My... I

После принятия контракта, его жизнь стала ещё сложнее. Всеми силами его готовили к дебюту, и хотя он состоится только через полгода, но начинать раскрутку стоило уже сейчас. Минхао отдавал всего себя работе, и это очень помогало ему не сосредотачиваться на мыслях, парящих вокруг его соулмейта. Минхао чувствовал, как тот ищет его, но Минхао закрывался настолько, что самому было физически больно. Он про себя материл это имя, признавая, что теперь его работе мешало само отсутствие Джуна рядом. Он умом понимал, что совсем не знает парня, которого встретил. На самом деле, уже сто раз пожалел, что так трусливо сбежал тогда. Это было неправильно, это не он. Он-то думал, что достаточно сильный, чтобы справиться с любыми трудностями. А в тот день сбежал. Сбежал, чтобы не знать Джуна, чтобы тот исчез. Но ведь было слишком поздно. Их встреча произошла, и они уже связаны. Что он теперь мог? Только попытаться мысленно закрыться от соулмейта, и до сих пор это работало. Но с каждым днём это становилось всё тяжелее. Его сознательное отторжение причиняло ему настоящую боль, причиняло им боль. Странно было осознавать, насколько "им" отличалось от просто "ему". Не то, чтобы его это сильно волновало, но было совестно точно. Если бы только можно было освободить обоих от этого. Минхао каждый день чувствовал, будто руки их связаны лентой, и отныне каждое движение одного из них отзывалось и неизменно влияло на второго. За всей пеленой новых ощущений, он понимал, что умнее было бы тогда поговорить с блондином, решить, что им стоит делать. Теперь, когда они порознь, могло произойти что угодно. Его соулмейт был и его жизнью тоже, и одна эта мысль прошивала дрожью страха Минхао насквозь. Они были зависимы друг от друга, и, произойди чего непоправимого, им обоим конец. Все эти мысли с каждым болючим днём всё больше проникали в его голову, селились там и блуждали, давая о себе знать. Он стал чаще отвлекаться на них, сосредоточить внимание на работе было проблематично. Он злился на соулмейта за то, что тот в принципе существует, злился на себя, что так сильно боялся за свою жизнь. Злость была не лучшим выходом, но в эти тяжёлые для него дни она стала его движущей силой. Он хотел быть сильнее этого притяжения, он хотел выстоять и доказать себе, что со всем справится. Возможно, он бы и в самом деле смог. Но внезапная вспышка боли, что прошла сквозь всё его тело, заставила его навсегда забыть об этом. Минхао осел на колени, согнувшись в животе прямо посреди танца, и тонко застонал. В тот момент это было так резко и так много, что сдерживать или скрывать эту боль не хватало сил. Это могло значить только одно: его соулмейт испытывал тоже самое. Только во много раз сильнее. — Минхао! — Обеспокоенный учитель Мин подбежал к парню. — Что произошло? Тебе плохо? Парень пытался закрыться, пытался как-то избавиться от приливов боли, но терпеть больше не получалось. Минхао полностью завалился на пол и заплакал. В данный момент ему было плевать, что подумает сонбэ, он хотел только прекратить это раздирающее чувство внутри. — Твою мать! Да что с тобой парень?! Я сейчас же позову врача, держись! Мин уже достал мобильный из кармана, чтобы сделать звонок. Он не мог понять, что произошло, ведь Минхао отлично справлялся с танцем. Это могло быть слишком серьёзно, чтобы проигнорировать. Уже набирая номер, он почувствовал, что его схватили за ногу. — Что?.. — Нет! — Минхао закричал так громко, как мог. Лицо его скривилось, ему сложно было сосредоточиться. Он собрал все свои силы, чтобы сказать: — Пожалуйста, сонбэним! Не надо! Это... это он, это мой соулмейт. Не звоните. Меня выгонят! Пожалуйста, нет. Мин застыл с телефоном в руках. Глаза его широко раскрылись от удивления и шока. Парень всё-таки встретил соулмейта, но принял контракт. Если кто-то узнает, его вышвырнут в одночасье. На лице Мина читалось сомнение: он не знал, что делать дальше. Какое решение должно быть правильным? Парень не справится с этим. Что бы только что не произошло, нет никаких гарантий, что такое снова не повторится. Он мог так точно упасть прямо на сцене, и тогда ему конец. "Чёрт, что же делать?" Шипя от боли и дрожа всем телом, Минхао смог опереться на свои руки, чтобы поднять голову. Мину было больно на это смотреть: парень с красными от слёз глазами, от напряжения на виске вздулась вена, лицо было красным и кривилось от боли. Это случается с соулмейтами? Таким становится человек, выигравший в лотерею чужое имя? Упрямый взгляд Минхао устремился прямо в глаза учителю. — Не надо, молю Вас! Я не могу сейчас всё это потерять. Пожалуйста, учитель... Охрипший голос на последних словах сорвался и Минхао закашлял. Мин опустился рядом с парнем. — Ты хоть понимаешь, на что идёшь, малый? Это сейчас я здесь, а дальше что? Ты не сможешь, Минхао. Ты подвергаешь себя опасности. — Не говорите никому! Я справлюсь, только не делайте этого, пожалуйста. Мин тяжело вздохнул. — Я не скажу никому. Но если с тобой произойдёт что-то подобное при менеджерах или ком-либо ещё, я не стану тебя защищать. Ты услышал? Минхао слабо кивнул. Боль немного поутихла, но никуда не делась. — Давай, я помогу тебе встать. Что произошло? Парень опёрся на плечо учителя. Он всё ещё держался за живот. Мышцы всего тела ныли, будто он одновременно нагружал их тяжелейшими упражнениями долгое время. — С ним что-то произошло. Ему было очень больно. Это произошло слишком внезапно, я и сам не понял, что лежу на полу. — Я слишком испугался, знаешь ли! Выглядишь ужасно. Я думал, ты тут и душу испустишь! У вас двоих такая сильная связь? — Я... мне кажется, что это из-за того, что я долго сопротивлялся. Будто плотину прорвало. Вот же срань! Мин помог парню сесть на стул. Тот всё ещё глубоко дышал, но выглядел лучше. — Что будешь дальше делать? Станешь терпеть? Учитель звучал недовольно. Парень поступил очень глупо, и его положение уже не было таким радужным, каким казалось. — Я найду его. Чёрт, я сам виноват! Мне стоило обсудить с ним всё, а теперь я получаю вот это. — Тебе стоило отказаться от контракта! Не врать директору! Ты ещё даже не дебютировал, ты хоть понимаешь, сколько с тебя спросят, если они узнают? — Я всё понимаю. Я справлюсь. Что бы с ним не произошло, этого больше не повторится. Я гарантирую это. — Парень, кто бы ни был твой соулмейт, он — другой человек. Ты не сможешь контролировать его жизнь. Ты не можешь ничего гарантировать! Минхао и сам понимал это. Но его упрямство твердило, что всё получится. Что бы только что не произошло с Джуном, он не может допустить повторения такого сюжета. Он должен найти блондина и взять всё в свои руки.

