Забвение

      — Черт, смотри, какой здоровенный! Не зря Джонни навел нас на это место, — мужчина указал своему спутнику на старинный поросший мхом склеп, — семейное захоронение какого-то знатного рода.       — Думаешь, правда? Думаешь, мы первые дошли сюда? Это место не выглядит глухим и непроходимым, да и сколько лет тут уже лежат эти трупы… — с явным сомнением в голосе ответил второй, скептически поглядывая на строение.       — Н-но! — мужчина хлопнул напарника по плечу. — Будешь вести себя как унылая целка — закопаю тебя тут же вместе с этими древними ребятами. Шучу. Или не шучу, — на этой фразе он мерзенько улыбнулся, обнажив желтые кривые зубы, загубленные сигаретным дымом.       — Вряд ли они такие уж древние. Да и вообще, с чего ты взял, что у здешних есть чем поживиться? Они же не какие-нибудь там египетские фараоны, чтоб ложиться в могилу с кучей золота, а?       — Да иди ты. Лучше заткнись, пока я тебе не вмазал. Настрой сбиваешь, — гаркнул уверенный в себе мародер.       Они остановились у входа, оглядывая местность вокруг.       — Это место выглядит… загадочным. Послушай, птицы не поют. Чего они не поют, Курт? Курт, не молчи, — Дэвид, младший из этой парочки, обеспокоенно озирался по сторонам в надежде найти хоть какую-нибудь маленькую птичку. Но не нашел. Они либо спрятались, либо их здесь попросту не было.       — Я сказал, чтоб шел ты к чертовой матери. В третий раз повторять не буду, — Курт злобно сверкнул глазами на перепуганного Дэвида, растерянно перекладывавшего лом из руки в руку. Курт тоже как-то подсознательно боялся этого места. В мошеннике и воре еще остался суеверный страх перед мертвыми и их захоронениями, навеянный страшилками из детства. — Не поют и не поют, нет их тут, значит, вот, блядь, загадка, — проворчал он менее сурово, а затем снова затих, принимая, видно, какое-то решение.       — Ну что, штаны еще не обгадил? Тогда пошли, — резко рявкнул Курт, звучно щелкнув языком по небу.       Напарники наконец собрались с духом и вошли внутрь.       Внутри крипты было холодно и неуютно. Дэвид включил фонарик, свет которого подрагивал в такт с ритмично трясущимися руками.       — Я же говорил, тут ничего нет. Пошли…       — Да заткнись ты! — Курт придвинулся к нему, бесцеремонно схватил за воротник и в бешенстве зашипел. — Я не шучу! Не хочу делить добычу с парнем, который ебал мне мозги все мероприятие. Мы не успели даже осмотреть как следует эту вонючую дыру, а ты уже распустил нюни. Может, мамочку еще позовешь, а?!       Уязвленный Дэвид замолчал и сглотнул слюну. Пока Курт пытался найти что-то ценное вне гробов, он изучал помещение. Трупного запаха, вопреки ожиданиям, не было вовсе, лишь запах земли, тошнотворно-сырой и вязнущий в легких. Это, считал парень, связано с тем, что умершим уже много лет, а их плоть давно разложилась. Объяснение казалось ему логичным и очевидным, потому что в обычных могилах так все и происходило. Только Дэвид не учел того факта, что внутри этих саркофагов не было земли, а следовательно и бактерий гниения, червей и прочей живности из числа любителей полакомиться человечиной. Впрочем, мумифицированные покойники в плотно закрытых коробах тоже вряд ли должны источать аромат гнили. Особенно если им уже лет за сто.       Он стал читать имена на табличках. Джоанна, Генрих, Уильям… Стивен. Стивен Инграм. У гроба стояла каменная статуэтка ворона, рубины глаз которого зловеще сверкали из темноты. Дэвид сначала отшатнулся, поддавшись инстинктивному животному страху, но статуэтка была неподвижна. Чтобы успокоиться, Дэвид представил себе точно такую же где-нибудь на камине в уютном и располагающем к себе месте. Белый ворон с красными глазами смотрел на него будто с упреком. Колеблясь с минуту, парень наконец позвал тихо:       — Эй, Курт, тут кое-что интересное.       — Да? Я нихрена не нашел. О-о… — увидев долгожданную добычу, Курт аккуратно, почти на цыпочках приблизился к фигурке и нежно, словно женскую ножку, обхватил руками.       — Знаешь ты, сколько это стоит, кретин? — вдруг заговорил он шепотом.       — Может, лучше не трогать эту штуку? — неуверенно спросил Дэвид, на всякий случай отступив на шаг.       — Что-о? — округлил глаза Курт. — Ты это серьезно? Да я разбогатею. С тобой поделюсь, возможно. Эта «штука» может стоить тысячи, если не миллионы! Давай сюда лом, башка дырявая. Ты же у этого мертвяка его нашел? Сейчас посмотрим, что у него ещё имеется в запасе.       Дэвид пребывал в нерешительности. Он понимал, что ведет себя глупо и по-детски, но не мог совладать с собой, что-то пугало его в этом склепе до глубины души. С детства ему внушали, что покойников надо чтить и уважать. Он протянул лом Курту, а сам отошел в сторону. Между прочим, думал он, что бы Курт ни говорил, но именно благодаря ему, Дэвиду, они оказались здесь. И пусть этот подонок только попробует зажать долю. Задумавшись о деньгах, Дэвид перестал содрогаться и почти успокоился. Да, конечно, он вел себя как идиот, это было понятно. И что на него нашло?       Краткий миг спокойствия и уверенности в себе прервал тяжелый ох Курта. Товарищ выронил лом и отскочил от гроба, чуть было не повалив задумавшегося Дэвида на пол, задел его спиной, но, к счастью для обоих, лишь слегка пошатнул равновесие.       — Ч-что? — спросил Дэвид, с ужасом пятясь к стене. Казалось, он вот-вот закричит. Волна страха вновь захлестнула его.       — Труп… Он типа уже очень давно мертвый, но… — Курт был растерян, так не похоже на него.       — Подожди, — Дэвид внезапно осмелел, ему в голову пришла очередная гениальная мысль, объяснявшая все странности, — ты испугался мумии? — сказав это, он рассмеялся высоким отрывистым голосом, почти истерично, и хлопнул Курта по плечу.       — Ну что, штаны еще не обгадил, а? — передразнил он напарника, продолжая странно хихикать.       Курт рассвирепел:       — Нихрена я не испугался. Просто не ожидал. Ты вообще стоял в углу и обоссывался от страха, пока я открывал эту штуку, а теперь ржешь надо мной.       Мужчина схватил юнца за воротник и сильно тряхнул.       — Пошли! У него, кажется, на пальце что-то блестело, у дохлого-то.       Оскорбив достоинство человека, пусть даже такого, как Курт, легко добиться от него безрассудной храбрости. И, хотя слова о мумии не убедили Курта на сто процентов, он стремился доказать этому наглому несносному сопляку, что ничего не боится. Дэвид кивнул, и вместе с Куртом они подошли к захоронению некоего Стивена Инграма.       — Что написано на крышке? — спросил Дэвид, направляя луч фонаря на надпись, выгравированную на корпусе каменного гроба.       — Там что-то написано? А, да. Я откуда знаю? Не на английском же.       Курта не интересовали буквы, он мечтал увидеть что-то вроде того ворона, что-то безусловно ценное, непристойно дорогое.       — Это, кажется, латынь, — заключил партнер.       — Тебе виднее, умник сраный, я в колледже не учился.       — Но…       — Заткнись. Смотри лучше, какое колечко, — с этими словами Курт указал на безымянный палец левой руки мумии.       Дэвид впервые взглянул на сам труп. Он лежал в хрестоматийной позе со скрещенными на груди руками. Вместо привычного белого на покойнике красовалась черная ночная сорочка с бантиком на вороте.       — Разве одежда не должна была сгнить? Тут написано, что он родился… — парень подошел к эпитафии, где помимо латинских букв находилось число, единственная цифра — 1881. Наверное, он умер в это время. Но почему тогда… — Дэвид нахмурился, пытаясь придумать теорию, полностью оправдывающую это недоразумение. Обыкновенно на могилах были выгравированы две даты. Этот мужчина, стало быть, не рождался? Или не умирал? Или никто не помнил, когда именно он появился на свет?       — Дэйв, на глупи. Ты же сам сказал, это мумия и все такое, — прервал его размышления напарник.       — Теперь мне так не кажется. Я, знаешь ли, учился в медицинском, пока меня не отчислили.       — Плохо учился, значит, — проворчал мародер и потянулся к покойнику своими загребущими лапами.       