Черные крылья, белое сердце

Харрион-I       Харион Винтерстарк был на охоте в то время, когда к нему прилетел ворон из Вороньей башни, сообщивший о рождении его племянника и, совсем коротко и вскользь, о поездке короля на Север.       Алнар действовал как обычно, мог часами распинаться о разного рода проблемах и вещах, не относящихся к основному делу, а о сути дела мог упомянуть лишь в конце и как бы между делом. Впрочем, с этим человеком шутки были плохи: когда пятнадцать лет назад его брат переспал с его сестрой, бешенство Хромого ворона надо было видеть.       Хариону тогда не повезло оказаться с братом в гостях в Вороней башне. Взбешенный Алнар едва не приказал бросить их обоих с крыши своего замка, и только Лиана удержала брата от этого.       Винтерстарки враждовали с Вранами уже очень давно, и эти войны прекращались либо очередным союзом, который держался не больше двух-трех поколений, либо когда Враны попадали в опалу.       Такое случалось очень часто. На самом деле, Враны, за всю историю своего существования, провели в изгнании свыше двух тысяч лет.       Самый первый раз был, когда лорд Переправы ночью атаковал Башню, в замке почти никого не было, как и запасов еды, но семья успела сбежать. Три с лишним года они собирали силы для возвращения в родное гнездо, но желанной ими войны не случилось, лорд случайно сломал шею, упав ночью с лестницы.Его наследника совсем не привлекал мрачный замок, поэтому он ушел с войском оттуда, и Враны спокойно вернулись туда.       Такие неурядицы случались весьма часто: восемь с лишним раз Мадды разоряли замок, вынуждая бежать в Эссос ровно до тех пор, пока не было начато строительство башни, не прекращались войны и набеги; именно Мадды вынудили заключить союз с Болотным королем. Через много лет, когда Старки разбили его, а Враны предали, королям Севера совсем не понравилось это и они изгнали предателей, однако через тридцать лет Старки все же простили их. Это помогло им после: когда закончилось восстание Святого Воинства, начались новые гонения на лордов перешейка. Их снова изгнали, но через некоторое время они опять вернулись. Сам Алнар шутил: «если король захочет изгнать нас, ему придется сжечь диким огнем все наши деревни и замки, перебить всех жителей и присвоить короне, ибо все крестьяне мои родичи».       И всё же, что бы не говорили, а отношения у родственничков были напряженные, взять хотя бы недавнее происшествие с сестрой лорда. Но Харрион был лордом Винтерхолла, племянником лорда Маллистера, шурином лорда Корбрея и предполагаемым сватом Большего Джона Амбера.       Винтерхолл был немногим меньше Винтерфелла и его строительство не было таким долгим как возведение Вороньей башни. И городок был большим и богатым. Винтерстарки были людьми чести: все свои богатства они получали исключительно честными путями: торговлей, добычей золота в шахтах и прочих ресурсов.       Пока он правил мудро и справедливо, его родич всё больше погружался в своё безумие: он стал больше пить, много читал в подвалах башни, и постоянно говорил о Благом деле, которое он намеревался совершить.       Договора с Фишерами и Маллистерами были очень прибыльны и немало принесли золота в казну Винтерхолла. Отношения с Сигарде, складывавшиеся после свержения Таргариенов, были улучшены во время восстания Бейлона Грейджоя. Когда их армия осадила замок, то Харрион сразу же послал свой флот, на который были посажены отряды Вранов, в то время как вторая часть их армии пошла маршем на помощь.       И сложилось так, что их прибытие было почти одновременным, что ещё больше помогло им в сражении. Это была кровавая баня, потому что островитян атаковали с двух сторон и они никак не могли защититься.       Город был готов к зиме, неважно насколько долгой, и это внушало в лорда некоторого рода уверенность. Ему было очень тяжело смириться с бесплодием своей жены. Рождение близнецов ей далось очень тяжело, а через восемь лет после появления на свет своей дочери, Мейстер сказал, что она больше никогда не сможет иметь детей. Это был удар для них, но семья не разрушилась как должна была бы, а лишь укрепилась и поднялась ещё выше. Он наверное продолжал бы эти раздумья ещё очень долго, но приход капитана гвардии, Лоренса Сноу. Ваша светлость, прикажете отправляться… Хотя смеркалось, Харрион понимал всю важность его теперешней поездки в Винтерфелл. Алнар дорлжен был приехать туда хотя бы просто для того что бы канючить перед королем в том что Винтерстарки в восьмой раз отказывают ему в браке с его наследником Барнором Враном. И его совсем не волновало родство, все что было нужно Хромому ворону, это мечи, флот и земли. Сам он был женат на Маргери Арнвран приходившая ему племяннице, его брат Мардош был рождён в свете Семерых, но позже женившись стал бегать за каждой привлекательной девушкой, частенько пользуясь правом первой ночи он с братьями наплодили бастардов, а потом он специально перешёл в Веру предков, которая разрешала многоженство аргументируя тем что «Одна жена хорошо, но две лучше». Его многоженство стало позором для всего Севера, а в первую очередь для Харрион которому леди Ризна приходилась кузиной.

