Это плохо кончится

      «Что делать?» Аня сидит на холодном полу, обхватив колени руками. Она никогда не остается у Клауса до утра: выскальзывает из его постели бесшумно, прокрадывается в свою каморку, а потом судорожно кусает губы и плачет в тишине. Как она могла поддаться ему? Опять. Почему она чувствует его прикосновения всю ночь? Как вообще смеет думать о поцелуях человека, который погубил не один десяток душ? «Возможно, среди них были твои друзья». Почему она не может его ненавидеть?       Девушка хотела бы сказать, что не знает ответов на эти вопросы, хотела бы придумать миллион оправданий ненормальным чувствам к своему врагу. Только что толку? «Ты подарила душу дьяволу, Аня». И дьяволом здесь, бесспорно, был Клаус.       Аня снится ему вновь. Снова и снова. Клаус злится, выпивает побольше коньяка, чтобы крепче спалось, только все бессмысленно: днем он снова сходит с ума при виде нее. «Да что со мной не так?» Мужчина не помнит, чтобы кто-то когда-либо занимал его мысли настолько или чтобы он жаждал чьего-то общества. И он никогда не терял контроль. Вообще. Пока не коснулся ее впервые. В этом есть что-то издевательски парадоксальное: Аня, кроткая и ангельски чистая, заставляет Ягера молить о пощаде каждый вечер. Он ждет ее взгляда, прикосновения, хоть чего-нибудь, только девушка упорно смотрит в пол, держась от мужчины подальше. Клаусу бы нравилась эта игра, если бы девушка снова не приходила к нему во снах ночью.       Штандартенфюрер никогда не вспоминает о том, что Аня пленная: это не имеет значения. Только для нее имеет, он знает. Сбежала бы она, если бы он позволил? «Конечно да». От понимания этого у Клауса все холодеет внутри. «Она сбежит, а ты подохнешь тут». И все-таки Ягер лишь безмолвно наблюдает сквозь ресницы, как девушка выскальзывает из его постели в ночи. Он понимает: ей нужно время. «Что, если время ничего не изменит?»       Иногда Ане кажется, что стоит просто забыть, кто они и где находятся, стереть из памяти навсегда. Они могли бы стать обычной парой, наслаждаться чувствами, страстью. Они могли бы стать семьей. Наверное. «Ничего глупее не могла придумать?» Такие мысли убивают ее. Аня просто хочет счастья, которое у нее наверняка было бы на родине: любящий муж, дети — трое, домик в деревне. Она мечтает об этом. «Ведь знаешь, что никогда не будешь счастлива без своего дьявола». У них с Клаусом нет будущего. «Если это любовь, то пошла она к чертям». Обманывать себя — ее любимое занятие в последнее время.       

***

      Сегодня она снова в его комнате, чтобы получить разрешение удалиться после рабочего дня. Напряжение 220 вольт: более чем смертельно. Ягер, не торопясь, подходит к ней сзади, обвивает шею рукой, заставляя сделать шаг назад: ближе к нему, вдыхает аромат ее тела чуть ниже уха. В такие моменты девушка пытается успокоиться, сосредоточиться хоть на чем-то, кроме прикосновений этого мужчины. Но когда он начинает покрывать поцелуями шею, задерживаясь на впадинке под ухом, кусая мочку, она оставляет любые попытки противостоять ему. Снова. Когда Клаус страстно шепчет: «Останься со мной», — она едва может различать его слова.       После Аня помнит лишь вкус его кожи, слишком горячей, губы Ягера на своем животе, на внутренней стороне бедра, разжигающие пламя, которое сможет потушить лишь он сам. Еще она помнит его имя, срывающееся с языка слишком много раз, и тихое: «Моя», эхом раздающееся в ушах всю ночь.       Это первая ночь, когда он спит спокойно. Этим утром она не рыдает в одиночестве перед тем, как идти выполнять свои обязанности в лагере. Аня просыпается на груди у своего дьявола, чувствуя его легкие прикосновения на обнаженной спине. «Как влюбленные», — проносится у нее в голове. Почему-то эта мысль вызывает глупую улыбку, ровно такую же, что играет на губах Клауса. — Ты станешь моей? — спрашивает мужчина. — Навсегда. — Да, — шепчет девушка. «Что бы это ни значило».       Ягер уже давно на дне морском, где обитают лишь чудовища.Что ж, теперь компания ему обеспечена.