***

С помощью учителя Мина Минхао получил отгул на весь оставшийся день. Боль окончательно ушла, но её отголоски всё ещё блуждали по его телу. Он ловил эти нити ощущений, хватался за них, и шёл по этому следу. Он улавливал смесь запахов, что витала вокруг блондина, и посчитал, что ему сильно повезло: запах больницы ни с чем не спутать. Минхао не знал ничего, кроме имени, и того, что Джун, скорее всего, находится в одной из больниц Сеула. Что делать дальше он совершенно не понимал. Обойти все больницы города за оставшееся время он бы не успел. Ему нужно было что-то ещё, какая-то зацепка. Он вдохнул поглубже и прикрыл глаза. Сейчас он хотел уйти как можно глубже в ощущения, что плескались так далеко и принадлежали вовсе не ему. Он словно резко погрузился в воду, так неожиданно все ощущения и чувства Джуна оказались вокруг него. Он дал себе секунду на страх, который твердил, что он пришёл к тому, чего боялся больше всего. Минхао и сам удивился, как легко соулмейт впустил его: сам Минхао никогда бы так не сделал. Он осторожно начал ступать по этому новому миру. Минхао впитывал всё вокруг, все те ощущения. Он почувствовал боль в руке: капельницу нельзя считать самой приятной вещью. Одеяло съехало с ноги, и прохладный воздух неприятно щекотал её. Где-то близко жужжал какой-то аппарат. Минхао раздражённо отметил, что телевизор было бы уместно выключить. Минхао словно резко вынырнул. Он вернулся на свой стул в кафе, в которое пришёл, чтобы подумать. Он дышал глубоко и выглядел испуганным. — С Вами всё в порядке? Официантка обеспокоенно смотрела на парня. Выглядел он так, будто увидел что-то страшное, а может, ему стало плохо. — Я в порядке, — Минхао сглотнул, — Я, кажется, заснул и просто сон плохой приснился. Извините. — Если Вам что-то нужно, позовите меня. Официантка удалилась после уверенного кивка парня, убедившись, что с ним всё в порядке. Минхао всё ещё был в шоке. — Что это было, чёрт возьми? Это был не я. Телевизор. Он помнит, что его назойливая болтовня стала раздражать его. Но это был не Минхао. Это не он лежал там, в палате, думая, как хочет выключить звук. Об этом подумал Джун и Минхао знал это. Но почему-то в тот момент Минхао думал о том же, он чувствовал то же самое. Он был им. Минхао резко поднялся со своего места. Страх не хотел отпускать его, и будто от живота начал проникать в самое его нутро. Он нырнул слишком глубоко. Он ступил туда, куда никто никогда не должен ступать. А его соулмейт, будто и вовсе не возражая, разрешал ему делать шаги. Он открыл ему себя настолько, что Минхао упал в этот океан и чуть не захлебнулся. — Зачем? Что ты делаешь? Минхао бросал эти слова в воздух, ведь рядом никого не было, но подозревал, что Джун его услышал. Сердце билось в груди, этот чёртов парень на секунду смог стать ним самим, Джун сделал именно то, чего Минхао всегда опасался. Джун продолжает быть его личным кошмаром, и Минхао не может ни о чём думать, кроме как о том, что хотел бы спастись. Сбежать, снять эту чёртову ленту, что связывает их и уйти свободным. Только смерть разлучит их.