***

Рикард-I       Рикард Винтерстарк ненавидел Переправу ни в Близнецах, ни в Вороньей башне. Его хромой шурин вызывал у личного телохранителя лорда Винтерфелла только отвращение и ничего более. И если его братья были людьми, с которыми можно было общаться и даже иметь дружеские отношения, то с ним об этом и речи не шло.       Его бесконечные жалобы и ворчание на жизнь выводили из себя. Было страшно и одновременно мерзко смотреть на человека, который мало того что не мог больше воевать, но при этом, пытался излечиться от больного колена молитвами своего безумного от рождения сна и примочками водой из местного источника.       По мнению Рикарда, этот человек, как и двое его братьев, не заслуживал никакого хорошего отношения к себе. Они и разожгли восстания после исчезновения леди Лианны, Рогр со своими детьми бросился в Винтерфелл, вливая яд своих речей в уши Брандона Старка они подоткнули его к безумной идее дуэли с Рейгаром Таргариеном, а еще раньше именно они отравили ум Рикарда Старка и уговорили помолвить Лианну с Робертом.       Тогда, в гостях у хромца, Рикарду понравилась сестра хозяина башни — Лианна Вран. Девушка сразу пленила сердце рыцаря, они провели ту ночь в месте, а вот на утро случилась беда.       Алнар, узнав о произошедшем, схватил их с братом и, будучи в бешенстве, приказал сбросить обоих братьев со стены, высота которой составляла пятьсот метров. Тогда только слезы Лианны спасли их всех от неминуемой смерти. И теперь Рикард знал, что старым богам был угоден этот брак, несмотря на всё безумие творившееся на брачной церемонии, их брак был по любви и никак иначе.       Теперь, после пятнадцати лет супружеской жизни, Рикард ничуть не жалел о принятом ранее решении. Тогда, сняв с плеч своей будущей жены плащ с крутящимся крестом, и накинув свой с белым сердцем, он не мог знать, что спустя пятнадцать лет он будет иметь трёх дочек и маленького сына. Он всё ещё был хорош в обращении с мечом, хотя наверное самым умелым и искусный бойцом был ещё один его шурин Мардош, по прозвищу «Мечник», который в Сигарде лишил головы наследника Бейлона Грейджоя. Двигаясь по левую руку от лорда Эддард и краем уха слушая его разговор с сыном Рикарду хотелось плакать от воспоминаний того далекого времени когда он ещё сам был ребенком, они все тогда были такими же наивными, доверчивыми и невинными, они сделали сказки, теперь же все изменилось, дворцовые интриги разрушили все, корона погрязла в долгах. А король Роберт из великого война и очень харизматичного лидера превратился в какого-то пьющего и немощного старца. Власть по капле текла в руки Ланнистеров, Джон Аррен держал порядок в железном кулаке до самой своей смерти. И теперь наверное только лорд Эддард мог заменить его. Но теперь слухи неслись быстрее ветра, и они были не очень утешительными, когда король приехал в Черную заставу, тамошний кастелян напоил короля так что тот задерживался у него на несколько дней, это было бы конечно обыденным делом если бы только Враны не были скупы до мозга костей, и если бы кастелян не был бы свояком Хромого ворона. Близилось что-то не хорошее, и казалось что даже ветер стал дуть сильнее, похолодало и солнце которое до этого момента светило весело и жизнерадостно, сгинуло за тучи, вскоре пошел дождь. Он не был каким-то необычым, он не колотил по крыше домов, ни хлестал с неба словно розги. А ветер не выл и не стонал как трубы органа. Элис-I       Дядя опять пьян, поняла Элис, когда вошла в Рунный зал. Там уже было большинство родственников. Кресла, идущие вдоль стён, были заняты. А на троне из железноствола под флагом с неизвестной руной восседал Алнар Вран. На стенах висело несколько десятков знамен с разными рунами. Под ними располагались самые близкие и доверенные лица для лорда. Перед троном на некотором подобии стола, выточенном из мрамора, на бархатной подушке возлежала серая выплавленная из чугуна корона, представляющая из себя обруч с пятью выходящими полосами меди, сходящихся вверху и увенчанная вороной.       