Танцы на битом стекле

— Чонхён, ты не хочешь сменить локацию? Новенький займет твою кровать, а ты пойдешь к окошку, как хотел, — предложил Намджун. — Верхнюю? — заколебался парень. — Хотя, давай: мне не сколько место надоело, сколько Мин, змея ядовитая! Шипит и шипит. — Завались, — тут же среагировал Юнги. — Вооот, слышали? У него и шепелявость от долгого шипения! — Чонхён закривлялся, смешно изображая Мина, отчего все рассмеялись. Рэпмон, нахмурившись, жестом остановил Юнги, у которого уже был готов сорваться достойный ответ. — Чонхён, следи за языком! Еще слово, и будешь неделю мыть посуду за всеми! Чимин, вот твоя кровать. Располагайся. Как раз наискось: Минова — верхняя («Туда меньше вашей вони доходит»), а его — нижняя напротив. Кровати стоят тесно-тесно, едва в полуметре друг от друга. Шикарный обзор с разных ракурсов. Ни намека на личное пространство. Чимин неуютно повел плечами, присаживаясь на самый краешек. — Ты смотришь на меня так, будто действительно сейчас ужалишь, — раздраженно сказал он Юнги. — Я гадаю, будешь ли ты менять носки раз в месяц, как делал это Чонхён-вонючка. Второго такого уже не вынесу. — У него что, ПМС? — недоуменно повернулся Чимин к Намджуну. — Обычно девушки в эти дни так себя ведут: агрессивные и к запахам чувствительны! Дружный, почти истерический смех накрыл их сверху плотно, как одеяло. Возгласы «Юнги что-то скрывает» и «На что только не идут девушки, чтобы дебютировать в мужской группе!» весьма наглядно показали, что парни устали-таки от скверного Минового характера. — Ты сам подставляешься, — отчетливо выговорил Рэпмон красному от злости Юнги, что буравил Чимина самым страшным из своих взглядов. Паку, впрочем, было плевать: он уже обустраивался на новом месте, раскладывая вещи. — Мин! — крикнул менеджер, заходя. — К стилисту. — Иду. Остальные проводили его настороженными и завистливыми взглядами. Во-первых, время у стилиста означало драгоценный отдых — вместо вечерних миссий и заполнения дневника трейни (куда парни каждый вечер записывали свои мысли, чувства и достижения за прошедший день). А во-вторых, эксперименты с внешностью — это явный интерес компании к стажеру. Юнги уже третий раз за год меняют имидж.

***

Платиновый блонд. Он не просто удивился, глянув на себя после процедуры (после крепкого полуторачасового сна), а натурально выпал в осадок. Белые пряди со светлой кожей смотрелись неплохо, но стрижка… Она ещё подчеркнула тонкие черты лица, и из зеркала на него смотрел какой-то уже слишком смазливый парниша. — Как я буду рэпером в таком образе?! — буквально взвыл он, подавляя желание разбить зеркало собственным лицом. — Ты будешь очень милым рэпером, — заверил его стилист, удерживая улыбку. — Годится, — отрезал арт-директор, взглянув на него на секунду, не больше. Назад в комнату Юнги тащился, как на казнь. Сигареты уже неделю как закончились, а новые раздобыть он сможет лишь завтра — упросит менеджера завернуть в магазин, где незаметно стянет пачку. Он ведь бросил, мать вашу! Поэтому купит лишь обезжиренный йогурт и пачку хлебцев под скептическим взглядом Седжина. Но пока не пойман, не вор — во всех гребанных смыслах. Теперь он похож на педика. Или на бабу. Придется учиться с этим как-то жить. После сигареты было бы легче принять свой новый образ, но сигареты нет — с этим тоже надо смириться. В спальне все как по команде обернулись к нему и заткнулись, пораскрывав рты. Особенно новенький Пак — тот прямо залип, издевательски вылупив свои красивые глуповатые глазки! Не с его бы женственной физиономией так пялиться. Сколько Юнги ни повторял себе по пути, что айдол должен привыкать к вниманию, все равно захотелось провалиться сквозь пол. Он судорожно сглотнул. — Ну и чего залипли? — спросил грубо. Он ждал ответов в их обычной манере, но услышал со всех сторон дружный смех, от которого ему совсем поплохело. — Мин, ты бы видел себя! — задыхаясь от смеха, сказал Чимин. — Ты похож на маленькую белую болонку, которая смешно тявкает! Еще усилившийся хохот подтвердил его слова. Это был даже не смех, а массовая истерика какая-то. — Надеюсь, теперь ты будешь возбухать поменьше! А может, с расчетом на то тебе и имидж сменили, а? Тут Юнги отпустил тормоза и закусил удила. Хватит с него на сегодня сдержанности, а новенького пора научить уважительному обращению со старшими! Слишком оборзевший. Мин схватил его за футболку, показательно протащил и швырнул на койку, чудом не приложив головой. Прижал лопатками к матрасу, сам удобно сел сверху и отвесил парочку пощечин. У него не было в планах бить, просто научить манерам. Но Чимин решил сопротивляться и свободной рукой заехал ему по лицу, отчего Юнги взбесился. Он разорвал на Паке майку и пару раз ударил под ребра, но Рэпмон уже оказался возле них. Злой-презлой. Он буквально раскидал парней в разные стороны и хорошенько встряхнул Мина, из носа которого тут же побежал на одежду красный ручеек. Чимин мстительно поглядывал на него, прикладывая ладошки попеременно к обеим горящим щекам. — Юнги, хватит! Достал! Как какая-то хрень, то точно с твоим участием, даже гадать не надо! Ты фанатам так же морды бить будешь?! Среди них такие ебанутые порой встречаются! Он уже не фильтровал речь, кричал и тряс Мина, не обращая внимания на кровь, что буквально хлестала из носа блондина. Даже у сильных людей бывают минуты слабости, и Ким Намджун не исключение. Он все понимал: андеграунд (из которого и сам пришел), ранний разрыв Юнги с родителями, болезненную гордость и слишком ранимую натуру — но ничего из этого не оправдание, чтобы вести себя вот так! Даже Чимин испугался потемневшего лица Рэпмона. Но Юнги — нет. — Отпусти, горилла, — он двинул плечами и запрокинул голову, чтобы остановить льющуюся кровь. Намджун медленно разжал хватку. Видимо, он все-таки ошибся: они с Мином не сработаются. Ему бы очень этого хотелось, но нет! Он сильно переоценил свое терпение. Лидер расстроенно отвернулся, но успел заметить торжествующий взгляд Чимина. — А ты завтра весь день будешь помогать в столовой и учиться следить за словами, — прищурился он. И на невинные округленные глаза Пака взорвался: — Не строй из себя дурачка! Все, отбой! Валите по кроватям и заткнитесь, я хочу спать. Пора было заканчивать этот и так затянувшийся день с его огорчениями и разочарованиями. Все тут же уснули, а Намджун ворочался и вздыхал половину ночи.