***

Ему дико хотелось убежать, но однажды он уже так поступил, поэтому прямо сейчас он заходит внутрь красивейшего и вылизанного помещения. Частная больница. Минхао смог уловить, что Джун хорошо знал это место, что бывал здесь много раз. Парень сразу смекнул, что обычному юноше лечение в подобном месте не по карману. Он задумался и вспомнил, что в тот день в магазине его соулмейт выглядел ослепительно. Сам Минхао похвастаться тем же не мог, а значит, Джун имел возможности и деньги. Минхао подошёл к стойке, где на него сразу же обратила взор миловидная медсестра. — Вы что-то хотели? Минхао сначала растерялся, но заставил себя собраться и вспомнить, для чего он сюда пришёл. — Я пришёл навестить друга. Его зовут Вэн Джунхуэй. Не подскажете, в какой он палате? — Да, конечно. Да, сегодня поступил к нам. Скажите Ваше имя, пожалуйста. — Эм, я, я — Су Минхао. — Угу. Можно Ваши документы? Минхао удивился, однако протянул паспорт. Медсестра коротко взглянула в паспорт и на лицо Минхао. После чего она дружелюбно улыбнулась. — Ваше имя числится в списках допустимых посетителей Вэн Джунхуэя. Палата номер четыреста десять. На четвёртом этаже спросите медсестру, она Вам покажет. — Спасибо, — слегка удивлённо пробормотал парень, забирая паспорт обратно. В списках? Его имя в списках? Джун знал, что он придёт? Минхао не понимал всего, поэтому решил долго не зацикливаться на этом. Он прошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Дверь сразу же распахнулась с тихим писком, и парень прошёл вовнутрь. На панели слева расположились кнопки с соответствующими цифрами. Минхао нажал на ту, что светилась цифрой четыре, и отметил, как дрожит его рука. Ему стоило успокоиться, но закрывающиеся двери лифта означали, что он совсем близко к источнику всех его проблем, и успокоиться не удавалось. Сердце снова начало ускорять ритм, а ладони вспотели. Хорошо, что долго ехать вверх не пришлось, и как только двери лифта с уже знакомым писком раскрыли ему путь в коридор, он решительно сделал шаг. Ему не пришлось просить о помощи, так как нужный ему номер оказался сразу справа. Палат на этаже было не больше шести, как подумалось Минхао, и каждая наверняка была не хуже той, в которой находился Джун. — Вы посетитель? Медсестра на этаже сама подошла к парню, что нерешительно замер в коридоре. — Да, мне нужно в четыреста десятую палату. — Ах да, Джун предупреждал о посетителе. Пройдёмте, он, наверное, уже ждёт Вас. С каждым шагом Минхао удивлялся ещё больше. Хотя теперь сомнений не осталось: Джун знал, что Минхао придёт, и ждал его. Медсестра первой зашла в палату. Минхао почувствовал себя неуютно и не решился войти следом. — Джуни, тут к тебе посетитель! Он войдёт, ладно? — Медсестра повернулась к двери. — Хэй, проходите! Перед глазами поплыло, он никогда так не нервничал. Прикрыв глаза, он выдохнул и всё же заставил ноги двигаться. Едва осмелившись поднять голову, он увидел своего соулмейта. О, как же он не хотел снова видеть эти глаза, но Джун смотрел прямо на него. В этот раз Минхао хватило сил первому прервать зрительный контакт, и тогда взгляд его прошёлся по лицу соулмейта. Оно было бледным, и в целом блондин выглядел хуже, чем в их первую встречу. Минхао снова почувствовал укол стыда, и непонятное чувство жалости от того, что его не было рядом. — Я оставлю вас, мальчики, не скучайте. Медсестра стремительно покинула помещение, оставив соулмейтов наедине. Минхао не мог отрицать, что ему нравилось стоять в этой палате. Хоть ему и хотелось подойти ближе к постели, но он воспротивился этому и просто уселся на стул. — Ты пришёл. Слабый голос Джуна отозвался странным колким ощущением под рёбрами. Неужели он сделал это с ним? — Пришёл. Джуни, значит? Так тебя все зовут? Уголки губ блондина едва скользнули выше. — Это всё Чонхва. Она знает меня много лет, и я всегда для неё остаюсь ребёнком. В Корее меня многие называют просто Джун. "Даже я" — Мог бы придумать что-то пооригинальнее, — внезапно сказал Джун. Минхао вскинулся. — Ты о чём? — Об имени, — снова усмехнулся пациент, — Ты мог придумать мне имя пооригинальнее. А ты как все: сразу назвал меня Джуном. — Откуда ты знаешь? Глупо спрашивать. Сам же знает ответ. — Не знаю. Просто почувствовал, что я для тебя "Джун". Вот и