Танцы на битом стекле

Утро. Очередное, мерзкое и самое обычное. Юнги ненавидит это время суток. Всей ночи только и хватило на один зевок: легли в два, а подъем уже в семь. А их утро здесь — вещь мерзкая вдвойне. То ли армия, то ли тюрьма. Но нет, похуже — общая спальня трейни агентства БигХит! В комнатке, уставленной двухъярусными койками, копошатся полтора десятка сонных парней, сталкиваясь локтями и задницами от недостатка места. Очередь в туалет. В ванную заходят по двое (один чистит зубы, другой принимает душ), и Мин с издевкой думает, что можно было бы сократить время сборов, совместив санузлы. Когда кто-то рядом гадит, тут уж не до балдежа под расслабляющими струями по полчаса! Кстати, об ароматах. — Если ты снова сожрешь что-то, из-за чего будешь всю ночь пердеть — я тебя задушу! — обернувшись, прошипел он соседу, такому же злому и помятому со сна. — А ты, Мин, скулишь ночью, словно побитый щенок, — не остался тот в долгу. — Что тебе снится — что тебя трах… Юнги успел только хорошенько толкнуть его — подскочивший Ким Намджун схватил его за руки. — Хватит! Все на пределе, все измотаны и устали! Но это не означает, что надо превращаться в… — Ты слышал, что он мне сказал?! — А ты ему? — устало вздохнул Рэпмон. Уже начинает вживаться в роль лидера. Юнги повел плечами, потом совсем по-кошачьи фыркнул и выдернул у него свои руки. В душ по-прежнему стояла сонная очередь. Психанув, Юнги вернулся в спальню и снова забрался на свою кровать на втором ярусе. И только на секундочку закрыл глаза. На самую маленькую! …А когда проснулся, вокруг было подозрительно тихо. Он даже не сразу сообразил, что случилось и где он вообще находится. Но уже через мгновение вспомнил, и паника скрутила внутренности. Проспал занятие по вокалу! Это означает только одно: список кар на его задницу, который вряд ли ограничится только выговором. Было бы глупо надеяться, что кто-то позвонит или разбудит. Игра эта — на выбывание, а люди рядом тебе соперники, а не товарищи. Только RM мог позволить себе человечность, потому что уже утвержден в качестве лидера будущей группы. Его точно не выкинут на улицу с долгами перед компанией! Но RM у руководства, решает какие-то вопросы. Он даже не знает, что Юнги остался в общаге, когда все уехали. Занятие сейчас как раз заканчивается. Повезло, что проспал он не больше часа! Мин спрыгнул на пол и принялся носиться, лихорадочно заталкивая в сумку вещи для танцевальной практики: сейчас поймает такси и предстанет перед хореографом Сондыком, будто все утро ждал только его занятия. Перед этим плеснув в морду холодненькой водичкой. Себе, а не Сондыку. Вокал у них ведет педагог Кан Соён, а значит — шанс избежать дерьма все-таки есть. Небольшой. Если успеть заскочить к ней перед танцами. … — Юнги, ты хоть иногда головой думаешь?! — захлопнув дверь и сразу крутанув ее на два оборота, зашипела женщина. — Нуна, я не знаю, как так получилось, — виновато признался он. — Хорошо, сейчас я прикрыла тебя! Сказала, что у тебя болит горло! Но ты что, хочешь рискнуть и моей работой тоже?! Не ты один вылетишь, если это вскроется! Я не могу до бесконечности… — Нуна, — прошептал он, приближаясь и обнимая ее. Соён пару раз трепыхнулась, неуверенно его отталкивая, а потом сдалась и ответила на поцелуй — все-таки куснув его пару раз за губу. Кофточка на ее груди расстегнулась как бы сама собой. Юнги толком не помнил, как у них началось это всё. Около года назад. Со взглядов тридцатилетней симпатичной преподавательницы. С «держи спину прямо», «не напрягай горло», «дыши всей грудью» и словно случайных касаний к его телу при этом. Как-то раз Мин спросил у Соён, почему именно он, на что она сказала «Ну, не Чонгук ведь, которому пятнадцать?» — и больше они эту тему не поднимали никогда. Но она здорово ему помогала. Ставила высокие оценки по вокалу, в котором он был откровенно слаб. Пару раз выручала из совсем неприятных ситуаций вроде этой. А еще она создавала иллюзию: все эти объятия, поцелуи, вопросы «как ты?», которые задавала в этом здании только она. Домашние пирожные и выпитая на двоих бутылка вина, сделавшая их соучастниками преступления — узнал бы Бан-PD, вылетели бы оба со свистом! С ней можно было хотя бы по-человечески поговорить и посмеяться. Это была драгоценная передышка от вечной грызни стажеров, где только покажи слабину — задавят. И он просто не имел духа от этого отказаться. Мин старался не думать, что Соён просто покупает его, как самую обыкновенную шлюху — за оценки и заботу, за домашнюю выпечку. В конце концов, ему и самому нужна разрядка. Мало кому из его товарищей не досаждала эта проблема, которая у него была отлично решена! Кроме того, ему льстило, что из-за него, мальчишки-трейни, взрослая женщина рискует репутацией и работой. … — Что мы творим! Ведь мог прийти кто угодно и стучать в дверь, слушая, как мы здесь… А у тебя вообще сейчас хореография, Юнги! Одевайся, живо! — Ненавижу, — простонал Мин. — Зачем рэперу танцы, может, хоть ты мне скажешь? — Затем же, зачем и пение! Чтобы раскрепостить тело и голос, научить красиво двигаться. Рэперам это тоже на пользу, и не смотри на меня так. Все, отправляйся! Помни, что у тебя болело горло, ты позвонил, и я разрешила тебе не приходить на занятие. — Спасибо, нуна! — Удушу своими руками, если еще раз такое провернешь! — И я тебя тоже люблю, — сказал он уже из-за двери.

