Я хочу помогать тебе.

      Чимин маленький, пусть ему и через два месяца уже восемнадцать, он словно вовсе невесомый, и очень милый с этими его пухлыми щечками и добродушной улыбкой, глаза от которой превращаются в щелочки. Только все очарование перекрывают синяки под глазами, залегшие уже так давно, что никто даже и не помнит, когда Пак выглядел по-другому. Он очень добрый и открытый. А еще очень красивый. Именно так считают два его друга, Чонгук и Тэхен, неустанно повторяя, что он — одно из того прекрасного, что им доводилось лицезреть. Чимин хотел бы верить, но каждый раз его веру растаптывают. Потому что его родной отец, который должен холить и лелеять свое дитя, считает иначе, чем его друзья. Взрослый альфа не устает повторять изо дня в день что он, Чимин, лишь неудачный опыт, слабак и уродец, на которого стыдно посмотреть, что ему стыдно, когда на улице он зовет его отцом. Потому что для тебя я не отец. Да и вообще, вы, омеги, в этой жизни нужны затем, лишь чтобы ноги свои раздвигать. Он ненавидел Чимина, пусть и пришлось дать свою фамилию. Ненавидел так сильно, что получал удовольствие от издевательств над ним, нравилось смотреть, как ненавистные губы ненавистного ребенка поджимались от боли. Он ненавидел его до дрожи в коленках, и увы, никто ничего не мог поделать. А может не хотел. Пак Джихен хотел себе сына-альфу, крича что-то о том, что ему нужен наследник. И если на момент рождения Чимина наследие хоть какое-то было, то сейчас, когда альфа продолжал пороть горячку и требовать от супруга ещё одного ребенка, всенепременно альфу, у него не было почти ничего. Только двухкомнатная квартира на окраине города, и та в неблагополучном районе, старый автомобиль, который даже не на ходу, да многочисленные долги. Чимин слушал гневные тирады отца, обиженно кусая губы, сдувая спадающую на глаза челку, и поднимал глаза к потолку, пытаясь удержать подступающую истерику. Каждый день одно и то же. С самого детства. Не прекращаясь.        Но и отец его не всегда был таким. Пока Пак Чунхен был беременный, Джинхен носил его буквально на руках. Он стремился построить собственный бизнес, старался облегчить жизнь своему супругу, нанимая прислугу в их, пусть и небольшой, но добротный дом. Пропадал на работе, забывая про сон и иногда про еду. Однако каждый раз, когда приходил домой, будь то утро, или ночь, всегда первым делом целовал округляющийся все больше с каждым днем живот. Любовно оглаживая, альфа прижимался губами к мягкой коже и тихо разговаривал, закрывая глаза и представляя, как он-то, да со своим сыном-альфой, построит целую империю, да ему еще завидовать все будут, кто отказался помочь. Каждый день его мечты заходили все дальше и дальше, порой снося заслонки «адекватности», потому что жажда власти и денег разгоралась не шуточная. Забывая, что он ничего еще не достиг, он нажил себе много врагов. Омега был настолько ослеплен любовью, что не замечал категоричности в отношении пола ребенка во время беременности.       Но все пошло по кочкам, когда ему, бледному и сидящему на мягком стуле возле операционной и ожидающего увидеть маленькое сокровище, торжественно объявили, мол «папаша, молодец, у вас омега». Тогда, сразу после этих слов, в голове образовался вакуум. Перестали слышаться сразу все голоса в шумном родильном отделении, стих плач детей, голос доктора, объявляющего «радостную» новость затерялся где-то между мыслей. Тогда все построенные иллюзионные замки просто рухнули, развеялись, как песок в воздухе. Омега. То, что он больше всего не хотел слышать. То, что он даже в мыслях не смел допустить.       В тот день он лишь зашел в палату к мужу, зло зыркнув тому в глаза, пренебрежительно бросая, что он никчемный, раз даже не смог родить ему альфу, и вышел, больше не появляясь. Чухен был поражен. Чем же плохи омеги? Ведь они тоже с разными характерами, так почему его горячо любимый муж так против? Стирая слезы со впавших щек, омега наблюдал за маленьким курносиком, поглаживая мягкую нежную кожу щек, шепча о том, что не бросит.       Пак Джихен так и не смог отпустить свою злость, бушевавшую внутри него, продолжая вынашивать ее в себе, позволяя ей расти, гореть внутри, клокотать. От шокирующих новостей руки отца семейства Пак опустились. Альфа не смог больше продолжать так остервенело добиваться положения в свете, не стал добиваться и развития своего, на тот момент, быстро процветающего бизнеса, отчего его дело быстро прибрали к рукам те, кому он в свое время успешно перешёл дорогу. Мужчина позволил ненависти окружить его и сдался покорно ей в плен. Стал засиживаться дома, устраивая скандалы на ровном месте, стоило только ребенку заплакать. Он кричал на мужа когда по среди ночи Чимин просыпался, хныкая в колыбельной. Кричал, когда муж кормил его, вместо того, чтобы уделять ему внимание. Стал срываться элементарно из-за того, что не было убрано, тогда как Чухен без сил валился с ног. И нет бы сразу собирать в спешке вещи, хватать то единственное родное, что у него есть, ведь звоночек-то не просто позвякивает, он трещит без умолку, оповещает, что глупый, это тревога, но омега просто наивно положился, что альфа перебесится и примет ребенка.       Чимин слишком часто задается вопросом, лежа на своей узкой кровати со старшим омегой, почему все-таки отец его не принял, почему папа столько лет терпит издевательства над ними обоими, побои и обидные оскорбления в их стороны, но в ответ получает лишь теплую улыбку, поглаживания мягких рыжих волос и тихое обещание, что вот-вот все наладится. Потерпи, родной, нам просто некуда идти.