Кожа лежавшего в гробу была почти идеально белой, как фарфор, лицо настолько хорошо сохранилось, что можно было разгадать предсмертную эмоцию умершего. Он, видимо, покинул этот мир в состоянии меланхоличной задумчивости. В целом он выглядел бы умиротворенным, если бы не глубокая продольная морщина на переносице, отличавшаяся от других, прозрачных, пронизывавших все лицо кадавра.       «Мышцы, разве они не должны быть расслабленными?», — подумал Дэвид, но на сей раз решил промолчать. Курт стал ужасно раздражительным. Кто знает, что на него найдет в этот раз, если он уже хватал его за шкирку, как щенка. При одном только взгляде на лицо этого Стивена Инграма Дэвид проникся каким-то нежным почтением к мумии. Тот будто сошел со старинного портрета, на котором были изображены английские аристократы — он видел такие в музеях. Острый нос, тонкие губы, брови с красивым изгибом. Он был прекрасен и ужасен. Длинные волосы приятного серебристо-пепельного оттенка, совсем не пострадавшие от времени, обрамляли бледные скулы лорда. Полностью поседевшие пряди резко контрастировали с молодым лицом, испещренным необычными паутинками морщинок, что, безусловно, вносило некую полярность в облик этого человека, должно быть, еще более необычного при жизни.       Пока он рассматривал лицо мумии, Курт принялся снимать перстни. Парень вернулся к реальности, когда услышал громкие ругательства напарника. Кольца не снимались, так крепко они сидели. Это были поразительные творения ювелира прошлых лет. И они так подходили изящной руке владельца. Дэвид не мог представить таких украшений на себе или ком-то из своих знакомых. Он взглянул на свои толстенькие волосатые пальцы и убрал их с глаз долой. Драгоценные камни: золотые, красные, прозрачные с множеством граней, горе-грабитель в них не разбирался, красовались на фалангах пальцев аристократа со старинного портрета. Курт, густо сквернословя, достал нож из кармана.       — Что ты делаешь?! — воскликнул Дэвид.       — А ты что думаешь? Смотри, это ж рубин, а это настоящий бриллиант у него на руке. И все в золоте.       — Не надо! — закричал парень в ответ, как будто защищал могилу своей бабушки от надругательства.       Дэвид настолько залюбовался видом покойника, что теперь его рука, кажется, стала ему дороже своей собственной. Он бросился вперед, ведомый каким-то странным стремлением во что бы то ни стало спасти тело покойного лорда от осквернения. Но Курт легко оттолкнул его. Дэйв, не устояв, упал на холодный каменный пол, спину пронзила резкая боль. Он, понимая, что теперь никак не сможет помешать, застонал от бессилия.       И тут его огорчение сменил ужас. Несостоявшийся заступник увидел, как кисть Курта молниеносно, со скоростью гадюки, бросающейся к жертве, сжала поднявшаяся рука покойника. Курт закричал так громко, что, казалось, было слышно за многие мили от этого места. Дэвид же не мог издать ни одного звука, его горло словно сжали стальными тисками, он не мог сдвинуться с места. Из гроба поднялся статный мужчина, держа в воздухе над собой Курта. Он обладал дьявольской силищей, раз мог держать крепкого парня одной рукой за шею. Курт, как зверек, пойманный в капкан, попытался дернуться, вырваться, но от ледяного хвата смертному спастись было нельзя.       — Гм-м, интересно… — пробормотало существо глубоким баритоном и с легкостью, будто у него в руках был плюшевый мишка, швырнул Курта об стену так, что у того что-то хрустнуло, и он мгновенно затих, согнувшись в неестественной позе.       Дэвид почувствовал на спине крупные капли ледяного пота. Волосы встали дыбом. Всем своим естеством ощущая смертельную опасность, он медленно отполз в самый темный угол в надежде, что его не заметят.       