Предзнаменование

      Шень Цинцю был в несвойственном для него воодушевлении. Грядет поистине грандиозное событие, которое положит конец его страхам и сомнениям — клятва на крови между учеником и учителем!       Для свершения этого ритуала всего-то и нужно, чтоб Ло Бинхе добровольно выпил кровь Шень Цинцю и произнес необходимые слова. Ну как добровольно… Стоит этому паршивцу начать отнекиваться и добрый учитель из него хоть душу вытрясет, но добровольно клятву произнести заставит.       — А-Ло, ты вырос поистине прекрасным юношей, но не забывай кому ты этим обязан. Твой учитель заботился о тебе все это время, как о родном сыне и теперь может ли он рассчитывать на услугу с твоей стороны? — мягкая интонация, струилась с губ мужчины, подобно сладкому сиропу.       Бинхе более чем понимал, что этот подлый человек вполне мог бы запросить сумму за свою «доброту» и «участие» в три раза превышающей должной, но все же с готовностью произнес:       — Этот ученик неимоверно благодарен и готов безропотно исполнить любое требование шизуна.       Хоть лицо Горного Лорда и улыбалось, но всё же в глазах царил холод и лед.       Шень Цинцю и сам не знал был ли смысл в этом представлении, но из сентиментальности он хотел напоследок поддержать эти роли ученик-учитель, а после незамедлительно перейти на уровень раб-хозяин.       — Этот учитель знал, что всегда может полагаться на своего надёжного ученика.