***

Сондык, как обычно, едва кивнул — он не любит, когда не любят танцы. До начала занятия еще оставалась пара минут, и Мин приютился в уголке на полу, пытаясь успокоить дыхание и поправляя украдкой одежду. Покурить бы! Но уговор есть уговор: хочешь дебютировать — бросаешь. Он, конечно, время от времени нарушает великий обет (если особенно сильно расстраивается или психует), но сейчас явно не тот случай. Юнги даже не заметил парочку новых лиц в зале. А даже если бы и заметил, не придал бы никакого значения: движение среди трейни происходит чуть ли не каждый месяц. Кто-то, не выдержав, отправляется домой к мамочке, а на их место приходят новые энтузиасты. До дебюта осталось всего полгода, а утверждены только Рэпмон и Чонгук. Остальные все еще воюют за свое место под солнцем. Мест семь, и два уже заняты. А трейни — пятнадцать. Путем нехитрой арифметики можно предсказать, что большинство из сидящих в этом зале вскоре сидеть здесь уже не будут. И хорошо, если им удастся дебютировать в другой компании. А если нет? Думать об этом не хотелось совсем. Вставая по знаку Сондыка на разминку, Юнги все-таки заметил их. Двое. Один вообще ничем не выделялся, а второй выделялся… да вообще всем! Маленький, пухлый. Губастый. С нагловатым взглядом и вообще — выражением всей его нелепой, какой-то слишком женственной моськи. По крайней мере, не надо будет долго и мучительно его запоминать — единственное, что подумал Мин. Ему было троюродное поебать на всех новеньких. Впрочем, как и «стареньких». — Давайте знакомиться, — сказал хореограф. — Шин Донхёк. — Пак Чимин. — Ты парень или баба, Пак? — громким шепотом спросил Вонхо, весьма странный тип, уже парочку раз нарывавшийся за свои странности. — Иди нахер, — также шепотом, любезно ответил новенький. Все засмеялись, а Сондык неодобрительно покачал головой. — Мин номер два? Бан-PD терпеть не будет! Все, закончили разборки и начали разминку. Юнги сморщился и потер коленки. Еще ничего не делали, а ноги уже отваливаются! Гребанные танцы.