Черные крылья, белое сердце

Алнар-I       Лорд Алнар Вран сидел в главном зале Вороньей башни и думал, думал о своей жизни и будущем всей семьи. За столом возле него сидели ещё два его сына, несколько кузенов и три родных брата, племянники и племянницы окружили его. Так сидел он, и нога во время таких застолий не болела. Раздробленное во время битвы на Рубиновом броде колено срослось, но срослось так, что бегать и сражаться было почти невозможно, а передвигаться можно было только благодаря трости.       Годы пролетали перед его глазами, и лица погибших родственников вставали перед ним. Он вспоминал всё: вспоминал себя ещё мальчишкой, который с отцом и дядями ехал в Винтерфелл незадолго до начала восстания. Тогда замок казался чем-то широким, огромным, необъятным, а лорд Рикард внушал некий трепет.        Вспоминал он и слова отца: «Ничто не вечно, сын мой. Были Гискарцы, были Валирийцы. Они прошли красной строкой в нужных страницах книги под названием История. Они сгинули в молотилке времени, но Таргариены забыли об этом. Они думают, что их правление вечно, но кончится и их век».       И восстание лишь подтвердило правоту его слов. Инцидент с принцем Рейгаром был лишь началом. Когда отец не пустил его с Брандоном Старком в Королевскую гавань, Алнар очень разозлился. Да что говорить, был в ярости. Он тогда нагрубил отцу, а тот лишь улыбнулся в ответ.       Сейчас Алнару хотелось бы наверно лишь поблагодарить покойника за это. Судьба Брандона и его людей была печальна, если не сказать ужасна, да и лорду Рикарду не повезло. Всё же, быть сожжённым в Диком Огне хуже, чем быть задушенным.       Но Север помнит. И память его вечна. А может и нет, кто знает?       Армия во главе с лордом Рогром двинулась на юг, не дожидаясь основного войска с его сюзереном. Когда Эддард Старк соединился с Ареннами, Талли и Баратеонами, двинувшись к Трезубцу на встречу Рэйгару, Рогр обошел армию врагов и дал весть ему — Алнару — выйти из замка со всей кавалерией и пройти незаметно к левому флангу мятежников.       Поскольку Враны держали нейтралитет, то Ливан Мартелл обрадовался, увидев всю пешую армию Вранов, шутка ли, насчитывавшую три с половиной тысячи человек. Правда через какое-то время после начала боя, его радость сменилась ужасом, когда войны с вороном на щитах начали резать его людей.       Это совпало с ударом в лоб по его первым рядам. Кавалерия стройными рядами летела на роялистов, а небо не стало видно из-за птиц, которые кружили над обеими армиями. Казалось что огромная лавина сметала всё на своём пути. А почему казалось? Ведь так и было…       Красные и чёрные вороны на знаменах смешались в безумном танце. А он скакал вместе с дядей впереди войска. В это время его отец сошелся в поединке с Ливаном Мартеллом.       Дорниец был хорошим мечником. Был! Так или иначе его отец, орудуя огромной, фамильной булавой, сражался долго, очень долго. Дорниец не мог отражать удары шипованного шара, как в прочем и Северянин удары его меча тоже не мог отвести в сторону. Этот поединок длился несколько часов.       В конце концов Рогр разбил позвоночник дорнийцу и позже раскрошил голову. К этому моменту всё было кончено, сам кронпринц пал в бою, а армия бежала.       Через несколько часов отец умер от нескольких очень сильных ран, ставших смертельными для него, и потери крови. В битве пали и несколько других родственников.        А армия двинулась на столицу. Приехав в Королевскую гавань, они увидели город в ужасающем состоянии: он был разграблен армией Ланнистеров, а сам король и его невестка с внуками были убиты; трупы Элии Мартелл и её детей были завёрнуты в окровавленные плащи со львами. Это стало камнем преткновения между Старками и Баратеонами, но несмотря на это, сам Алнар поддержал короля, аргументируя это старой поговоркой: «лес рубят, щепки летят».       Следующим ударом для Алнара стала смерть брата, Рогорслав отправился вместе с лордом Эддардом на юг, в Дорн, за его сестрой. Через некоторое время, когда мейстер уже объяснил ему, что с его переломанной ногой о военной карьере лучше не думать, Старк вернулся, а с ним из девяти лордов, уехавших на юг вместе с ним, вернулись проклятый Рикард Винтерстарк которому отсутствие кисти несколько не помешало трахнуть его сестру Лиану, а после ещё и женится на ней по родовой традиции , и лорд Хоуленд Рид. Прочие погибли в схватке с королевскими гвардейцами. Везя в телеге младенца и тело сестры, лорд Эддард отдал Алнару булаву брата.       