В компании волков

      Удар. Я слышал, как сердце стучит в моей груди в полнейшей тишине. Удар. Я чувствовал, как пульсирующая кровь направляется к разорванным под бинтами ранам от каждого сокращения сердца. Удар. Разум словно белый лист. Удар. Удар. Удар.       Дверь сарая резко распахнулась, влетая в темное помещение. С громким кашлем в комнату ввалилась Туне. Перевалившись через спинку одного из диванов, она содрогалась от приступов рвоты. Остатки наполовину переваренной пищи комьями скатывались по обивке дивана, в воздухе поднялся кислый тошнотворный запах. Закончив выплевывать содержимое своего желудка на пол, девушка закрыла рот рукой, сползая на диван. Она завыла, размазывая слезы по щекам. Ее дыхание прерывалось от спазмов накатывающих рыданий, заставляя девушку задыхаться. - Билл, - простонала она, заходясь в рыданиях. - Билл.       Я перевел пустой отчужденный взгляд на заплаканное лицо девушки. - Он.. - Туне всхлипывала, давясь слезами. - Он.. Там..       Она снова заплакала, закрывая мокрые глаза ладонями. Ее плечи подрагивали от частого дыхания. - Твои собаки загрызли его, - холодным, не своим голосом простонала Туне. - Они съели его лицо!       Молча я наблюдал за ее безутешными рыданиями, так и не сдвигаясь с места. Слезы заслоняли ее взгляд, пряча от девушки следы недавно совершенного в этой комнате преступления. - Я отогнала их камнями, - она закинула голову вверх, пытаясь унять слезы. - Прости меня, Том, но я должна была. Они его съели, - Туне горько заплакала, дрожащими руками безустанно утирая лицо. - Его глаза.. - девушка перевела взгляд на мое безучастное лицо. - Черт! Да скажи же хоть что-нибудь!       Ковыряя пальцами запекшуюся на джинсах кровь, я стеклянным взглядом смотрел в красные от слез глаза девушки. - Знаешь, ненависть — такая странная штука, - я усмехнулся, не сводя с Туне глаз. - Притча о двух волках говорит нам, что победит тот волк, которого ты кормишь, но никто не сказал, что, если не кормить ни одного, победит все равно злой. Он вырастет в огромного черного грима, который будет сметать все на своем пути. Он завладеет твоим телом и будет вершить суд, который посчитает нужным, а ты ничего не сможешь с этим сделать, потому что он и тебя убьет. - Что ты несешь? - сквозь слезы прошептала Туне, осматривая мое лицо.       Ее взгляд остановился. Она поднялась, внимательно разглядывая мое лицо, затем в кровь разбитые руки и после испачканный кровью и слезами диван. - Что.. - девушка часто задышала, берясь за голову руками. - Он это заслужил, - равнодушно выдохнул я, смотря перед собой.       Туне слабо ударила меня мягкой неподдающейся рукой, затем нанесла еще один удар, но более ощутимый. Она принялась колотить мое тело, всхлипывая все громче. - Ты сволочь! Сволочь! Сволочь! - девушка беспорядочно била мое сжавшееся в комок тело. - Что ты наделал! Что ты наделал!       Она повалила меня на диван, тряся за ворот футболки. - Как ты посмел! Что ты наделал, Эклунд! - Туне влепила мне пощечину, всхлипывая от новых слез. - Он спал с моим отцом, - оправдывался я, взявшись за полыхающую щеку. - Какой же ты идиот! Тупица! - она ударила кулаками по моей груди. - Ты чертов дебил!       Туне истерически засмеялась, отходя от меня. Она кругами ходила возле дивана, горько смеясь в слезах. - Я видел их возле своего дома, - я спокойно сел обратно, наблюдая за маячащей перед глазами девушкой. - Да не спал он с твоим отцом! - с надрывом выкрикнула Туне, всплескивая руками. - Какой же идиот! - И откуда же такое мнение? - я потер пальцами пропитанный кровью бинт, теперь он стал абсолютно бесполезным. - Да оттуда! Он сын твоего отца, вот откуда! - Туне пнула лежащую на полу дверцу, всячески стараясь нормализовать дыхание. - Что за бред ты несешь? - отозвался я на ее слова, все еще не до конца понимая, о чем она говорит. - Билл — твой брат, - девушка отчаянно засмеялась, сжимая пальцами виски. - Это же вы втроем в глаза долбитесь и не замечаете того, что творится у вас под самым носом. Вся деревня трещит о том, как вы с Биллом похожи, что у вас «одно лицо на двоих». Да даже на той вечеринке все