В компании волков

      Темные стены сарая сливались воедино, превращаясь в глухую бездонную пустоту. Керосиновая лампа, теперь подвешенная возле полок с играми, не затрагивала своим светом диваны и стол, они еле освещались пробивающейся сквозь щели стен молнией. Мои кисти, перемотанные белоснежными бинтами, понемногу начинали заживать, но сегодня их прогресс будет сброшен до нуля. Сегодня был тот самый день, когда мы наметили исполнение нашего плана, и все, что нам оставалось, это ждать.       В убежище стояла тишина, Уве каждые пятнадцать секунд посматривал на свои наручные часы, прокручивая их на тонком запястье. Какими бы уверенными в своих решениях мы ни были, мы все равно продолжали нервничать. - Если ты сейчас же не прекратишь, я вырву твою руку вместе с этими чертовыми часами, - прошипел я, завидев как Уве в очередной раз гладит пальцами ремешок. - Может все же не надо? Еще есть время передумать, - неуверенно, Горан всячески пытался отговорить нас. - Просто закрой рот, - вдохнул Уве, снимая тяжелые кварцевые часы с тонкого запястья и, напоследок посмотрев в них, кладя на пустой кофейный столик. Время.       Дверь заскрипела, нас обдало холодом и в сарай вошла высокая тонкая фигура. Это был Билл. Мы трое как по указке встали, смотря на него из темноты. - Я думал, мы будем одни, - прошептал Клевен, на его лице не было привычной улыбки, он выглядел совершенно подавленным.       Мы стояли и смотрели друг на друга не в силах пошевелиться. Никто не мог сделать первый шаг, шаг к тому, чтобы уничтожить его раз и навсегда. Уве презрительно щурился, Горан застыл в немом расстройстве, а я не выражал совершенно никаких эмоций.       Билл бегал взглядом по нашим еле заметным лицам, он ничего не понимал. Но Горан все же сдался: - Прости меня, - шептал он, забирая свою толстовку и едва сдерживаясь от всхлипываний. - Прости меня, Билл.       Он пронесся мимо парня, выбегая из сарая. Клевен проводил его непонимающим взглядом, в то время как Уве подошел к нему ближе. Билл с нарастающим испугом в глазах смотрел за приближающимся парнем, пятясь назад, пытаясь не позволить дистанции стать меньше. Его твердая поясница с глухим стуком врезалась в полки, приколоченные к стене, отступать было больше некуда. В качающемся свете подвешенного фонаря я видел как на его лице появилась испарина, Билл действительно боялся Уве. - Что.. что ты делаешь? - дрожащим голосом произносил Клевен, сползая по стене на пол, не позволяя лицу Уве стать еще ближе. - Тебе лучше закрыть рот, - размахнувшись, он звучно ударил по ровной белоснежной щеке.       Билл повалился на пол, прижимая ладонь к лицу. Мелкими рывками он принялся отползать от Уве вдоль стены, словно делал это многократно, будто такая ситуация не была для него в новинку. Он с ужасом смотрел на преследующего его парня, мелкими шажками приближающегося к нему. Я тенью шел за Уве, наблюдая за перепуганным парнем, он выглядел таким беззащитным и слабым, лежа на полу у наших ног, но я так ничего и не чувствовал. - Ты думал, что сможешь просто так разрушать чужие семьи и ничего тебе за это не будет? - Уве склонился над ним, но Билл отвернулся от его лица, тяжело дыша через рот. - Я не.. я не понимаю..       Парень не успел договорить как снова получил удар, в разы превосходящий в силе предыдущий и приходящийся на другую сторону лица. С его губ сорвался тихий стон, он упал на пол, мелко всхлипывая. - Т-Том.. - скулил Билл, с полными отчаяния глазами смотря на меня через разбросанные по лицу волосы.       