***

— Тэхен, привет, не мог бы ты спросить у Джун-хена, может быть есть еще какая-то подработка? — у Чимина голос севший и практически бесцветный, не выражающий ничего, кроме вселенской усталости, и это, к сожалению Пака, не ускользает от внимания лучшего друга. Он не звонил другу уже около недели, отписываясь смс-ками, что живой. Пак боялся, что друг начнет снова причитать, когда услышит изнеможденный голос, а сил не хватало выслушивать.       На том конце сначала было долгое молчание. Затем тяжелый вздох, и Чимин уже примерно знал, что услышит в ответ. — Минни, ты же знаешь, что ответит мой брат. Тебе нет и 19, ты просто не выдержишь, твой организм уже начал давать сбой, ты посмотри на себя в зеркало, да ты же даже уже спать не можешь! Намджун злится, когда ты не принимаешь его материальную помощь. — Ты же знаешь, что я Намджуну никто. Я никогда не возьму и копейки. Но это не меняет того, что мне нужны деньги. Ты же сам знаешь. Папа очень устал, я должен ему помогать. Отец не ходит на работу уже несколько недель и, скорее всего, его уже давно оттуда вытурили. — Я спрошу у хёна, но, пожалуйста, Чимин. Тебе нужен отдых, и ты ведь знаешь, как я ненавижу твоего отца? — Тэхен заканчивает хныканьем, сдерживая порыв не то отругать друга, не то разрыдаться от бессилия и невозможности помочь. Чимин фырчит, а после кивает, запоздало понимая, что собеседник его не видит. — Я отдыхаю, правда. Не так давно, кстати, я заходил в книжный магазинчик возле твоего дома. Аджосси позволил мне остаться до закрытия. Даже чаю предложил, я просто сидел в мягком кресле и представляешь, только начал читать книгу, которую уже давно хотел купить, как уснул, а проснулся уже укрытый пледом, — голос Чимина дрогнул и он замолчал. Ему было дико, что чужой человек, который видит его впервые в жизни, отнесся к нему лучше, чем собственный отец на протяжении всей жизни. Задумавшись, омега вздрогнул от несдержанного вопля, и Тэхен, прокричавший о том, что будет у него работа, быстро скинул вызов.       Ким просто вовремя вспомнил, что однажды к его хёну приходил его лучший друг, Мин Юнги, рассказывал о том, что им в лавку срочно требуется помощник. В ту самую, про которую сейчас рассказал его друг. Зарплата, что очень успокаивало Тэ, была не очень маленькой, ведь несмотря на то, что район был не самый оживленный, дела шли хорошо, да и к тому же, его старику уже сложновато было справляться там в одиночку, а Юнги только устроился на работу, где ему нужно было выкладываться по полной. Мин спрашивал есть ли кто у них на примете, на что Джун показал кулак брату, губами проговаривая «Он не выдержит». Тэхену пришлось промолчать, но теперь он намерен уговорить строптивого братишку.