***

А назавтра к ним на хореографию явился сам Бан Шихёк. Цепко оглядел всех трейни, кивнув на их поклон. И приютился на скамеечке с явным намерением посмотреть, как проходит занятие. Юнги нутром почувствовал, что это по его душу. Монстр рэпа нажаловался — кто бы сомневался, что он это сделает! Но Мин решил бороться. Ведь не зря ему имидж меняли? Хотели бы выкинуть — выкинули бы со старым цветом волос. Он решил выложиться и показать все, на что способен. Благо, танец этот был у него отточен (с его точки зрения) до совершенства. Долгими часами мучений в зале, чертыханий и проклятий. Юнги немного умел нижний брейк, но это было совсем не то, чего требовал Сондык. Каждое движение, которое другие запоминали на пятый раз, ему приходилось повторять пятнадцать. Каждый шажочек, каждая связка требовала полной концентрации. Все, что другие делали не задумываясь, давалось ему потом и кровью. Из зала Мин выходил (выползал, точнее) уставший физически и выжатый морально. Он проводил там часов по семь-восемь в сутки в состоянии тихой истерики. Но прогресс был, он его чувствовал. И надеялся, что директор заметит тоже.

***

— Он очень здорово подтянул хореографию. Теперь танцует лучше меня. — Я так не думаю. Прозвучало, как приговор. Рэпмон опустил голову, рассматривая свои кроссовки. — Если сравнить с записями полгода назад — небо и земля. — Позволь задать тебе вопрос? — Намджун кивнул. — Что ты вцепился именно в Мина? Рэперы хорошие кончились? Он опять вчера с кем-то дрался, думаешь, я ничего не знаю? Ты покрываешь его, — директор неодобрительно взглянул на парня, смуглые щеки которого порозовели. — Я действительно хочу, чтобы Юнги дебютировал, мистер Бан Шихёк-ши. — Назови для этого хотя бы три причины. — Он сам пишет музыку и тексты. И мне они нравятся. — Хорошо. И? — Он невероятно крут как рэпер! Со своей собственной, очень запоминающейся читкой! С его дефектами речи это было нелегко, но он справился — разве это не трудолюбие с мотивацией? — Допустим. — А еще он прямолинейный парень, без двойного дна! Да, несдержанный и резковатый… — …это так теперь называется? — …его легко спровоцировать, чем и пользуются. Но миловидный рэпер — это бомба, директор-ши! Ни в одной из групп такого нет! — А ты уверен, что он сам видит себя «милым рэпером»? — усмехнулся Шихёк. — Справишься с его гонором? Или через полгода после дебюта набьешь его смазливое личико и разорвешь контракт? Глаза Рэпмона опустились под его взглядом. Он совсем не был уверен, что так не случится. А вчера даже уже репетировал это, тряся Юнги и искренне желая его убить. — Справлюсь. Вдох, выдох, и уже чуть увереннее: — Справлюсь! — Ну, смотри.