было лишь невнятное бормотание: тела явно было не в восторге от того, что их будят. — Именем короля, мне нужен хозяин этого дома. Кто из вас Дрейк? — Ну, допустим, я за него, — голос раздался откуда-то из угла. Обернувшись, Родерик удивился, как не приметил раньше сидящего на подоконнике юношу. В отличии от своих товарищей, пьяным он не выглядел, если его губ и коснулись горячительные напитки, то в очень умеренных дозах. — Прекрасно, — находиться дольше в этой зловонной дыре не было ни малейшего желания. — Разгоняй этот сброд и собирайся. — И кто же меня требует? — лениво полюбопытствовал Дрейк, не проявляя к собеседнику ни малейшего интереса.  — Отечество, — хмуро сообщил Родерик, и, не желая далее терпеть игнорирование со стороны юнца, грубо сдернул его за руку с подоконника. Выволочь Дрейка на задний двор было делом полуминуты, благо тот не сопротивлялся, продолжая делать вид, что происходящее никак его не касается. Можно было что-то начать объяснять, просить или требовать, но желания возиться с чьим-то непомерным самомнением у Родерика не было. Вынув из-за пояса два заблаговременно заряженных пистолета, он направил один из них Дрейку в лоб.  — Видишь ножку флюгера вон на том доме? — указал он вдаль.  — Вижу, — пожал плечами юноша, скучающе прислоняясь спиной к стене. — Вы хотите, чтобы память об этой невероятной точке пространства я унес с собой в могилу — или пистолет у моей головы для красоты?  — Пистолет у твоей головы для мотивации, — холодно произнес Родерик. — Сейчас я дам тебе второй пистолет и ты перебьешь эту ножку с первого выстрела. Попытаешься сделать глупость — умрешь. Промажешь — умрешь. Еще раз откроешь рот не по делу… Ну, ты понял, чай не совсем убогий на голову. Принял ли Дрейк угрозу всерьез, понять было сложно. Заговорить, во всяком случае, он не пытался, как и напасть. Взяв протянутый пистолет, он оглядел его, и, почти не целясь, выстрелил. Слухи были правдивы, наглому мальчишке под руку шептал сам Нечистый. Флюгер со звоном скатился по черепице и остался лежать где-то на мостовой. Убрав оружие, командир стражи удовлетворенно кивнул: — Ты едешь во дворец. Немедленно.

* * *

 — Нет.  — Что, прости?  — Я сказал: «нет», — развалившись в кресле с видом принца крови, Дрейк продолжил как ни в чем не бывало ковырять кинжалом шелковую обивку. — Если вы хотите, чтобы я подстрелил вашего Зверя, считайте, что уже греете ноги об его шкуру. Но принцессу можете оставить себе. Мне ваша избалованная девица и даром не нужна. А вот от бочки портвейна я бы не отказался. Видите ли, я проспорил своим дорогим друзьям указанное количество этого божественного нектара, а из-за грубейшего вторжения командира вашей стражи не успел озаботиться его приобретением.  — Ты, видимо, не понял, — король побагровел, и Родерик всерьез забеспокоился, как бы с правителем не случился удар. С такими наследниками смерть монарха была бы как минимум катастрофой. — Это не предложение. При всем народе было объявлено, что тот, кто убьет Зверя, женится на принцессе. И ты женишься на ней — или я прикажу отрубить тебе голову за измену! — Ужас, — без малейшей эмоции сообщил Дрейк, явно не впечатленный доводом.  — Позвольте, Ваше Величество, — поняв, что разговор вот-вот превратится в ссору со всеми вытекающими, Родерик решил вмешаться, больно стискивая плечо стрелка. — Я бы хотел поговорить с юнцом наедине, чтобы не тратить ваше время понапрасну.