Кошмарный лорд стоял в задумчивости, размышляя о чем-то столь увлеченно, что, казалось, забыл о двоих грабителях, нарушивших его покой. Дэвид напряженно следил за каждым его движением и молил Бога, чтобы покойник не обратил на него внимание. Мертвец был очень высок ростом и так же хорош собой. Теперь, стоя перед ним, он казался еще более картинным. Таких людей, казалось, больше нет на свете. Его угловатый профиль с резко очерченными скулами в тусклом освещении фонаря, лежащего на полу, выглядел зловеще. Нечто неосязаемое в его облике омрачало природную красоту и благородные черты лица. Наконец, он повернул голову к Дэвиду. И Дэвид в единое мгновение понял, чем отталкивал от себя вид этого человека. Когда он лежал в гробу, глаза его были сомкнуты, лик напоминал восковую маску. Теперь же огненно-красные радужки демонического существа переливались всеми оттенками багрянца, а на губах красовалась ироничная улыбка сродни уродливой неестественной гримасе.       — Обычно овцы не приходят в логово волков, — провозгласил он с видом мудреца или апостола, говорящего что-то такое, что потомки запомнят навек. — Не знал ли ты, юнец, что золото, разбросанное на мостовой, может оказаться ловушкой для дураков? Вам, должно быть, пришелся по вкусу мой перстень. Особенно твоему другу. Бедняга. Так жаль, что я не могу отдать безделушку страждущим, видишь ли, это фамильная вещь. Да и ему, кажется, уже не пригодится. А теперь скажи мне, сколько лет прошло? 20? Этот глупец, германский кайзер, все-таки развязал войну? А русский император? Он поддержал его или… Постой, — на лице существа промелькнуло удивление, — ты странно одет. И это, — он указал на фонарь, оброненный Дэвидом, и взял его в руки. Покрутив предмет вокруг себя, посветив на стены и на Дэвида, он усмехнулся, — занятная игрушка. Скажу тебе вот что, друг мой, на свете я люблю две вещи: свет и доброту. Беда в том, что они не любят меня. А что его величество король Эдуард, наш дядюшка Европы, в добром здравии?       Мертвец направил луч фонаря прямо в лицо Дэвиду, ожидая ответа от трясущегося всем телом парня и, очевидно, это казалось ему забавным, ведь светильником его времени было гораздо труднее на расстоянии ослепить кого-то в темноте, их свет был мягким, теплым.       — Не надо валять дурака, мальчишка! — наконец, не выдержав, воскликнул он, мгновенно оказавшись возле Дэвида, и щелкнул зубами, как пес, готовящийся напасть.       — Если ты не скажешь мне, какой нынче год, будет хуже. О, значительно хуже, друг мой, поверь.       Он отстранился, видимо, давая последний шанс Дэвиду.       — С-с-с-сейчас 2018 г-год, от-тпустите, пожалуйста, у меня дома м-мама, — Дэвид, говоря это, ощутил, как его штаны пропитываются горячей влагой. Но в эту минуту ему не было стыдно. Он не думал об этом. Зато слабость парня заметил его собеседник, который брезгливо отвернулся и сморщил нос.       Существо внезапно громогласно рассмеялось, наслаждаясь своим пугающим влиянием, а затем задумалось, перестало улыбаться. Он продолжил, стоя боком к Дэвиду так, что мог видеть его периферическим зрением:       — Неужели? Так долго? Я надеялся пробудиться раньше. Право, я ведь думал… Кстати, о твоем друге. Я не люблю трусов вроде тебя, тем более тех, что пачкают свои брюки при одном только взгляде на что-то страшное, а этот храбрый джентльмен, не побоявшийся проклятий на свою душу за осквернение упокоищ, мне еще послужит. Теперь брысь! — рявкнул он, с ехидной улыбкой наблюдая за спотыкающимся и хромающим Дэвидом, готовым, кажется, пробить стену головой, лишь бы выбраться из склепа с его спертым воздухом и кровавыми тайнами.       — Беги быстрее, пока я не передумал! — загрохотал вампир ему вслед своим низким голосом, прекрасно зная, что бедняга и без этого бежит изо всех сил.       — Наконец. Я проснулся, пусть и не в то время. Что делать дальше — вопрос будущий, а сейчас… — не закончив фразу, Стивен облизнул клыки в предвкушении трапезы.       Вечером полиция по обращению Дэвида Смита обследовала старинное захоронение, где был обнаружен труп 32-летнего Курта Костнера. На теле не было найдено следов насилия, но эксперты отметили большую потерю крови, следы которой тоже не удалось обнаружить.       