С тех пор прошли годы, сам Алнар, согласно завещанию отца, желавшего объединить берега, разделенные триста лет назад Таргариенами, женился на своей племяннице из их побочного рода — Арнвранов. И сейчас у него было трое сыновей и дочь, для которой два года ездил на Север, в Дредфорт, договариваться о её помолвке с сыном лорда Русе Болтона, Домериком Болтоном.       У его брата было два мальчика, а жена была снова беременна, скорее всего девочкой. Его другой брат маялся воспитанником в Винтерфелле. Впрочем, когти воронов проникли куда глубже, чем кто-то мог думать.       Кузен «Хромого ворона» — Люцион, был капитаном гвардии Винтерфелла; несколько братьев бастардов служили в домашней гвардии Лорда Старка; а бесчисленное количество другой незаконнорожденной родни служили ему самому. Личная гвардия, состоявшая из трёх сотен человек, была набрана из бастардов его отца, его самого и его братьев; его другой кузен — Людвиг — был назначен кастеляном «Белого леса».       Краем глаза Алнар мог видеть своего третьего сына, скрюченного в три погибели, облачённого в лохмотья, засиженного воронами — Теобальта Врана. Тот пробивался через зал, полный своих родственников, с кем-то шутил и смеялся, на других глядел нечитаемым для многих взглядом, но сам лорд с уверенностью мог сказать, что такой взгляд не предвещал ничего хорошего тем, на кого был направлен.       Наконец он смог добраться до главного стола. И подойдя к Алнару, произнёс радостным голосом:  — Вороны принесли мне благую весть, отец. Джон Аррен умер, король едет на Север.

***

Люцион-I

      Люцион Вран смотрел со внутреннего двора на то, как мастер над оружием, Родрик Кассель, тренирует детей своего господина. Робб Старк был копией своей матери: медные кудрявые волосы, голубые глаза — он был вылитым Талли, а от Старков в нём не было ничего. Такими были почти все дети лорда Эддарда, кроме его младшей дочери и бастарда.       Вскоре они все: сам Эддард, три его сына и двое воспитанников, один из которых Магнар Вран, приходящийся ему самому кузену. Казнь дезертира, после того что он видел и что мог поведать, была безумием, вчерашние разбирательства были скорее судилищем. Не выслушав пленного, ничего не сделав, приговорить его к смерти за дезертирство.       Иные вернулись, вот что заключенный сказал после оглашения приговора, присутствовавший там Люцион едва не прыснул от смеха, конечно вернулись, и тысячелетия жертвоприношений сыграли в этом не последнюю роль… Брата следовало бы поздравить с таким успехом.       Через два часа, после того как все дела, которые нельзя было отложить, завершились, капитан гвардии приказал седлать коней. Гвардейцы Старков были хороши собой во всех отношениях. Но в охрану своего лорда он выбрал именно людей Винтерстарков — огромных и высоких великанов облаченных в меха, кольчуги и вареную кожу, с мечами и топорами, и людей кузена: высоких худых бородачей с длинными пиками и большими щитами.       Армия Вранов была одной из самых хорошо обученных в Вестеросе, не считая ополчения, выставляла три с лишним тысячи отборнейшей и мощнейшей кавалерии, с которой могли соперничать только войны Запада. Их армия насчитывала и пять тысяч пехоты, и, к тому же, триста пятьдесят личной гвардии лорда.       Это были войны облаченные в красные кафтаны и высокие меховые шапки, вооруженные в основном алебардами и бердышами. Небольшое количество было вооружено и гром-палками, которые Гильдия за немыслимые деньги выкупала из Асшая и Края Теней.       Такие шесты имели ещё две тысячи пехотинцев и три сотни конников. Правда было непонятно, зачем покупать их, если можно изучить устройство и производить самим, разумеется, Гильдия отговаривалась чем-то подобным, но изготовление нового оружия пока не получалось.       Как бы не были сильны Старки, но есть много лордов, которые всеми силами хотели их падение: Болтоны, Дастины и Рисвеллы. Все они так ненавидели Старков, что невозможно было выразить это словами. Но не смотря на это, Амберы, Гловеры, Риды, Винтерстарки и Мандерли — всегда будут стоять за них.       Все пришли и ушли, а Враны остались и, когда наступят лучшие времена, кузен обязательно увенчает себя Вороньей короной. Короной, которая ещё с Века Героев лежала в самых укромных уголках башни, чтобы никто не мог найти её.       