всё. Блондин замолчал, и Минхао застал их сидящими в абсолютной тишине. Он смотрел исключительно на свои руки на коленях, не в состоянии обрести смелость поднять голову. — Я знал, что ты придёшь. Вот теперь Минхао внимательно посмотрел на соулмейта: губы бледные, чёлка точно мешает ему, нос такой аккуратный. Джун очень красивый. Минхао не хотел верить тому себе, который впервые встретил парня, но сегодня он ещё раз убедился, что всё — правда. Джун правда красивый. — Ты совсем не закрылся от меня. Я на секунду будто стал тобой. Тебе не стоит так больше делать. Блондин прикрыл глаза. — Я больше и не буду. Я просто хотел, чтобы ты нашёл меня. И ты этого хотел, вот я и не закрылся. Минхао стиснул зубы. Он хотел найти Джуна, потому что он вынужден считаться с существованием этого человека. — Я пришёл поговорить. И извиниться. Прости, это было неправильно, когда я ушёл в тот день. Это был ужасный поступок, тебе было сложно, и мне жаль. Я поступил эгоистично, и даже не думал, что могу причинить тебе вред. Прости меня за это. Я больше не буду бегать. Джун медленно моргнул. — Да, ты прав, это было жутко эгоистично. Я тебя прощаю. Несмотря на то, что сейчас ты ещё больше эгоист. Минхао в недоумении свёл брови. — Что ты имеешь в виду? — Ты пришёл ко мне только тогда, когда тебе стало больно. Тебе как было, так и сейчас плевать на то, что ты мог меня задеть, ранить. Ты думаешь только о себе. Я не осуждаю, но... я такой же человек, Минхао. Я никогда не просил, чтобы твоё имя появилось на моей руке. И я осознаю, что для нас это значит. Мне жаль, что я попал сюда, я сделал тебе больно. Но я этого не хотел. И сознательно этого не делал, не закрывался. Джун сделал паузу. Минхао хотел было что-то сказать, но блондин продолжил: — Я прекрасно смог ощутить всё то, что ты думаешь обо мне. И ты, конечно, тот ещё подонок. Минхао такого не ожидал. У него отвисла челюсть. — Но я прекрасно понимаю, что мешаю тебе работать, жить. Я бы не хотел этого, но что я могу сделать? Все эти дни я терпел, я пытался найти тебя и достучаться. Ты сам виноват в том, что нам было больно. Идиот. Джун замолчал, а Минхао сидел слишком ошеломлённый словами соулмейта, чтобы выдавить из себя хоть что-то. Поэтому Джунхуэй продолжил: — Хорошо, что ты пришёл. Потому что, если тебе нравится себя ранить, то мне это не нравится. Мы сможем всё обсудить и спокойно жить дальше. Минхао в этот момент осознал, что действительно не принимал во внимание чужие чувства, что игнорировал их всеми силами. Джун попал в то же положение, что и он сам, и теперь Минхао взглянул на него по-другому. Твою мать, как же ему стало стыдно. Ему было так ужасно неловко, он был такой идиот, что допустил всё это. Не было смысла проклинать ни парня на постели, ни кого-либо другого, ведь что бы это изменило? Он отчаянно хотел бы вычеркнуть эту встречу из своей жизни, но теперь сожалеть бессмысленно. Это случилось. И ему стоило это принять. Даже если он не хочет, даже если он безумно напуган. Его соулмейт оказался в таком же положении, и для начала, его стоило уважать как человека. — Мне так жаль. Я поступал как дерьмо. Чёрт, прости ещё раз. Я был скотиной, и такое не стереть из памяти, но я бы хотел, чтобы такого больше не случалось между нами. "Между нами" звучало так странно для него, что Минхао сам удивился, как эти два слова вообще сорвались с его губ. — Ты раскаиваешься. Я чувствую это. Это не отменяет твоего дерьмового характера, но ты хотя бы не совсем бесчеловечен. Слова соулмейта были словно дротики, что попадали точно в цель. Паренёк был острым на язык, Минхао уже понял это. — Я всё ещё хочу избавиться от этого. Таков уж я есть. Думал, что если игнорировать тебя, то ты исчезнешь. Что случится чудо. Я — дурак, но я бы этого хотел. Но ты тоже человек, и мне жаль, что тебе попалась такая скотина. Джун засмеялся. Это было слабо, но это был именно смех. Минхао почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. Ему стало легче дышать. — Знаешь, ты даже забавный. Думаю, мы сработаемся. Минхао только усмехнулся на эти слова. Возможно, всё не так уж и плохо. Просто он перестанет быть скотиной, а Джун перестанет попадать в больницу. Возможно, он сможет жить спокойно и всё-таки дебютирует. — Сработаемся. Не зря же я сюда пришёл?

