Враг-союзник

Клаус прошёл по вычищенному до блеска полу от двери из красного дерева до картины с парусной яхтой и приостановился, разглядывая мазки. Как ценитель искусства, он не сумел не одобрить утончённый вкус фюрера: яхта выглядела как живая, того и гляди встанет и пойдёт. По морю, конечно. И образно. Штандартенфюрер задумчиво закурил, и море вокруг этой яхты окутало дымом его табака. Вдали раздались шаги, чёткие, как барабаны, они отдавались от стен, колонн и балюстрад мерным эхом. Конечно же, это был Гитлер. Клаус приосанился и отдал честь, щёлкнув каблуком сапога по-солдатски — весьма почтительно. — Добрый вечер, герр Ягер, — поздоровался руководитель всей немецкой армии. При нём была брошюрка о вегетарианстве, и осталось загадкой то, хотел ли он ей поделиться. — Я пригласил Вас не просто полюбоваться картиной, однако же как Вы её находите? — Я нахожу отменно, — уверил Клаус, приподнимая брови в выражении искреннего интереса. — За что имею удовольствие быть приглашённым к Вам? — За Ваши выдающиеся заслуги, штандартенфюрер. За Вашу верную, самоотверженную службу. Вы не думали о том, чтобы перевестись? В моих интересах Вас наградить и повысить. Ещё повысить, — Адольф Гитлер недаром сделал упор в акценте на эту фразу, ведь это по его милости Клаус был повышен и до того, до полковника. — Я вижу по Вашей улыбке, что Вы согласны. — О, ещё бы. Почту за честь служить Вам в новом звании. Фюрер и сам улыбался ему. Как благостно складывался диалог! Он присмотрелся к лицу подчинённого с пристальным дружелюбием. — Сражение под Москвой сполна доказало Ваше рвение служить ценой жизни. То ранение… помнится, оно выглядело серьёзно. — Пустяки, — вежливо отмахнулся Клаус. Не буквально — вот это как раз было бы невежливо. — Любой хороший солдат будет счастлив рискнуть собой в битве. — Пожалуй, — не смог не согласиться Гитлер. Тут его взгляд стал обеспокоенным, несколько даже сочувственным. Он приблизился, чуть кивая в сторону правой щеки человека напротив. — Может, всё же, пластическую операцию? Клаус прикусил, покуривая, свою трубку. С трудом удалось подавить раздосадованное хмыканье — уж фюрер, казалось бы, должен был понимать, как он горд носить эти шрамы. Увы. Сдержанный и лояльный, штандартенфюрер лишь озадаченно вскинул брови: — Тебе? — уточнил не без тонкой иронии. Гитлер на жопной тяге облетел всю Германию и, вернувшись, отправил Ягера в лагерь.