* * *

Пустой кабинет подвернулся быстро. Втолкнув туда возомнившего о себе невесть что мальца, Родерик запер дверь.  — Что ты, по-твоему, делаешь? — холодно осведомился он, скрещивая руки на груди.  — Сейчас готовлюсь слушать нудеж верного королевского пса, лижущего хозяйскую руку за брошенные со стола кости, — пожал плечами юноша, присаживаясь на край стола. Он нарывался, это было видно. Неужто настолько опостылела ему пустая праздная жизнь, что он готов ради развлечения засунуть голову в петлю? Или осознание собственной незаменимости вскружило голову? Так или иначе, поддаваться на провокацию Родерик не собирался. Казнь мальчишки никому пользы не принесет, но она и не нужна, благо не так командир стражи привык воспитывать строптивых юнцов.  — Уверяю, нудежа не будет, — улыбнувшись кончиками губ, он вынул из-за голенища сапога хлыст для верховой езды. — Я предпочитаю, чтобы люди делали нужные выводы самостоятельно. Знаешь, истина, рожденная путем размышлений, усваивается лучше, чем та, которую изложили в готовом виде. Но времени у меня мало, так что придется немного простимулировать процесс. — Даже так? — тон Дрейка не изменился, но от Родерика не укрылось, как побледнели его губы. — И никак иначе, — подтвердил начальник стражи. — Ляг, пожалуйста, грудью на стол. Если мне придется укладывать тебя силой, сидеть ты не сможешь очень и очень долго. Подчиняться юноша не спешил, но, стоило Родерику сделать шаг в его сторону, соскочил со стола и ощерился, пятясь в угол. — Не посмеете, — выплюнул он, слегка припадая к земле, будто готовый бросится зверь. — Я вам не подчиненный и за мной не числится преступлений. — Нет, не подчиненный, — спокойно согласился мужчина. — Ты подданный короны и сейчас королевство нуждается в твоей службе. — Так разве я отказываюсь служить? — юноша ненавязчиво попытался проскользнуть к двери, но мужчина пресек маневр на корню. — Нет, ты просто превращаешь уговор в фарс, — изловчившись, Родерик впился в смуглое запястье юноши, и, выкрутив ему руку, уткнул лицом в стол. — А времени и желания с тобой нянчится нет ни у меня, ни у людей, которых в это самое время убивает Зверь. Так что прикуси язык и подумай о пользе сотрудничества, время у тебя есть. Удары хлыста ложились ровно, один под другой. Через ткань штанов этого видно не было, но Родерик отлично знал, что под ней сейчас расцветают горячие багровые полосы, причиняющие жгучую боль. Поначалу юноша терпел молча, лишь тяжело дышал, затем судорожные вздохи сменились приглушенным шипением в сгиб локтя свободной руки, затем — всхлипами. Вырваться он попытался лишь один раз, но быстро понял, что только делает себе больнее, потому в дальнейшем приплясывал на месте, стараясь увильнуть от неизменно достигающих цели ударов, но запястье вырвать из захвата не пробовал. В полную силу Родерик, разумеется, не бил. Пусть штаны и приглушали ощущения, но засечь мальчишку до кровавых рубцов в его планы не входило. Зато свое обещание сделать так, чтобы сидеть в ближайшие дни было трудно, он исполнил в полной мере, с особым усердием обрабатывая низ ягодиц и верх бедер. Когда всхлипы сменились глухими рыданиями сквозь сжатые зубы, командир стражи наконец выпустил Дрейка, позволив тому вскочить, зло сверкая покрасневшими глазами. — Ну и что, ты надумал что-нибудь путное — или мне продолжать? — как ни в чем не бывало поинтересовался Родерик, многозначительно похлопав себя по ладони кончиком хлыста. — Не хочу я жениться на принцессе, — буркнул юноша, и, не удержавшись, потер пылающее место. — Она же тупая что валенок. — Она поумнее тебя будет, — в глазах мужчины заплескался скрытый смех. — Только что характер скверный, но тут уж, юноша, чья бы корова мычала. Итак, повторяю вопрос: ты согласен на условия короля или мне продолжить? — Не надо продолжать, — недовольно поморщился Дрейк. — Но и жениться я не буду. Я соглашусь со всеми условиями, убью Зверя — а дальше как пойдет. И я все еще хочу бочонок портвейна.  — Будет тебе бочонок, — усмехнулся Родерик довольный тем, что юноша, наконец, перестал изгаляться и начал работать головой. — И принцесса, будет, если пожелаешь. А если не пожелаешь — катись на здоровье обратно в свой притон. Но, мой тебе совет: подумай хорошенько, на что ты распыляешь свой талант и способности. Такой шанс выпадает раз в жизни.  — Я подумаю, — серьезно пообещал Дрейк, без смущения глядя в глаза командиру. Он лгал и этого не скрывал.