умилялись тому, как вы похожи, какие вы сладкие мальчики с кукольными лицами. Твой папаша тот еще дебил, не удивительно, что у него такой сын, как ты. Держать свой член в штанах у него ну никак не получалось, и он шатался от твоей мамки направо и налево, хотя каким-то магическим образом продолжал ее всем сердцем любить. Но вот беда — одна из самых красивых девушек села — лучшая подружка твоей мамы. И тогда он решил вспомнить о том, что у подруг все общее, почему бы им тогда не иметь общего парня? - она снова истерично засмеялась, ее взгляд изменился. - Но твоя мама уже тогда была больна, и если бы она узнала, что ее подруга спит с любовью всей ее жизни, она бы сразу свихнулась и тебя бы вовсе не было. И все бы ничего, но нарисовалась еще одна проблема — секс, оказывается, приводит к беременности, и Симона залетела от твоего отца. И только с зародышем Билла внутри у нее проснулась совесть. У твоей мамы был уже большой срок, твой отец явно не выбрал бы Симону, и она просто решила уехать, начать все заново и не провоцировать выкидыш у без того несчастной подруги. И вот однажды, через семнадцать лет твой дорогой папочка видит, как в саду у фру Клевен расхаживает какой-то черноволосый мальчишка, которого она активно от всех прячет. Будучи любопытной задницей, как и ты, твой отец следил за Биллом и выяснил, что они, оказывается, очень похожи. Как он только не умасливал строгую фру Клевен, чтобы та дала ему познакомиться с сыном, но эта старуха далеко не дура, она-то понимала, чем кончится такое общение. Но вы же не понимаете слова «нет», верно? И тогда твой хитрый папочка побежал к Туне с просьбой познакомиться с новым мальчикам и задобрить фру Клевен. Он, конечно же, все ей рассказал и просил ни Тому, ни Биллу не говорить о том, что они братья. Том же у нас вспыльчивый, он же с катушек слетит, если о таком ему в лоб рассказать. А ты все равно слетел, - Туне усмехнулась, безысходно улыбаясь. - Я должна была познакомить вас, сдружить и потом он бы вам все рассказал о вашем родстве. А ты всего лишь видел то, что хотел. Я понимаю, что невозможно верить человеку, который врет тебе как дышит, но Билл ни разу тебе не солгал, - она тяжело вздохнула, закрывая ладонью глаза. - Какой же идиот!       Я замер, не веря своим ушам. Вот, о чем знали все, кроме меня. Вот ключ к огромному секрету, в который никто не желал меня посвящать. Вот, откуда взялся загадочный мальчик. Он всего лишь мой брат. Я уничтожил своего брата. Я разбил своего брата. Я позволил Уве изнасиловать его, а потом собакам — съесть. Что я наделал. Черная пелена ненависти слетела с моих глаз, словно ее там и не было. Я с ужасом осознавал то, что мы с Уве совершили пару часов назад. Я идиот, собственными руками я уничтожил единственного во всем этом мире человека, который никогда не желал мне ничего плохого, никогда не лгал мне. Человека, которого я любил. Мои руки похолодели, лоб покрылся холодной испариной, тело мелко затрясло в диком шоке. - Что я наделал.. - сдавленно прошептал я, с ужасом в глазах осматривая покрытые кровью диваны. - Он хотел рассказать тебе о том, в какую тайну его посвятил твой отец. Он ни с кем не хотел этим делиться, он всю неделю ждал тебя, чтобы ты первый узнал об этом, - Туне опустилась на диван напротив, ее лицо застыло в горькой печали.       Девушка взяла в руки часы, лежащие на столике. Пальцами она погладила ремешок, судорожно сглатывая. - Уве, - прошептала она, ее глаза снова наполнились слезами. - Уве.. Он.. - Да, - оборвал ее я низким холодным голосом, пуская горячие слезы по бледным безжизненным щекам.       Лицо Туне искривилось. Она соскочила с дивана и, снова перевалившись через его спинку, пустила поток рвоты по все еще влажной обивке. На этот раз из нее вышла только вода, перемешанная с желчью. Девушка зажала рот рукой, в другой руке сжимая часы. Ее мелко затрясло, я видел, как ее губы были раскрыты в немом крике под ладонью. В один момент она закричала, так громко, что заложило уши. Ее пронзительный крик волной пробился сквозь стены сарая, распугивая сидящих на ветвях ворон. - Мой Уве, - завыла девушка, прижимая часы к груди. - Боже.. - Что мне делать? - я поднял на нее убитые, наполненные крупными слезами, глаза. - Что мне делать, Туне?? - Бежать, - холодно ответила она, вставая с дивана и пряча часы в карман. - Бежать так быстро, как только можешь и так далеко, как сможешь, потому что я молчать не стану.       