Его голос кольнул меня словно иглой, я нервно сглотнул. В голове мгновенно всплыли воспоминания с нашей велосипедной прогулки, как мы целовались недалеко от дома фру Клевен, а он стонал мое имя. Но не успел этот эпизод что-либо пробудить во мне, как я сразу же вспомнил его объятия с моим отцом, нежную детскую улыбку. Ненависть волной прокатила по моему телу, ударяя прямо в голову. Я захотел рвать его на части, уничтожить бледное тощее тельце. Ногой я встал на лежащую неподалеку от меня бледную ладонь, плавно переваливая весь свой вес именно на эту точку опоры. Сарай наполнился истошным криком, я чувствовал, как тонкие кости подобно веткам ломаются под моей ногой. Билл изгибался, пытаясь вырвать руку, но я давил только сильнее. Рука, которой он рисовал, выводил изящные ровные линии на листе. Рука, которой он больше не сможет воспользоваться. Я словно забирал его умение, поглощал способность воспроизводить застывшие воспоминания на бумаге, и мое сердце медленно начало отпускать. Теперь тебе тоже будет больно. - Не смей произносить мое имя, - с безразличием в голосе говорил я, даже не пытаясь перекричать Клевена.       Собаки подняли лай, незнание происходящего в закрытом от них помещении выводило их из себя. Уве грубой хваткой взялся за острый подбородок парня, поднимая его узкое лицо от пола и притягивая безвольное тело за ним. - Мне кажется или я уже говорил тебе закрыть рот? - он с силой отпихнул скрытое волосами лицо от себя, голова Билла с глухим стуком ударилась о деревянный пол. - Если ты не замолчишь, я приглашу дивных собачек Тома на нашу частную вечеринку, но, поверь, ты не захочешь с ними знакомиться.       Уве поднялся, отходя от лежащего на полу тела. Он потер костяшки пальцев, отходя к входной двери. Похоже, ему вздумалось запереть ее. Я опустился на пол, садясь на дрожащее худое тело. Билл не двигался, он с ужасом смотрел куда-то в пустоту, по его красным от ударов щекам текли крупные прозрачные слезы. Я сбросил несколько влажных прядей с его лица, открывая неподвижные глаза. Он ощутимо дернулся, почувствовав приближение моей руки. - Почему? - тихо прошептал я. - Я же доверял тебе, я думал, что мы.. - я замялся, в горле жутко пересохло. Он больше не был моим мальчиком. - Почему ты сделал это? Почему ты предал меня?       Билл медленно повернул голову, его взгляд, полный смиренной печали, устремился прямо на меня. Он пытался привести в движение дрожащие, мокрые от слез, губы. - Я не знал, - с дыханием слова выпорхнули из его рта. - Чего ты не знал? - мой голос дрожал. - Что у него есть семья ты не знал? - постепенно повышая голос, я чувствовал, как мое тело наполняется злостью. - Что это мой отец ты не знал? Чего ты не знал?! - одним резким движением я нанес удар по когда-то любимому лицу, рука скользнула по гладкой щеке, задевая пухлые розовые губы. Они мгновенно разбились о ряд белоснежных зубов, окрашивая гладкую белую поверхность в красный цвет. Мои руки мелко задрожали, перекатывая дрожь по всему телу, белоснежные бинты покрылись пятнами проступающей крови, и я засмеялся. - На что ты вообще рассчитывал? Что он уйдет из семьи и станет твоим? - я завел обе руки в длинные черные пряди, разбросанные по полу. - Что он будет любить тебя, заботиться о тебе? - накручивая волосы на кисти рук, я тянул их до того момента, пока не увидел искаженное болью лицо между сжатыми в кулак руками. - Ты ничтожество, грязная маленькая блядь, - сквозь зубы я шептал каждое слово в залитые слезами глаза. - Ты не вызываешь у меня ничего, кроме отвращения.       Повернув кисти еще на половину оборота, я натянул гладкие блестящие волосы до предела, порождая пронзительный крик из распухших разбитых губ, выдирая несколько прядей с корнями. Отпуская волосы Клевена, я сжатой в кулак рукой с размаха ударил по красной от побоев щеке, с былым глухим стуком ударяя голову парня о пол. Он всхлипывал, выползая из-под моих ног и переворачиваясь на живот. Из его приоткрытых губ потекла густая тонкая струйка, черными крупными каплями спадая на пол. Билл закашлялся, пытаясь приподняться, но сломанная рука наполняла его тело новой болью. Он с отчаянным криком рухнул обратно на пол, пытаясь ползти на одних локтях. - Куда это ты собрался? - Уве обошел меня, снова возвращаясь к парню. - Ты думаешь это все? - он сел сверху на узкую поясницу, прижимая его тело своим весом к полу. - А за Туне ты не хочешь ответить? - парень запустил руку в черные волосы, через затылок пуская ее в копну влажных прядей. - Я убью за свою сестру, тебе следовало это знать.       