Новость распространилась недалеко и никого особенно не взволновала. Кто-то подумал, что Курта убили сектанты, кто-то, что наркоманы, а кто-то и вовсе считал, что это сделал сам Дэвид, потому как того вскоре отправили в психлечебницу. Он ведь был невменяемым. Чего только ни сделают безумцы. Люди из города поговорили об этом происшествии два-три дня, да и благополучно забыли.       В склепе было все так же темно и сыро. Стивен взял с собой фонарик, но оставил на прежнем месте статуэтку ворона, хотя та и была ему чрезвычайно дорога, и решил выбираться из этого места, пока его тонкий нюх не начало раздражать трупное зловоние, а мальчишка не привел кого-нибудь еще.       Он коснулся своего лица. Тонкие морщины пронизывали кожу, глазницы запали, а волосы, прядь которых он внимательно рассмотрел, были седыми, а не светлыми, как раньше. Это значило только одно: ему нужно восстановить силы. И, что было самым приятным, сейчас снаружи царила тьма. Ему не придется более пить порченую кровь мертвеца, он найдет себе добычу получше.       Стивен догадался, что мародер мертв, сразу после броска его в стену, потому что хруст был впечатляющий. Бедняга переломил хребет о каменные плиты. Клацнув зубами в предвкушении охоты, мужчина вышел в дивный новый мир.       Там его ждала освежающая ночь, ветер приятно обдувал тело, ничуть не страдающее от холода. Было полнолуние и до рассвета оставалось навскидку часов шесть. За это время ему предстояло поохотиться и найти себе надежное убежище на день грядущий.       Только ночью Стивен мог воспользоваться своими способностями, днем же он терял силу и превращался в обычного смертного. Так что нельзя было терять время. Собравшись с мыслями, Стивен обратился лицом к небу и преобразился. Теперь на поляне не было никого, только одинокая белая летучая мышь приводила в движение воздух вокруг себя ленивыми взмахами кожистых крыльев. Мышь эта, очевидно, пользуясь острыми животными чувствами, приправленными сверхъестественной мощью, направилась на юго-запад, к городу.       Стивен, всматриваясь в мир своими красными глазами, с высоты видел много интересного. Дома были совершенно иные, ничуть не похожие ни на усадьбы его времени, ни на бедняцкие хибары. И чем ближе он подлетал к городу, тем больше росло его удивление. Родной Бристоль приобрел совершенно новые очертания. По улицам шныряли какие-то железные махины, электричество получило массовое распространение, заменив фонари на улицах, освещение в домах. Издалека были видны здания со множеством этажей, невероятно высокие по меркам человека, заставшего правление королевы Виктории.       Мышь приземлилась на крыше огромного отеля посреди города, в месте, предназначенном для посадки вертолетов, чего, конечно, Стивен знать не мог. Он вернулся к привычному облику и, совсем позабыв про свою изначальную важнейшую миссию, спустил ноги с крыши и с видом восхищенного фокусами ребенка любовался городом.       — Значит, человечество еще не потеряно, — мечтательно-печально произнес он. Эстетические чувства взяли верх над великой жаждой. Но тут уши Стивена уловили резкое колебание воздуха. Он мгновенно, словно ястреб, обернулся и оторопел. Разрезая воздух лопастями, вертолет приближался к посадочной площадке. Стивен ужаснулся. И это потрясение одновременно вернуло его к жизни, если так можно выразиться, говоря о бессмертном существе. Он тотчас вспомнил, что до рассвета осталось мало времени и спикировал вниз подальше от незнакомой железной машины. «Mobilis in mobile — подвижное в подвижном», — подумал вампир про себя, оглянувшись на странную технику, которая спустила его с небес на землю.       