***

С той встречи дела ребят наладились. Джуна выписали. Оказалось, что его лечили от сильного отравления, и Минхао даже представить не мог, что такого съел его соулмейт, что ему стало так больно. Минхао каждый день усердно готовился к дебюту. Учитель Мин и впрямь смолчал, но теперь он частенько посматривал на парня. Он долго наблюдал за ним, и, казалось, ждал момента, когда Минхао больше не сможет скрывать свою тайну. Минхао делал вид, что в его жизни ничего не изменилось. Для него работа стояла превыше всего, и с того момента, как он обсудил всё в больнице со своим соулмейтом, его старания стали ещё больше, да и давалось всё легче. Он больше не закрывался, и, несмотря на то, что он частенько мог уловить оттенки чужих ощущений, этот факт не доставлял ему особого дискомфорта. В один день Джун заявился с двумя стаканчиками кофе прямо под дверь агентства. Минхао тогда запаниковал, но соулмейт его успокоил. — Я просто здесь как твой друг, окей? За это тебя не выгонят, остынь. Минхао отпросился у менеджера, и они сидели в местной столовке, болтая. — Ты хоть предупреждай. Нельзя же так резко появляться. На это Джун лишь закатил глаза. — Знаешь, все твои мысли заняты исключительно работой. Ты не думал, насколько вообще ты скучный человек? Я пришёл, чтобы ты хоть на десять минут смог отвлечься. А то от твоих волнений по поводу дебюта у меня уже крыша едет! Минхао на это лишь усмехнулся и отпил кофе. — Не всем повезло родиться в богатенькой семье, — подмигнул он блондину. Тот лишь красноречиво посмотрел в ответ. — Не всем повезло родиться такими занудами. — Согласен, таких как я больше нет. — Пфф, ты смешной, знаешь это? Ладно, надеюсь, ты тут не сдохнешь со скуки, а то мне ещё жить хочется. — Уже уходишь? — У меня завтра экзамен. Знаешь ли, не все занимаются дурью, как ты. Минхао замер с кофе у лица. — Что-то я не заметил, чтобы ты очень переживал на счёт экзаменов, — и отпил большой глоток. — А мне и не надо. Я знаю, что я лучший. И я знаю, что сдам экзамен хорошо. "Что-то самомнение у него зашкаливает" — А если не сдашь, родители всё уладят, угадал? Лицо Джуна потемнело. Минхао почувствовал, как разочарование проскользило сквозь его соулмейта, понимая, что блондин даже не пытается скрыть это чувство. — Знаешь, завтра я сдам экзамен на отлично. А вот как ты дебютируешь через три месяца, мы ещё посмотрим. Долго не сиди, а то выгонят с агентства. И Джунхуэй покинул столовую с нейтральным выражением лица. Минхао прекрасно понимал, что его соулмейт был зол. Парень хотел было уже извиниться, но почувствовал стену. Джун слегка закрылся, а значит, пока Минхао не мог ему ничего сказать. Вот же блин, он снова налажал. Минхао допил кофе и вернулся к тренировкам.