На неуверенных ногах, пошатываясь, Туне дошла до выхода, оставляя меня в полном одиночестве. На полу недалеко от моих ног поблескивало маленькое черное кольцо, прилипшее к полу в луже высохшей крови. Пальцами я оторвал металлическую вещицу от досок, она полностью была покрыта запекшейся кровью, местами на идеально ровном ободке виднелись кусочки выдранной из брови плоти. Я сунул найденный предмет в карман, поднимаясь с дивана. Я больше не мог здесь оставаться.       На улице стемнело, шел мелкий неприятный дождик. Обняв себя руками, я ступал по грязи, идя по дорожке из багровых капель. Они въелись в землю и, подобно указателям, вели меня к моему эшафоту. Я ничего не ждал от места, в которое приду. Мне было плевать на то, что станет со мной потом. Я всего лишь хотел убедиться, что он все еще жив, что его не загрызли насмерть ожесточенные собаки. Я хотел, чтобы он жил.       Капли становились все реже, где-то поток прекращался совсем. И тут я услышал звуки сирен, из-за деревьев виднелись яркие огни сирены скорой помощи. Выйдя из-за стены высоких деревьев, я увидел то, от чего мои ноги невольно подкосились. Посреди улицы возле дома фру Клевен стояла карета скорой помощи, два медицинских работника на носилках уносили худое длинное тело с прямыми черными волосами. У него не было половины лица: глаза, брови, лоб были съедены, вместо них теперь на лице была насыщенно красная каша. Другая половина лица была покрыта укусами. В алом кровоточащем месиве слабо шевелились израненные губы, грудь вздымалась под вздохами. Он был жив. На дороге возле дома сидела фру Клевен, ее с двух сторон держали папа и Туне. Она кричала: «Мой мальчик, что же они с тобой сделали. Мой мальчик!». По ее покрытому морщинами лицу текли горячие слезы, в которых старушка практически задыхалась. Отец тоже плакал, он зажимал глаза пальцами, вздрагивая от каждого нового вздоха. Его густая борода дрожала, скрывая искривленные в страданиях губы.       Вытирая ладонью лицо, отец заметил меня. Быстрым шагом он направился ко мне, а я и не думал убегать. Его рука замахнулась над моей головой и одарила меня тяжелой пощечиной, от которой в моих ушах до боли зазвенело. Я повалился на землю, хватаясь за в очередной раз побитую щеку. - Как ты посмел! - папа сжал руки в кулаки, сдерживаясь от порыва ударить меня еще. - Он же всего лишь твой брат! Всего лишь!       Он горько заплакал, судорожно всхлипывая. Его мускулистые руки мелко дрожали от новых волн рыданий. - Папа, - тихо прошептал я. - Убирайся! - отец толкнул меня в грудь, указывая обратно в лес. - Убирайся с глаз моих, пока я не принял грех на душу! Нет у меня больше сына! - прокричал он, закрывая ладонью глаза. - Мой сын не монстр!       Я побежал. Я бежал так быстро, как мог. Мое дыхание сбивалось, я нервно всхлипывал, размазывая по лицу выступающие слезы. Полился крупный дождь, до боли отбивая каплями по моим ногам, изо всех сил пытаясь сбить меня с ног. И я упал. Я приземлился на спину, больно ударяясь затылком о мокрую землю. Всхлипывая, я лежал в грязи, ладонями закрывая лицо. Здесь мне и место, чертовому отродью. Я уничтожил все, что мог, поставил крест на счастье своей семьи, на улучшающемся здоровье матери, на брате, которого я полюбил всем своим черным сердцем. Брат, которого я лишил всего, что заставляло его радоваться жизни. Брат, который любил меня самым чистым искреннем сердцем. Я уничтожил все. У меня больше не было ни семьи, ни друзей, ни дома, ни любви. Я лишил себя всего сразу из-за глупого порыва, не попытавшись даже разобраться в собственных суждениях. Я идиот, никому не нужный, беспризорный идиот. Выброшенная из дома собака, которая съела хозяйского ребенка. Я наказан за все свои грехи, но никакое наказание не сможет возместить нанесенный мною урон. Мне никогда не искупить этот грех.