***

       Брат Тэхена — Намджун — альфа, который пока еще не нашел своего омегу, а потому всю заботу старается отдать брату и Чимину, иногда слишком уж опекая их. Намджун, естественно, знает о ситуации в семье Паков, потому и поддерживает ребенка. Старается часто, как будто мимо проезжал, забрать младших и подкинуть Чимина на очередную работу, которые находит ему сам, старается помочь деньгами, но Чимин ошалело округляет глаза, срываясь на истеричные писки, прося не обижать его этим. Намджуна восхищала стойкость парня. Он, несмотря на все сложности, не опускал руки, не жаловался и не стыдился себя, пусть с детства ему и внушали, что он лишь ничтожество, что постепенно он начал верить этому. — Почему они просто не могут уйти от этого изверга? Ну кто так обращается с родными людьми? — Намджун, выслушав просьбу брата, устало трет переносицу двумя пальцами и качает головой. Сначала он и правда запретил младшему влезать в разговор, но он прекрасно понимает, что лучше они ему помогут, чем тот наткнется на какой-нибудь бордель, эти деньги покажутся ему легкими и он не захочет уходить. Он не раз уже предлагал Чимину припугнуть его, взять своих друзей и попытаться объяснить алкоголику, что тот живет неправильно. Ну и оставить пару синяков на память о том, как не надо себя вести. Но младший лишь тихо смеялся, вытирая мокрые щеки и бежал на очередную подработку. Джун не раз предлагал Чимину переехать в их с братом квартиру, но Пак не решался оставлять папу с отцом наедине. Ведь тогда омеге будет доставаться в два раза больше.       Тэхен обходит стул, на которым сидит хён, с другой стороны, мягко обнимая и укладывая подбородок на плечо. Намджун слабо улыбается и мягко сжимает тонкие запястья младшего, откидываясь чуть назад. — Конечно, я договорюсь. Пусть не беспокоится. Он может пожить у нас, пока работает у отца Юнги. Тут две минуты до нашей квартиры, а домой ему добираться долго. — Хён, спасибо тебе. Мне правда очень с тобой повезло, но ты и сам знаешь ответ Минни по поводу житья тут, — Тэхен касается своим носом виска, мягко втягивая аромат брата и отпускает, давая тому выйти.       Тэхен хорошо знает Юнги. Тот невысокого роста и зачем-то красит волосы в мятный цвет. Видимо, чтобы казаться более пугающим. Но выглядит, на самом деле, как долька лайма, что только умиляет. Альфа силен, подавляет одним лишь взглядом, но, как и брат Тэ, ходит без пары, не размениваясь на случайные связи.       Мин Юнги немного груб и скован. Проявляет заботу исключительно в подколах, стараясь выглядеть холодным и равнодушным до своих друзей. Все меняется, стоит ему только выпить — умильно краснеет и начинает выпускать свою тактильность на свободу, срывая семь замков. Тэхен любит слушать Юнги. Тот обожает размышлять и анализировать, и, когда тема действительно его завлекла, он переходит на тихий говор, отчего атмосфера сменяется уютом. В такие моменты Тэ пересаживается ближе к Юнги, иногда даже отгоняя самого Намджуна, и всматриваясь в острые черты лица, вслушиваясь в хриплый голос, впитывает в себя информацию, как губка. Зачастую Ким не может сдержать рвущуюся наружу гордость за хенов. Тэхен ставит их в пример Чон Чонгуку, своему парню, и тому, хочешь-не хочешь, а приходится соответствовать, иначе Джун не одобрит их отношения.       Чонгук — альфа, пара Тэхена, правда и младше его на пару лет, из-за чего Тэ одно время переживал. Вроде ведь не солидно, что омега старше альфы. Но и чувства никуда не денешь. Да и разница была совсем не заметна, благодаря фигуре Чонгука. Он был сложен атлетически. У него широкие плечи, мускулистые ноги и в росте ничуть не уступает долговязому омеге.

***

      Чимин, сидел на заправленной кровати, уперевшись локтями в колени. Часом ранее, сразу после разговора с лучшим другом, он еле остановил кровь из носа, понимая, что организм просит его дать хоть небольшую передышку, ведь так просто невозможно, — парень с утра бежит на пары, после пар сразу идет на подработку до ночи, а ночью садится выполнять задания. Он держится в универе только благодаря одногруппникам, которые очень помогают ему, видя его тяжелое положение. И Чимин до слез благодарит их, когда сам уже не в силах, идет на зачет понурый, с опущенной головой, готовясь сказать, что просто не успел написать курсовую, но видит на своей парте идеально выполненную работу.       На глаза снова выступают слезы, когда парень думает сколько же он еще так продержится, смотрит на свое отражение в зеркале и хмыкает, добивая себя мыслями, что не понравится никогда ни одному альфе. В детстве, часто после выслушанных оскорблений, Чимин забирался под одеяло, прикрывал глаза и представлял, как однажды этот кошмар кончится. Он найдет своего альфу, тот заберет его отсюда, окружит заботой, любовью. Чимин полностью отдастся ему, будет любить и попросит взамен лишь немного ласки. Просто чтобы с ним не обращались так, как сейчас. Тот поможет увезти папу, чтобы он не страдал. Он разве многого просит? Но с каждым годом надежды на большую и светлую угасали, сменяясь апатией и ненавистью к самому себе. Если бы он не родился, или родился бы альфой, то никто бы не страдал. Его папа бы не прятал синяки на шее и руках за длинными водолазками. Хоть изредка бы носил летом шорты, но не мог по той же причине. Но Чимин омега, который не любил свою милую округлость, не любил свои пальцы, короткие и пухлые, не любил свои губы на пол лица, как будто пчелы жалят ночами. Он знал, что слишком отличается от понятия «нормальной омеги», которое надумал себе сам, а потому считал себя недостойным любви, теперь зная, что если встретит свою пару, откажется от него, потому что хочет для него только лучшего.       Парень откидывается на кровать, жмурясь и длительно выдыхая. Ну ничего, надо еще немного постараться, немного подождать и он все исправит.