***

На следующий день Минхао почувствовал, что стена между ними пропала, и мысленно послал Джуну свою поддержку и веру, что тот сдаст экзамен на отлично. Умом он понимал, что учиться блондину сложно, ведь тот был студентом медицинского университета. Ещё в больнице Джун признался, что пошёл туда по настоянию семьи. Его отец владел больницей, в которой они тогда находились, и был отличным врачом. Все в семье возлагали на Джуна большие надежды, верили: мальчик станет не хуже врачом, чем отец. Сам парень не думал, что хочет того же, но его принципом было везде становиться лучшим. Поэтому в учёбе он обгонял всех студентов. Минхао тогда не упустил возможности спросить, почему семья парня живёт в Корее. Джун же рассказал, что родился в Китае, но когда ему было пять лет, отцу предложили перспективную должность здесь. Они переехали всей семьёй, и спустя некоторое время отец стал владельцем больницы. Джун рос с мыслью, что их семья лучшая. Мальчик хотел, чтобы им гордились. Хотел угодить родным. Но ведь, все довольны быть не могут, да? Он поздно осознал это. Он испытывал сильнейшее давление, ведь был единственным ребёнком в семье. Сейчас он признавал, что за желаниями родителей ему сложно было поймать собственные мечты и цели. Чем больше они общались, тем больше Минхао ловил себя на мысли, что они абсолютно разные. Их жизни были полными противоположностями, и, тем не менее, именно они двое стали соулмейтами. Это не укладывалось у него в мозгу, и он во многом не мог понять поступков парня. Однако, как его соулмейт, он мог чувствовать, что за ними стоит, и все они были логичным. Минхао завтракал, когда почувствовал далеко в себе чувство благодарности. А ещё ему явно желали хорошего дня. Минхао улыбнулся: кажется, Джун больше не злится.