И от Королевской гавани на юге до Стены на севере и гор Запада нет человека, который был бы наполовину богат так, как богат Алнар. В разговорах с ним деньги решали всё, его руки гребли их из Волантиса, Тироша, Браавоса и Норвоса.       Работорговцы и Астапора и Юнкая считаются с его мнением, а король и десница не могли с этим ничего сделать, просто потому что оба они были по уши в долгах перед Ланнистерами и Вранами.       А после войны Алнару хватило только вскользь намекнуть о долгах, и Верховный Септон благословил его брак с племянницей. Разумеется что богатство Вороньей башни не исчислялось размерами Железного банка Браавоса, но количество их золота было очень тяжело оспаривать.       На обратном пути с казни того несчастного дезертира Люцион слово за слово разговорился со своим двоюродным братом Магнаром. Он был довольно миловидным юношей с волнистыми волосами чёрного цвета. Будучи воспитанником лорда Эддарда он неплохо сдружился с сыновьями Старка, а также с его воспитанником-заложником Теоном Грейджоем.       Им было о чем поговорить, в молодости Люцион сам постоянно лез с расспросами к отцу, который был героем Войны Девятигрошевых королей. Так теперь и мальчик спрашивал его о битве ста хоругвей. Но сложность расспросов заключалась в том, что если отец сам участвовал в войне, то вот битва хоругвей происходила во время Андальского завоевания и была по масштабам сравнима только наверное с битвой за Рассвет, которая развернулась ещё во времена высадки Первых людей.       Когда Андалы разбили Маддов и сокрушили в битве Семи звёзд Ройсов. Подойдя к Переправе, Андальские владыки решили одним ударом покончить с потомками первых королей. В этой битве принимали участия армии Севера и Вороньей башни с одной стороны и тысячи лордов с другой.       На битву Малабар Вран приказал вынести сто хоругвей, которые рассказывали о победах над другими домами. В большинстве своём представляя герба врагов, изображёнными убитыми или уничтоженными и ворона, кружащего над ним. Но ещё больший ужас произошёл, когда огромные стаи птиц, кружащие над полем битвы, обратились в армию и набросились с верху на врага.       После этой победы однако, Враны остались в Башне, а прочие северяне ушли за Ров Кейлин — мощнейшую крепость, которая, при должном гарнизоне, представляла собой непреодолимый барьер между Севером и Югом. В той резне завоевателям не помогли ни хвалёные рыцари, ни молитвы септонов, ни лики Семерых.       Как хорошо было тогда: было сто королей и сто престолов, братья убивали братьев, интриги плелись и Враны всё поднимались и поднимались; а как же плохо теперь: один король, один престол и колесо Железного трона не подминает больше дома. Но грядёт день, когда всё изменится. Скоро, скоро кровь польётся отовсюду, скоро, как в былые времена, кишки южан будут висеть на лесных деревьях, скоро вновь вынесут сто знамён и Чёрная корона опустится на голову Врана, а поднятые мосты Переправы погубят тысячи, скоро Брандон Король придёт мстить своим убийцам — Старкам.       Ничто не вечно, все уйдут, но Враны сильнее всех, они все ещё помнят о предках, они не забыли как Старки, они никогда не поставят честь и верность выше чем долг. Они не погонятся за правдой. Где они Старки? Где Короли Зимы? Кто их потомки? Дураки и шуты, над ними потешаются, они верят всем, они думают о чести. Криган или Теон рассмеялись бы услышав такое, но правда она и на Улльтосе правда.       С такими размышлениями он с другими гвардейцами ехал обратно. Несмотря на возраст, всего каких-то тридцать девять лет, он был всё ещё красив, и статен. Густая, чёрная борода и бакенбарды прятали и грели лицо. Он был хорошим турнирным бойцом, и несколько раз участвовал в них.       Братец, говорят, долго нахваливал его Старку, чтобы все-таки помочь ему занять место гвардейского капитана, оно и понятно. Алнару хотелось хоть куда-то его пристроить, и, если на место кастеляна, за которые бились дядя лорда Винтерхолла и их общий с Алнаром брат Логнде, ему просунуться не удалось, то вот этот пост он достал для кровного родича. Внезапно они наткнулись на огромное животное, волк, в точнее лютоволк убитый оленем. И пять серых лютоволк и один альбинос, «ох не Добрый это знак " подумалось Люциону.