Уве сжал в ладони длинные волосы Билла и, подняв его голову над полом, с силой ударил лицом о деревянные доски. Его рука заметно дрожала, когда он поднимал податливую голову для того, чтобы совершить то же действие снова. Голова Клевена с громким звуком врезалась в трухлявые доски, раздался тихий звук отскакивающего металла. В темноте сарая по полу катилось черное колечко пирсинга, покрытое густой багровой кровью. Поднимая голову снова, Уве двумя руками собрал прилипшие к избитому лицу пряди. Пропитанные кровью, они с легкостью собирались в идеально гладкий хвост. Лицо Билла совершенно не походило на то, чем являлось раньше. Разбитая бровь истекала кровью, на месте бывшего пирсинга виднелась полоска выдранной кожи. Нос и губы, опухшие от сильных ударов, истекали ручьями алой густой жидкости. На когда-то чистой белой щеке расползался бордовый синяк с вкраплениями мелких ранок, сопровождаемыми дорожками кровоподтеков.       С ужасом я наблюдал за кровоточащим лицом парня, его глаза были прикрыты, из них мелкими струйками текли слезы. Я надеялся почувствовать облегчение, избавиться от боли, тяжелым камнем свисающей с моей души, но я не чувствовал ничего. Мне не стало легче, как я думал. Я наблюдал за тем, как он превращается в разодранное тело, как на моих глазах исчезает Билл Клевен, и не ощущал ничего.       Все еще держа чужие волосы в руках, Уве завороженно смотрел на открывшееся ему лицо. Он бегал взглядом по покрытым кровью губам, наблюдал за струей, смешанной со слезами и слюнями, крови, тонкой нитью сползающей на пол. Парень почувствовал что-то, чем не был обременен во время ожидания, что не коснулось его во время первого удара, но я не мог прочесть на его лице, чем именно наполнены его мысли. Он встал, хватая безвольное тело с пола за шею. Как ребенок куклу, Уве перетащил Клевена на диван, бросая истерзанным лицом в один из свернутых пледов. В ту же секунду он снова сел на Билла, в этот раз прижимая собой его ноги. - Иди сюда, - скомандовал Уве, заводя руки Клевена за спину. - Держи его руки.       Билл зашевелился, как только мои ладони с силой прижали тонкие запястья друг к другу. Уве резким движением выдернул ремень из узких джинс парня, после пальцами берясь за их край. И он все понял. Билл начал вырываться, кричать и плакать, он поднимал высоко таз, пытаясь вырваться из нашей хватки. - Нет, прошу, - стонал Клевен, громко всхлипывая. - Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, Том, пожалуйста.       Он дергался, пока Уве стаскивал его джинсы вместе с тонким бельем до самых колен, открывая вид на округлые напряженные ягодицы. Билл извивался под его руками, взвывая, истошно крича. Его слезы, смешанные с каплями крови, падали на мои колени, а я просто смотрел на искаженное истерикой и страхом лицо. - Пожалуйста, - он изворачивался, пытаясь посмотреть на меня. - Том, пожалуйста, помоги мне, пожалуйста, - его рука искривлялась в попытках схватиться за мою руку. - Да держи ты его крепче! - прикрикнул Уве, и я всем телом навалился на крутящегося в отчаянии парня.       Уве расстегнул свои джинсы, рукой обхватывая давно вставший, покрытый смазкой, член. Он вжал голову Билла в пледы, заглушая постоянные мольбы о помощи, и тогда парень завизжал. Он принялся дергаться только сильнее, но вес наших тел не позволял ему боле пошевелиться. Раздвигая плотно сжатые ягодицы, Уве приставил розовую головку к сомкнутому анальному кольцу. Он начал давить на неподдающуюся плоть, от чего Билл, надрывая голос, глухо кричал в ком из старых пледов. Я слышал его измученные стоны, слышал каждое слово, которое он хотел произнести, но не мог. Член Уве с трудом продвигался по сухой неподатливой плоти, Клевен скреб длинными ногтями ладони до крови, надрываясь в душераздирающих криках. Упираясь рукой в голову Билла, Уве приподнялся. Он начал двигаться в отторгающем его теле, каждое движение отдавалось в Клевене ужасающими стонами.       