***

С тех пор Джун приходил к нему с кофе каждую неделю, и они недолго, но могли общаться. Джун не упустил возможности похвастаться, что сдал на отлично все экзамены, а Минхао делился своими успехами. Они понемногу узнавали друг друга. Минхао заметил, что Джун в целом добрый парень, когда собственное тщеславие не берёт верх над всем остальным. Ещё Джун считал, что его мнение может быть единственным правильным во всём мире, из-за чего, сталкиваясь с упёртостью Минхао, они частенько вступали в споры. На третью неделю Джун обещал принести конфеты. Те самые, которые "лучшие в городе". Минхао не особо часто случалось кушать сладости, так что он ждал этой встречи всю неделю. — Привет! Как дела даже не спрашиваю: у тебя ноги отвалятся скоро. Это было правдой. Весь день Минхао работал над хорео и теперь мечтал только об отдыхе. Его отпустили сегодня до конца дня, и менеджер даже разрешил ему прогуляться. — Я принёс конфет, как обещал, — заговорщически протянул Джун, — Держи! Минхао радостно схватил протянутый кофе. Он знал, что ему понадобится энергия, поэтому сразу же отпил половину стакана. — Хэй, притормози! Мы ещё даже не сели, а тебе ещё конфеты пробовать! — Начал шутливо возмущаться Джун, и уже было стал проходить к столикам, как Минхао схватил его за предплечье, останавливая. Обоих немного встряхнуло от этого. Раньше они как можно реже старались касаться друг друга. Джун неловко отвернулся и замер на месте. Он закусил губу и неуверенно посмотрел на соулмейта. Минхао старался надолго не задерживать взгляд на этой дурацкой губе и прокашлялся. — Меня сегодня отпустили. Можем прогуляться немного. Что думаешь? Джун явно не ожидал такого поворота событий, но всё же ответил: — Это замечательно. Хоть увидишь мир, а то сидишь вечно в четырёх стенах. Идём, конечно! Минхао облегчённо выдохнул. Что-то он снова начал нервничать рядом с блондином, не стоило хватать его за руку. Когда они уже спокойно шли вдоль улицы, то Джун протянул ему конфету. — Пробуй. Я их обожаю, а значит, тебе они должны тоже понравиться. Минхао с опаской взял в руки маленькую конфету в зелёной обёртке. — Ешь давай! Я что, зря покупал? Любопытство Минхао, что перекликалось с любопытством самого Джуна, победило неуверенность, поэтому парень тут же вытащил конфету из обёртки и закинул в рот. Через секунду, когда он успел раскусить её напополам, он внезапно выплюнул её прямо в стоящий рядом мусорный бак. — Серьёзно?! — Закричали оба парня. Минхао — от того, что конфета была шоколадная с мятной начинкой, а Джун — от реакции парня. Они оба немного стушевались, когда поняли, что одновременно выдали одно и то же слово. Каждый из них испытывал неприятное чувство во рту: Минхао от ужасного вкуса конфеты, а блондин — от того, что Минхао вообще не закрывался, и все его ощущения моментально улавливал Джун. — Ненавижу такие конфеты. Просто чтобы ты знал, — недовольно пробурчал Минхао. Глаза Джуна стали словно блюдечки. — О, высшие силы, у нас и впрямь нет ничего общего. Да это же самые вкусные конфеты в мире! — Самые ужасные, ты хотел сказать. — Лучшие! — Возмущённо выдохнул Джун. — Нет, нам точно не ужиться, если тебе не нравятся эти конфеты! Язвительный комментарий сам слетел с губ Минхао: — А нам и не надо уживаться, мы друг другу никто. После этих слов Джун на секунду замер на месте. Минхао всё ещё с перекошенным лицом посмотрел на блондина. — Знаешь, кажется, я знаю, что у нас общего, — задумчиво и слегка раздражённо проговорил Джун, — Это отвратительный характер! И блондин тяжёлыми шагами прошёл вперёд мимо Минхао, который вдруг подумал, что хмурится старший очень мило.