Черный жрец-I

- Кровь, кровь — кричал он в припадке безумия, или ярости, а может и божественного провидения. Боль была невыносимой, голову разрывало на куски, а глаза грозили вытечь. Руки цеплялись за траву, а голова самопроизвольно окуналось в пруд, вода помогала, она всегда помогает. Она помогает утолить жажду, боль, неведение. Отец сидел рядом с ним и смотрел, просто смотрел и думал, пока братья пытались оттащить его от воды.  — Кровь, она везде: на стенах, на дверях. Везде… Отец, он лежит на полу, весь истыканный болтами, рядом с ним мама, её живот распорот и оттуда вываливаются кишки, недалеко лежит дядя Кород, ему срубили голову топором. А сам он лежит чуть подальше, у главного стола, его жена рядом с ним. Под столом с располосованной глоткой покоится леди Кейтелин Старк, ее сыну отрезали голову и пришили другую. И барабан бьёт, а может это просто дождь бьёт за окном. Музыканты играют… Рейны, Рейны из Кастамере, вот что это за песня…       Но это проходит, вот другой зал, тут сидят лорды Севера, но во главе сидят не Старки, нет. Это место занимают Болтоны. Нет знамен Винтерстарков, нет их знамён. Все забыты и покоятся в общих могилках. А с Севера идёт тьма, подгоняя свет, бегущий пред ней. Король Ночи вернулся и они едут по левую руку от него. Мертвецы, иные они все здесь, да они и сами Иные.       Ему жаль убивать красивую рыжеволосую девушку — он когда-то любил её и будет любить всегда… Наверное ей хотелось бы, чтобы её дети были счастливы, она ведь и сама недавно обрела это самое счастье. Но кровь — не водица. Она предала свою семью, ещё давно, очень давно, когда они все были ещё так невинны, молоды и наивны. Она оступилась лишь раз, не по своей вине, но боги безжалостны, они хотят лишить её всего самого дорогого, они хотят сломать её и они сделали это, а ему остался лишь последний удар. Боги злы на них на всех, никто не обретёт покоя, пока не искупит не искупимое. Её муж поганый человек, который, однако, заплатил все долги, ответил за все ошибки, они любят друг друга, но богам плевать…       Богам плевать на всех, иначе бы они не убили его неродившегося сына, ровно как и его жену. Любовь, она однажды и навсегда. Есть лишь один человек, которого ты будешь любить, эти чувства могут проснуться всегда, пока живёт человек, пока дышит…       Интересно, а мертвецы могут любить? А попытка повторить эти чувства, построить самостоятельно — глупое богохульство, зачем пытаться то, что всё равно не будет создано, зачем пытаться ровняться с богами. Зачем лгать себе, верить в крепость таких чувств. Но проклятые боги, они не всегда дают срастись половинками, они людей заставляют убивать друга, только потому что им надо так. Поэтому, и только поэтому, вся их семья восстала против них, они обрушили идолы в реку, они подожгли богорощи и есть теперь один бог, кому они все верят, кто не предал их, кто дал надежду сражаться и получить желанную месть… Великий Иной едет на своем коне по заснеженному полу, а Вороний бог сидит у него на плече, они едут на битву с великим злом — Азор-Ахаем.       Кастерли-Рок стоит на огромной скале, но разве гора защитит от воронов? Орлиное гнездо вырублено в скале, там гнездятся лишь соколы, вороны не летают там, но они прилетят, когда нет других.       Внезапно он открыл глаза и проснулся, сон, понял он просто сон, кошмар, который скоро должен сбыться. За окном занимался рассвет и птички пели, а вчерашнее вспоминалось с тяжёлой возвращающейся болью.       Ему жаль жаль всех умирающих и умерших, но этобудет потом. Когда? Это знает только бог. Вороний бог.