Элис подошла к креслам и заняла привычное для себя место между своим кузеном и дядей. В это время наконец-то собрались все те, кто должен был быть. Алнар встал с трона и поклонился на три стороны где располагались люди, после этого последовал аналогичный жест от собравшихся.       Тут Теобальд, который сидел по левую руку от него, встал и, выйдя на середину, начал молиться, ну или делать вид что делает это. Потому что это никак нельзя было назвать молитвой. Он скорее издавал какие-то звуки подобные крику ворон, пытаясь попадать в такт с несколькими музыкантами, которые играли нечто среднее между «Рейнами» и «Медведем и прекрасной девой», это ещё сопровождалось какими-то движения, отдаленно напоминавшими танец. Впрочем, на некоторых это производило такое впечатление, что они сами вставали и повторяли за сыном лорда. Элис уже просто смотрела на происходящее не то с жалостью, не то с непониманием. — Добрые люди, если вы сможете, то простите меня за все мои грехи и ошибки, пусть бог судит меня на небе, а вы рассудите на земле. Сегодня мне была явлена великая милость Бога нашего. Он ответил на мои молитвы о том, чтобы растолковать мне, грешнику, о будущем мира, и видел я поле под стенами большого города и было то поле завалено трупами, и вороны пировали там без остановки и умирали от своего обжорства, потому как земля была в трупах и люди во львах, что шли по полю были едва ли не по пояс в них. И видел я там много хороших людей, и видел я там брата моего Джона, и дядей моих: Эйгона, Уолдера и Маггарета. И моих племянников, и прочей родни было много, и Львы там поносили и посмеивались над покойниками, и было явлено мне, как молодой олень взбирается под облака, и много крови должно быть пролито, и видел я как брата нашего, Люцеона, лишают головы в бойне. И явлена мне была милость видеть нашего короля, он сидел на ледяном троне, и корона его была изо льда, и мертвые, и живые прислуживали ему, он придет с Севера и будет он истинный Старк, и сорок кораблей причалили к берегу и было там срок тысяч человек и пришли они и сказали: " Вы — наши братья, наша кровь, не выйдем же против крови, пойдем туда, где на троне из тысячи мечей грызня грызунов и придём и вырежем их без сожаления и жалости, и пойдем дальше и море посуху перейдем и орды степей поклонятся нам, все умрут, не будет никого и никогда. Будет пустыня белая от края до края и будут там и живые и мертвые ходить, и живые и мертвые ими править будут»… И пошли они и взяли ту землю, так как все, кто мог бы защитить ее, умерли…       Элис было страшно находиться сейчас в этом месте, где ветер бил в плохонькие ставни, намереваясь выбить их, где было холодно и темно. Факелы горели и их было много, горел и камин, но это мало помогало. Где деревянные балки и лестницы так прогнили, что грозили в любую секунду подломиться.       Если внизу было ещё более менее нормально, то вот под крышей старость замка была на лицо. Из пяти башен, окружавших Воронью и соединенных с ней совершенно гладкими мраморными мостами, две были заброшены, а состояние третьей было не менее плачевно чем Главной. Кастеляном был брат Алнара — Мардош Мечник.       