***

      Клятва на крови являлась запрещённым и темным ритуалом. Фактически, можно было сказать, что оно было на грани своего исчезновения, так как его использование являлось тяжким преступлением и каралось пытками, а после и смертью. Причём невыносимо было и то, что все, с кем преступник состоял в каких бы то не было отношениях, так же подвергались надзору, а бывало некоторых на года заключали в тюрьмах… Поэтому на этом ритуале особо не наживёшься. К тому же на теле жертвы оставались отметины в виду бурых заветвлений, но даже если ей надоест существовать под гнётом клятвы, всё же живой она точно не уйдёт — её убьют, но более лояльно, без пыток.       Для этих дел Шень Цинцю избрал уединённое, обветшалое от старости, здание, что было довольно-таки далеко расположено от пика Цанцюн, да и к тому же оно пользовалось дурной славой и по слухам являлось убежищем злых духов, но едва ли Горного Лорда волновали такие мелочи…       Ло Бинхе же пришлось тащить буквально на руках в целях безопасности, чтоб гадёныш был полностью дезориентирован. Разумеется, Цинцю забрал его меч себе, так что, помимо полнейшего незнания местности, Бинхе был к тому же ещё и безоружен.       Первое, что сделал мастер Шень, стоило ему ввалиться внутрь с бессознательной тушкой своего ученика — это очертил магическое поле, чтоб никто, будь то духи или люди, не смогли проникнуть внутрь.        Шень Цинцю нажал на точку в области головы Бинхе. Тот немного поворочался и неохотно открыл глаза.       — Учитель? — недоуменно прошептал А-Ло.       — Немедленно поднимайся — время исполнить свой долг, Ло Бинхе! — с долей таинственности воскликнул Шень Цинцю.       О том что происходит нечто грандиозное, А-Ло догадался из тона учителя и его лишённой ругательств речи. Он молча поднялся и подошёл к своему мастеру выжидающе вглядываясь в его лицо.       — Я не выпущу тебя, пока ты не поклянешься защищать меня и быть подле меня столько, сколько потребуется.       Я насильно заточу тебя в этом старом домишке без еды, воды, меча, возможности с кем-либо контактировать и даже если ты ослабнешь, обезумеешь, покроешься коркой грязи и зловония, будешь напоминать обтянутый кожей скелет — это не изменит моих намерений. Я не дам тебе умереть, но буду изводить, пока не получу то, что мне нужно. Мне плевать на твою боль. Мне плевать на тебя. Я слишком эгоистично хочу жить, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Я буду использовать тебя, пока на то будет надобность, а после выброшу, как поступал с другими неоднократно…       Бинхе не отпирался. Цинцю не понимал, то ли мальчишка сразу сообразил, что иного выбора нет, то ли был слишком глуп, чтоб воспринять происходящее всерьёз…       — Верный выбор, мой мальчик. — Цинцю старался быть как можно милее со своим учеником, чтоб не вызвать у парня истерику, да и психологическое давление уже излишне, раз Бинхе так легко согласился исполнить требования шизуна.       А-Ло выглядел немного испуганным, даже руки чуть подрагивали, когда он подносил чашу, наполненную кровью шизуна ко рту. Перед этим он должен был произнести клятву. От предвкушении Шень Цинцю задержал дыхание.       Слова были сказаны, кровь выпита, но эффекта все не было. По-хорошему Бинхе должен был немного покорчиться от боли, пока на его теле проступают алые стигматы, но ничего не было.       Шень Цинцю чуть не вскрикнул, когда на прелестном личике юноши проступила уродливая кривая усмешка. Впервые за свою жизнь Шень Цинцю от страха потерял дар речи.       — Этот ученик сделал что-то не так? Он покорно выпил вашу кровь, принёс вам клятву… Где же ученик ошибся? — черные глаза Бинхе медленно начали наливаться алым цветом. — Где он ошибся? — повторил А-Ло каким-то не своим голосом.       Горный Лорд сразу понял в чем дело. Кровь человека будет не ровней крови демона и только без следа растворится в чреве этой твари: сколько ее не пей и какие клятвы не произноси.       — Ты демон. — с непоколебимой ясностью произнес Шень Цинцю. — Дьявольское отродье решило показать свой истинный облик? Ты уродлив. — мастер Шень не видел смысла миндальничать со своим оппонентом. Он понял, от чьей руки должен был умереть.       — Даже в столь затруднительной ситуации ум мастера ясен и остер. Этот ученик и не ожидал от Вас ничего другого. — слегка прищурившись он продолжил. — А знаешь кто ещё уродлив? Это ты, Шень Цинцю. Ты самая что ни есть распоследняя мразь. Ты сгнил внутри, но так отчаянно цепляешься за жизнь, что даже собирался провести один из самых запрещенных ритуалов… Тебе точно не удалось бы отвертеться, если бы кто узнал об этом.       Бинхе все приближался и приближался, хоть Шень Цинцю и было страшно, но он не спешил поддаваться панике и на всех порах молить о пощаде. это бесполезно       — Не будь столь самонадеян. В конце концов, ты безоружен…       — Помнится, в свои лучшие годы я уже отвращал от себя лезвие СюЯ.       Цинцю неуловимо быстро замахнулся, но его выпад не остался незамеченным. СюЯ тут же отбросили в сторонку.       — Ну же, я не собираюсь тебя убивать. В конце концов в мире не найдётся ещё одного человека, которого я любил так же сильно, как учителя. — с очаровательным румянцем заверил Бинхе, но не прошло и доли секунды, как его тон поменялся на полностью противоположный. — Учитель добровольно раздвинет ноги или мне придется его поуговаривать это сделать? — задумчиво вопросил Бинхе, пожирая взглядом тело шизуна.       Шень Цинцю судорожно размышлял над тем, как найти выход из этого положения. Может притворится покорным и выждать подходящий момент для умерщвления этого отродья? Во всяком случае у него нет выбора, помимо того как исполнить требования более сильного противника.       Горный Лорд неторопливо осел на пол, не отрывая глаз от Ло Бинхе, который тоже последовал за учителем, и вот уже Цинцю возлежал на грязных и гниющих досках, а его ученик удобно примостился между его бёдер.       Ло Бинхе не разменивался на любезности и одним рывком ворвался внутрь шизуна, с особым вниманием вслушиваясь в крики мужчины под собой. Резкими движениями он задвигался в торопливом темпе.       Чувствуя приближения кульминации, Ло Бинхе и вовсе слетел с катушек, в исступлении, впился пальцами в беззащитное брюхо Шень Цинцю, разрывая такую нежную плоть. Его эрегированный член пульсировал в анусе Горного Лорда, а пятерня осторожно ласкала скользкие и обжигающе тёплые кишки мастера.       От неописуемой боли Шень Цинцю схватил шелковистые локоны Бинхе и смачно вырвал клок волос с корнем.       — Учитель-учитель-учитель! — лепетал А-Ло всё также безжалостно вбиваясь в выпотрошенное тело своего шизуна. Парень был на пике блаженства…       Цинцю не разделял его удовольствие и безудержно орал, вырывая волосы у Бинхе и безостановочно нанося ему удары…       Юноша безумно расхохотался. Его лицо было просто отвратительно: половину волос вырвал Цинцю, лицо было в гематомах и синяках.       Цинцю потерял сознание: бледный и замученный, он безвольно распластался под своим учеником.       Бинхе обильно кончил и вышел из своего учителя. Рассудок окончательно покинул его и он ударился в новые грани сумасшествия: юноша принялся вбиваться своим детородным органом в разодранное брюхо мастера Шеня.       Шень Цинцю дышал редко и с хрипом, весь побледнел и покрылся испариной.       Ло Бинхе вгрызся в собственное запястье и преподнёс сочащееся кровью место к губам шизуна и насильно влил.       — Теперь мы всегда будем вместе! Я буду защищать Вас и на за что не отпущу…       Бинхе принялся покрывать лицо, шею и ключицы шизуна мимолетными поцелуями. В луже их общей крови он продолжал шептать неразборчивый бред тому, кто его не слышал…