Опустившись в одном из кварталов, он оказался на уютной улочке, чем-то напоминавшей ему былое время. На ней не было огромных домов, вся архитектура выдержана в классическом стиле европейского городка. Стивен вздохнул, хоть где-то ему не казалось, что он стал совершенно лишним в этом мире. Его взгляд мгновенно уловил одинокого прохожего. Женщина завернула во дворик, видимо, намереваясь попасть домой. Вампир, обернувшись летучей мышью, ринулся к жертве, но было уже поздно. Она ступила за порог, и Стивен был обречен наблюдать, как закрывается перед ним железная дверь, через которую тот не мог пройти даже применив все свои умения. Он все ж решил напиться несмотря ни на что и полетел туда, где, судя по ощущениям, было больше всего людей.       Стивен остановился у дверей молла, пестрящего гирляндами и светящимися рекламными стендами. Он замер, изучая непривычную для него обстановку, безнадежно посмотрел на дверь, огромный парадный вход, но все же решил испытать фортуну и двинулся вперед. Приятно удивив Стивена, дверь оказалась доступной для него. Он не был уверен насчет этого, ведь все предыдущие места были закрыты для вампира, не получившего приглашение войти.       Стивен, совсем забыв про свой внешний вид, а он был все в той же сорочке, в которой лежал в гробу, и в мягких туфлях, подался навстречу новому. Вокруг него сконцентрировалось так много людей, что он ощущал себя лисицей в курятнике, но только не было того, кто смог бы застрелить его, застав с поличным. Полная безнаказанность и свобода.       Вампир разгуливал по торговому центру в столь непотребном виде и, тем не менее, оставался незамеченным. Похоже, люди привыкли ко всякого рода странностям в подборе одежды. Он наконец набрел на один интересный отдел, хотя, по правде, они все были ему интересны, но он по старой привычке не решался пробовать заходить внутрь. За стеклом красовалось элегантное черное пальто с меховым воротом. Все эти облачения, увиденные здесь, для него были совершенно новыми и непривычными, однако пальто пришлось по вкусу, так как не слишком отличалось от привычной одежды его века. Он вошел в отдел и кашлянул, привлекая внимание.       — Чем вам помочь? — подошла консультант, милая девушка с русыми волосами и рассыпанными по всему лицу веснушками.       — Мне нравится это пальто.       — Что ж, это хорошо, примерьте. По акции будет 70 фунтов.       Стивен сверкнул глазами на девушку. Его внезапно осенило, что у него совершенно нет денег. Никаких, даже старым добрым золотом. Значит, нужно их где-то добыть. Но ему так хотелось примерить эту странную и в то же время притягивающую взгляд новую одежду, которая к тому же помогла бы ему скрыть свой ночной наряд и придать внешнему виду строгости. Стивен оглянулся. В отделе была только одна девушка-консультант. А на дворе ночь. Лукаво улыбнувшись, он обратился к ней.       — Вы не могли бы проводить меня до примерочной, мисс?       Он заприметил кабинки в конце отдела. Девушка кивнула и прошла с ним до места, где точно никто не смог бы их увидеть. Весь ее вид выражал скуку и недоверие к покупателю. Она сомневалась, что у того хватит денег на покупку. И была чертовски права. Стивен моментально схватил ее за горло так, что несчастная не могла даже пикнуть. У него не было настроения убивать, потому вампир просто дождался, пока жертва потеряет сознание, и аккуратно опустил ее на пол, закрыв шторку в кабинке, дабы не привлекать лишнего внимания.       Теперь в его распоряжении был весь магазин. Деловито походив между стендами минут десять, не спеша покидать место преступления и немного ознакомившись с модой сегодняшних дней, он решил пойти на компромисс с классикой. Современная одежда сначала казалась Стивену нелепой и дурной, но он уже стал к ней привыкать.       Мужчина захватил с собой коричневые брюки в клетку, рубашку с высоким воротником, носки и лакированные черные туфли. Это была наиболее консервативная одежда из всей представленной. Спокойно переодевшись, Стивен направился к выходу. Затем он вспомнил одну важную вещь и вернулся в кабинку с лежащей на полу девушкой. Он приложил руку к ее лбу и прошептал:       — Теперь ты ничего не помнишь. Спи, дитя.       