Лили-Эйлин

Хэллоуин медленно, но верно приближался. Когда-то этот день действительно был праздником, тогда они еще с Северусом бегали по соседским домам. Он, весь такой серьёзный, в дешевом костюмчике, который миссис Снейп купила на рынке. Эйлин не умела шить, но ради сына старалась, как могла. Лили же была в костюме ведьмочки с остроконечной шляпкой. Сестра только фыркала на подобные наряды, но девочка пропускала это мимо ушей. Расстраиваться ей совсем не хотелось. Сева праздники особо не любил, всегда говорил, что слишком шумно и глупо, поэтому приходил к их дому хмурый. Она смеялась, потому что его вечно суровый вид казался ей до смешного милым. Им по семь лет, конечно, это не первый и не последний их Хэллоуин, но почему-то запомнившийся лучше всего. Он в потрёпанном плащике, черном, конечно же. Казалось, их семья просто не знает, что есть ещё какие-то цвета на свете. От этого её друг был ещё более худым и бледным, чем на самом деле.  — Привет, — её глаза горят ярко, как две маленькие лампочки. — Смотри, что есть, — и исчезает где-то секунд на пятнадцать, притаскивая игрушечные клыки.  — Круто, да! — не спрашивая, Лили громко восклицает. Весело. Снейп кивает молча.  — Помочь?  — Сам, — коротко ответил Северус. Он отличался от сверстников тем, что не любил болтать попусту. Только если они говорили про магию или Хогвартс, то могли болтать часами. Девочка улыбалась — из мальчика вышел очень эффектный вампир.  — Ты прямо настоящий граф Дракула.  Его лицо озарила скромная улыбка. Он мало улыбался, будто боялся, что улыбка станет для неё поводом исчезнуть, испариться, как дым.  — Ну, прекрасно, ведьма и вампир, вы двое - ненормальные, — Петунья была не то чтобы намного старше сестры, но всегда имела какое-то своё понимание нормального — ходить за сладостями она перестала лет в пять. Странные способности сестры пугали старшую, но в то же время она и завидовала им черной завистью. Она бы никогда не призналась в этом, даже под пытками. Слишком Петунья была упряма. Она всегда находила повод, чтобы придраться к младшей сестре и её убогому дружку. Придирчивое отношение сестры к лучшему и единственному другу рыжей Эванс было частой причиной ссор между сёстрами. Северус предпочитал не обращать внимание на недовольство Петуньи, а значит настроение она не могла ему испортить. Парень сам мог одним словом обидеть так, что после этого можно неделю отходить, но между друг другом Северус и Лили не могли долго держать обиды. Снейп всегда шёл мириться первым и упрямо добивался снисхождения. Девочка схватила друга под руку, взяла два бумажных пакета с наклеенными тыквами: один её, другой Снейпа. Это был один из немногих дней, когда мальчик мог наесться сладостей на год вперёд. У его семьи денег на конфеты не было, а если и были, то видно Снейпы не считали нужным их покупать, за что соседские дети закидывали их дом яйцами или туалетной бумагой. Дети очень часто бывают злобными, когда не получают того, что хотят. И непременно мстят за это. Однако Северус совсем не любил ходить и собирать сладости, ведь спустя несколько часов, оба кулька оказались в руках Лили и брать назад свой мальчик не хотел. Петунья любила попрекать Лили такими странностями друга. Но спустя годы Лили и сама уже задумывалась о том, почему Сева так себя странно ведёт: то отдает ей сладости, то ещё что-то. А иногда казалось, что он отдаст ей даже последнюю рубашку, если понадобится. Хотя к тому времени, как они повзрослели, они не знали, что будут в огромной ссоре, но девушка даже тогда не делала никаких выводов. Лили всегда любила Хэллоуин и всегда с нетерпением ждала этот праздник, но в этот раз все было иначе. Она боялась этого праздника, поскольку была заложницей в своем собственном доме, который стал немногим лучше, чем некогда жилище её бывшего лучшего друга. Каждая ступенька