Гарнизон состоял из пятисот человек, из которых больше половины были гвардейцами лорда. Бастарды, начиная от оруженосца и кончая капитаном, которым служил тесть Мардоша. Почти все они были немые, потому что при даче присяги им вырывали языки, так и жили они, безмолвные и послушные убийцы своего господина. На их знамени были оба герба и они никогда не отступали от приказов. Солдаты в кольчугах и коже, в шлемах, скрывающих лицо, и вооруженные в большинстве своем алебардами и пиками, прослыли на всем континенте как одни из самых лучших воинов. Кроме них у дяди было много другого войска — наёмного, точнее всякой родни, служивший разным людям и приносящей много золота в его казну.       Сама Элис считала себя девочкой, которая была счастлива и несчастлива примерно одинаково. Так было, во-первых, из-за её характера: несмотря на то, что воспитывала её родня матери, она имела боевой и вздорный настрой. От-того, иметь в качестве учителя именно дядю, что слыл самым лучшим мечником, и двоюродного деда, что был умнее многих архимейстеров, было для неё большим почетом. Она всегда гордилась этим.       Но порой бывало такое время, когда приходилось задумываться о том, насколько ей комфортно в такой обстановке, и ответ был — нет. Виной тому была скорее она сама, и ей приходилось это понимать, да, ей было тяжело, неприятно и возможно это было неправильно, но ведь никто кроме неё не сможет изменить свою судьбу, и никто не сможет помочь девочке, которая очень любит свекольную воду, а ещё своего кузена, Робба. Внезапно руку начало жечь, как буд то к коже подносили раскаленое железо. Когда она задрала рукав своего платья       Приходилось признавать, что мир в Семи Королевствах долго сохраняться не может, а если этого и не произойдет, то дядя рано и ли поздно умрет от пьянства или болезни. И тогда власть перейдет его сыну, Джону, а он известен как ненавистник всего южного, и что будет тогда, никому не известно.       А безумие продолжалось, когда наконец то дядя замолчал, послышались невероятно громкие звуки, как-будто несколько тысяч музыкантов играли, чередуя октавы. И этот гул всё более и более нарастал. …И тогда мы сможем получить все займы и даже более этого, приблизится к рычагам управления ближе чем во все времена… И по этой причине главной требой от нашего советника будет изыскание денег, и передоставка их оттуда сюда. Ну и потом уже, второй целью, составление оппозиции Ланистерам и их подхалимам. Впрочем, я думаю, что даже Джаспар Баратеон — второй сына Роберта не будет полезен нам, наоборот, глядя на него, мне, и другим людям, которые поддерживают наши идеи, становится страшно, своими реформами он намеревается укрепить страну, несмотря на то, что он даже не кронпринц, а всего-то лишь лорд Штормленда, это ещё хуже. Он может составить серьезную поддержку своему душевнобольному брату, а это смерть для всех нас. Ни одна из его реформ не может и не должна быть исполнена, но и этого мало, Мардош должен будет сделать в столице всё, чтобы опозорить его, и я думаю, что наших общих усилий должно хватить. Когда король умрет, начнется очередная война, и в ней мы должны победить и обрушить этих выскочек Баратеонов. Ну, а если нет, то на войне всё едино будет. А если придёт эта шлюха Таргариен, мы встретим её здесь, она узнает наш гнев. А завтра начнется новая эра, и мы будем теми, кто приблизит величие Старков…        Через какое-то время все потихоньку начали расходиться, да и ей самой хотелось хоть малость побыть в одиночестве. Внезапно руку начало жечь, как будто к коже подносили раскаленное железо. Когда она задрала рукав своего платья, то на фоне красного ожога увидела надпись — Робб Вран…