В этом мире было так много нового для него, он совсем позабыл о своей старой жизни, прогуливаясь по светящимся залам, которые были переполнены сновавшими туда-сюда людьми. Большой и прекрасный муравейник. А он был муравьедом. Но букашек здесь было слишком много для охоты. Потому Стивен решил двигаться к выходу, по пути разглядывая новых людей и изучая их повадки, адаптируясь, как настоящий зверь, попавший в новую среду обитания.       Выйдя на улицу, Стивен разочарованно отметил, что у него нет часов, однако он нутром чувствовал неминуемое приближение рассвета. Обратившись в летучую мышь, он в спешке принялся разыскивать жертву. Его взор упал на проходящую по узкой улочке ссутулившуюся женщину. Стивен приземлился на фонарный столб, дабы оценить свои возможности. Ему не хотелось быть замеченным, по крайней мере пока. К счастью для вампира, на улице было удивительно пусто. Женщина, чем-то обеспокоенная, часто оглядывалась по сторонам и то и дело спотыкалась об тротуарную плитку.       Стивен принял облик человека и последовал за ней. Наконец, жажда возобладала над выдержкой, и он быстро приблизился к жертве. Женщина с ужасом посмотрела на него.       — Гарри, это ты? — видимо, она не очень хорошо видела ночью через линзы своих очков.       — Нет, это не Гарри, — улыбнулся Стивен и, подойдя вплотную к замершей в страхе женщине, прошептал ей на ухо:       — Веди меня домой, милая. Быстро и без вопросов. Иначе будет больно.       Жертва ловила воздух ртом, не в силах что-то сказать. Красные глаза горели во тьме, а острые клыки зловеще сверкали, обнаженные в ужасной улыбке. Она просто не могла издать ни звука, но очень хотела закричать. Женщина быстро взвесила в голове все наиужаснейшие перспективы. Или она умрет, и ребенок останется без матери, или… неизвестно что. Но вряд ли незнакомец станет покушаться на их жизнь и здоровье. Так ведь? Зачем ему это? Логика перепуганных до полусмерти людей нередко их подводит. Так произошло и с этой несчастной.       Стивен взял ее руку в свою и сильно сжал. Если бы жертва захотела убежать, она скорее оставила бы руку у него, чем вырвалась. Вампир был доволен собой. Он хотел напиться, а затем поискать убежище, но ему пришла в голову идеальная мысль. Тяжело будет попасть в надежное место без приглашения. Так он запугает свою добычу, и та сама пустит его в свой дом. Две проблемы по цене одной.       Наконец, тяжело дыша, женщина ступила на порог многоэтажки вместе со своим мучителем. Каждый раз, встречая какую-либо дверь, он настойчиво убеждал женщину пригласить его внутрь. Это было странно. Но не для того, кто знаком с повадками кровожадных тварей. Вампир не войдет без приглашения, но получив его однажды, не встретит препятствий на том пути никогда.       Ключ в дрожащих руках ходил по скважине ходуном. И вот, с тихим щелчком дверь открылась.       — Пригласи меня, — сказал Стивен снова, хищно озираясь по сторонам.       Женщина побледнела. Что же она наделала? Привела ужасного незнакомца в дом — к малышу! Она стиснула зубы, ранее стучащие друг об друга, смело взглянула на вампира и продолжила молчать, интуитивно угадав его слабость.       Лицо Стивена исказила гримаса злобы. Он хотел убить глупое непослушное создание незамедлительно, но остатки здравомыслия победили. Тогда он окончательно лишил бы себя убежища, такого близкого и манящего.       Вдруг из квартиры послышался топот. Кто-то приближался с другой стороны. Дверь открылась, и на пороге показался ребенок лет пяти — мальчик. И, прежде чем бедная мать успела открыть рот, сын выпалил:       — Мама, что ж ты не заходишь? Кто это с тобой?       — Я с твоей мамой. Можно мне войти? — вежливо спросил Стивен, улыбнувшись ребенку и краем глаза наблюдая, как кожа женщины меняет цвет с белого на синий, затем краснеет. Мальчик заподозрил неладное. Он был насторожен, но все равно ответил:       — Войдите. Можно же, мам? Он с тобой?       Стивен возликовал. Ему было теперь все равно, что она скажет. Женщина испустила страшный сдавленный крик. Ребенок отшатнулся в испуге. Вампир же толкнул старшую жертву внутрь и закрыл железную дверь на замок.