скрипела целой мучительной арией, если кто-то поднимался по леснице. На самом деле теперь она боялась каждый день. Её мир, ранее прекрасный, теперь был разбит на тысячи мелких осколков, которые вряд ли когда-нибудь смогут выйти из её сердца. Ей только двадцать, и она не планировала, чтобы её жизнь сложилась таким образом: свадьба, а затем бесконечные прятки, словно они крысы, а те, кто на поверхности — крысоловы. Идет война против добрых волшебников, таких, как она, и главной целью является её сын. Тот-Кого-Нельзя-Называть охотится за ним, потому что её маленький сын — его единственная слабость. А Он уничтожает слабости. Но Лили ничего не может делать, кроме как прятаться. Бездействие убивает лучше любого яда. Но больше она абсолютно ничего не может. Девушка тяжело оседает на диван. Джеймс обнимает её, утешая, пытается говорить что-то милое. Она любит его. Правда. Но сейчас скидывает его руку, а1 в голове набатом бьют слова Дамблдора. Это пророчество. И она боится, что знает того, кто рассказал о нем Тёмному Лорду. Она понимала это, но не хотела верить. Ей нужно было это услышать от него. Северус. Это был он. И все снова по кругу. Она так хотела убить бывшего друга собственными руками с того самого момента! Конечно, Альбус предъявил доказательства, хоть причин не верить директору у неё не было. Всё пошло не так почти с самого начала. В Орден Феникса они вступили сразу после школы, мириться с тиранией и несправедливостью не было чертой их с Джеймсом характеров. Не её точно. Каждый день мощные стычки, магические сражения. Они горячили кровь двух юных волшебников, влюбленных в друг друга. Все это была их стихия, их сущность, и о существовании мира магглов они забывали на время, пока битвы не утихали. Разумеется, ребёнок был естественным развитием в их любви, но даже известие о том, что это будет мальчик было для Поттеров сюрпризом. И она даже не думала, что могут возникнуть проблемы, и что у малыша всё может сложиться совсем по-другому. Что у него будет не такая хорошая жизнь, которую они планировали. Ведь все эти планы разрушило пророчество женщины, мисс Трелони — оно разрушило все. Они выходят из дома за продуктами только под действием оборотного зелья и чар рассеянного внимания, а все остальное время находятся там. Трангрессировать в дом нельзя, поскольку это может разрушить купол, охраняющий и скрывающий их дом от Тёмного мага. Колдовать тоже нежелательно. Нет практически никакой связи с внешним миром. Все, что у них было — небольшой шкаф с книгами, перечитанными от корки до корки. Джеймс не любил читать, и развлекался по-своему. Он хороший человек, но Лили частенько уставала от него. Если бы не редкие визиты Сириуса и Питера, то девушка точно сошла бы с ума. Хотя это могло и происходить из-за появившихся в последнее время приступов паранойи. Иногда Лили вскакивала, будучи уверенной в том, что кто-то ломится к ним в окно. Их друг Римус Люпин, в отличии от остальных, к сожалению перестал приходить. Он ей нравился куда больше: интеллектуальный, добрый, но увы. Сириус был веселым, хоть и не всегда интересным собеседником. Лили было скучно с ним: слушать про новых подружек было не так интересно. А вот Петтигрю ей, откровенно говоря, совсем не нравился. Было в нем что-то мерзкое, прихлебательское. Предложение Сириуса именно его сделать хранителем тайны дома Поттеров не было одобрено ею. Женщина помнила, как Блэк пришёл к этому выводу: он сказал, что Питер настолько жалок, что на него никто и не подумает. Лили не понимала, как можно называть жалким и ничтожным своего, так сказать, друга. Она не считала это дружбой. Когда паранойя стала настойчиво трепать ей нервы, Лили сказала, что не хочет делать Питера хранителем, потому что чувствует, что он их предаст. Он слишком скользкий, и она ему не доверяет. Сириус и Джеймс высмеяли