Я чувствовал его боль, она наливала мои руки, пробираясь в мое тело с каждым новым толчком скованных рук. В ожидании заветного облегчения я наблюдал за тем, как любимое мной тело придают насилию, разрывают его горячую плоть изнутри, наносят неизлечимые раны. Он страдал, и я видел это. Страдал не меньше, чем когда-то я, но, черт возьми, я не чувствовал облегчения. Я не мог почувствовать совершенно ничего. Только боль. И я уже не мог понять, та ли это боль, что зародилась во мне тем дождливым вечером за спинами двух дорогих мне людей, или же эта боль появилась здесь, когда я наблюдал за тем, как уничтожают моего мальчика.       С громкими шлепками Уве врывался в безучастное тело, кровь полосами покрывала его прорывающийся в плоть член. Билл больше не двигался, он молчаливо лежал на диване, его взгляд был потерянным, подавленным. Длинные черные ресницы слиплись от постоянно накрапывающих слез, плач белыми полосами застыл на разбитых щеках парня. Последний раз звучно ударившись об обмякшее тело, Уве, наконец, оставил парня в покое, вынимая из него раскрасневшийся член, покрытый разводами от застывающей крови. Застегивая штаны, он слез с тела, плетью лежащего на диване. Билл походил на брошенный на пол манекен, который никто не спешил поднимать.       В комнате стало тихо. Уве сидел рядом со мной на диване, так же, как и я, не сводя остекленевшего взгляда с полуобнаженного тела перед нами. Билл пошевелил сломанной рукой, опираясь о диван здоровой кистью в попытке встать. Он тихо всхлипывал, с трудом поднимая джинсы непослушными руками. Спотыкаясь, парень кинулся к двери. Ему не пришлось даже пытаться открыть ее, она сама отворилась перед ним, спадая со сгнивших петель. Я поднялся и целенаправленно проследовал за ним.       Билл бежал по лесу, непослушными ногами запинаясь о каждую попадающуюся под ногами ветку, но он не падал. Он продолжал бежать. Дорожка из капель крови преследовала его надрывающееся тело, и я неторопливо шел по ней, взглядом провожая обессиленного парня. И, наконец, он упал. Его сине-красная переломанная рука приняла на себя вес тощего тела, и, взвыв от боли, Билл повалился на бок, после вовсе ложась на спину. Он всхлипывал, прижимая к груди неподвижную руку. Его нос хлюпал, истекая густой темной кровью. Клевен смотрел на меня, измученно хныкая в разведенной дождем грязи. Он был полностью разбит.       Шелест мокрой листвы раздавался за моей спиной. Звук усиливался, я слышал приближение его источника. Он сопровождал свое появление лаем, переходящим на рычание. Из-за моей спины выпрыгнули три измазанных в грязи сарлосы и с жадностью вцепились в лежащее на земле тело. Они кусали его шею, вгрызались в руки, но он не издал и звука. Я видел, как Билл уходит, но он не умирал. Он исчезал внутри своего тела, забирался так глубоко, чтобы не видеть, не чувствовать. Его взгляд постепенно тускнел, расширенные зрачки теряли былое отражение живой души. Он исчез.       Хатэт, озлобленно рыча, смотрел на отсутствующий взгляд Билла. Широко разинув пасть, он вцепился в белоснежную маску, покрытую кровяными подтеками, вгрызался в неподвижные губы, нарушая целостность вельветовой кожи. Она расплывалась под его клыками подобно маслу от горячего ножа, мощные острые клыки заплывали хлынувшей кровью. - Что мы наделали.. - раздалось за моей спиной. - Что мы наделали!       Я сделал шаг назад, затем еще, и еще. Мой взгляд оторвался от страшной картины и я, наконец, развернулся. На ватных ногах я проследовал обратно в убежище. Мое тело мелко колотило изнутри, уши заложило от бешено колотящегося сердца. Все это будто случилось не со мной, будто это какой-то страшный сон, и вот пара минут и я проснусь. Я опустился на испачканный в крови диван, мозг отказывался заново воспроизводить недавно произошедшие события, и, уставившись в стену пустым взглядом, я слушал отдаленные звуки собачьего рычания.