её, сказав, что это в ней говорит страх, а Петтигрю не сможет их предать, даже если сильно захочет — ему попросту нечего предложить Волан-де-Морту, чтобы тот взял его. Да даже Нюниус понятно как попал в скользкие лапки Пожирателей, всё-таки козлина талантливый, а Питер — просто ничтожество. Мужчины долго смеялись, будто услышали невероятно весёлую шутку, анекдот. Она тогда лишь вздохнула, должно быть, она и вправду сходит с ума, а малыш… Гарри на её руках лишь издал невнятный звук, чем-то похожий на «Агу». Её мальчик смотрел ярко зелёными глазками, девушка прижимала крохотное тельце, как можно ближе. Тепло, исходящее от него, успокаивало гораздо лучше, чем руки его отца, обнимающие её так крепко, как это возможно. У её ребёнка такие маленькие пальчики, он такой хрупкий, чёлка торчком. Женщина опускается на пол рядом с люлькой, прижимая сына к себе как можно ближе, она чувствует, как опасность близко, как она крадется в их дом, ползёт и шипит по-змеиному, и то, как она, Лили, беспомощна. Впервые за время, что она тут, Лили плачет, не как в детстве, громко и с истерикой, нет. Миссис Поттер плачет беззвучно, боясь напугать маленькое чудо на её руках. В этот день с самого утра страх окутал её в густой кокон, так что не вдохнуть, не выдохнуть. Она не ела и не пила, лишь сидела рядом с сыном, тихо напевая старую колыбельную. Джеймс потратил все силы, чтобы заставить любимую покинуть свой пост, хотя бы поесть, спустится вниз. Он уверял, что всё хорошо, их мальчику ничего не грозит. Он был так же упрям, даже больше, чем её старшая сестра. Но Лили не согласилась. Только попросила принести её палочку. Джеймс был удивлен, ведь их просили ограничивать себя в колдовстве, да и вообще выбросить палочки, но не решился гневить жену, поэтому и принёс её. Он запомнил, какой решительностью горели её глаза, и тогда впервые подумал, что может быть она не такой уж параноик. Вечер Хэллоуина был таким тихим, что казалось, все соседи разом вымерли, не было обычной суеты и детских голосов, кричавших извечную фразу «сладость или гадость». И это уже неплохой повод для паники. Лили, впавшая в относительную кататонию, очнулась, когда внизу послышался резкий скрип двери, они никогда не уходили куда-то, не предупредив друг друга, Джеймс просто не мог бросить её.  — Джеймс! — зовёт она, из горла вырывается неуверенный крик, в горле все пересыхает.  — Лили, хватай Гарри и беги! — отчаянный крик обрывается, она слышит, как тело мужа падает на скрипучий пол. Девушка хватает сына на руки, пытается трансгрессировать, но понимает, что чары не разрушены, и она не настолько хороша, чтобы справиться с ними за секунду. Лили бросается к окну, она слышит, как скрипят ступени под ногами того, кто зовёт себя Тёмным Лордом. Всегда есть подвох, даже с окнами, оно отказывалось подчиняться из-за маленькой заевшей ржавой задвижки. Она отказывалась сдвигаться под любым воздействием, как магическим, так и физическим. Очередной скрип раздается совсем рядом, и она кладет сына в кроватку, которую потом сжимает до побеления в костяшках. Осознание того, что это конец приходит к ней. Ей, Лили Поттер, а некогда Эванс, нечем защищаться, нечем бить, знаний, чтобы защитить себя и сына не хватает, также как и опыта в подобных ситуациях. — Если ты выживешь, то надеюсь, что попадёшь к Сириусу, а не к Петунье потому, что хоть она и твоя тётя, но она никогда не любила меня и твоего отца, так что вряд ли будет любить и тебя, — тихо произносит Лили, но даже мысль о том, что сегодня погибнет ещё и мальчик, была недопустима. Это было невозможно, неправильно. Гарри должен выжить. Бой был недолгим и с заранее известным результатом. Зелёная вспышка от заклятия, и Лили Поттер больше нет, её теперь уже безжизненное тело опускается на пол, глаза, в которых когда-то мерцала жизнь, быстро затухли. Мгновенно...