***

За месяц до дебюта Минхао, состоялся его последний выходной. Он сразу же сообщил Джуну, что будет свободен целый день. Судьба благосклонна к соулмейтам, потому что в этот период времени у Джуна были каникулы в университете. Ещё одной особенностью Джуна было шило в заднице, а иначе Минхао не мог объяснить то, почему парень хватался за всё, что только мог. Он был везде: в университете, на конференциях, на открытых лекциях, на каждом существующем мероприятии. Минхао сам не мог понять этого, ведь полностью отдал себя одному единственному делу, но не мог отрицать, что такой Джун ему нравился. Спустя два месяца он вообще мог сказать, что общение с Джуном ему нравится. Смотреть на мир глазами совершенно другого человека, делиться с ним мыслями и даже спорить - всё это вдруг начало ему нравиться. Поэтому, когда Джун потянул его в парк, он лишь обречённо вздохнул, но последовал за парнем. — Сегодня у них точно какая-то крутая программа, так что пошли, будет весело! — Говорил он. На самом деле, Минхао предпочёл бы провести этот день тихо и спокойно, чтобы и в самом деле отдохнуть, ведь следующий месяц обещал стать самым тяжёлым месяцем его жизни. Но ради неугомонного Джуна он пошёл. В парке было слишком много людей, чтобы спокойно ходить. Оказывается, сегодня тут собрались "крутые ребята", как их назвал Джун, и эти самые ребята проводили дэнс батлы. Блондин, даже не рассматривая варианта отказа, потянул за Минхао за руку к кучке людей. Живая окружность, состоящая из около сорока человек, сформировалась не просто так. Все глаза были направлены в центр, где пары поочерёдно сменяли друг друга. Этот вид демонстрации превосходства явно радовал публику: возгласы и хлопки то и дело появлялись то тут, то там. И Джун не был исключением. Кто бы мог подумать, что его наполненной энтузиазмом заднице, так нравится просто смотреть, а не участвовать. В какой-то момент, наблюдая за тем, какими горящими глазами Джун смотрит на танцующих ребят, Минхао захотел, чтобы этот взгляд был адресован ему. Чтобы он смотрел на его танцы таким же восхищённым взглядом, чтобы подбадривал и аплодировал. Когда очередная пара закончила своё выступление, Джун резко повернулся к младшему. Минхао честно пытался не залипнуть, но глаза блондина горели таким азартом и предвкушением! Минхао понял всё без слов, потому что Джун услышал его желания, он услышал, чего хотел Минхао. Теперь в глазах Джуна он читал ответное желание. Джун хотел смотреть на него, смотреть, как он танцует, как он двигается. Он хотел прямо сейчас подбадривать его и быть его лучшим фанатом. Он хотел восхищаться и аплодировать. Джун и не заметил, как схватил за руку парня рядом, как сжал её и просто мысленно открыл ему свои чувства. В ответ он уловил такое волнение и возбуждение от Минхао, что ноги подкосились. — Я пойду. Минхао был в кепке, но чтобы его никто не узнал, надел ещё и маску. Вырвав свою ладонь из ладони старшего, он подошёл к организаторам и что-то им сказал. Победитель предыдущего батла оценивающе посмотрел на возможного будущего соперника, и только хмыкнул: он сделает этого парнишку в маске. Когда организаторы сформировали пару для батла, было решено, что новичок выступит первым. Джун уже успел растолкать всех людей и заорал: — Давай, Диэйт! Минхао не успел удивиться новому прозвищу от соулмейта, так как музыка начала играть. Мир вокруг сразу сузился до его собственного тела и восприятия мелодии и ритма. Он сделал первые движения. Его сосредоточенность на каждом движении, его гибкость и точность, всё это цепляло глаз. Людей вокруг стало больше: оторвать глаза от Минхао было сложно. Сам Джун и вовсе не собирался это делать. Джун так ярко чувствовал эмоции младшего, как он боролся за точность и красоту каждого движения, как его тело шло вслед за музыкой, и как ему это нравилось. Джун наслаждался этим танцем, не менее своего соулмейта. Блондин замер и сосредоточился на этих ощущениях и на том, что могли видеть его глаза. Сердце стало биться чаще, кровь так и бурлила, и он уже не был уверен, это происходит с ним самим или с танцующим чудом. Когда музыка стихла, толпа вокруг взорвалась громкими аплодисментами, и Джун внезапно заорал во всё горло: — Вуууу-хуууу! — И тоже активно хлопал. Довольный и слегка потрёпанный парень подошёл к соулмейту. Когда же Минхао скосил глаза на лицо блондина, то так и застыл: щёки того горели, глаза блестели восхищением, а губы были красные, что выдавало их искусанность. Минхао подумал, что никого прекрасней этого человека не существует, что он снова признаёт это, что старший невероятно красив и что он ему нравится. То, как сейчас смотрел на него блондин, сковывало, и Минхао подумал, что хочет ещё. Он хочет, чтобы Джун всегда так смотрел на него, чтобы восхищался, чтобы был рядом и разделял с ним его собственные радости. Он был эгоистом, но он хотел этого парня себе. — Ты был так крут! Ты... я никогда такого не видел! Ты — лучший! Я подозревал, но и не думал, что ты так классно танцуешь! Весь этот лепет был призван скрыть истинные чувства блондина, но Минхао всё равно удалось уловить ту быструю, но очень яркую мысль Джуна: "Он безумно сексуален". Минхао усмехнулся, несмотря на то, что никто не мог заметить этой улыбки. Он знал, что Джун её итак почувствует, и знал, что блондин покраснеет ещё до того, как Минхао наклонится к его уху и прошепчет: — С искусанными губами ты невероятно сексуален. Джун вмиг получил красное лицо, и мысленно громко материл соулмейта.

***

Минхао выиграл батл, и довольные соулмейты вышагивали по парку с призом в виде странной формы статуэтки. — Знаешь, я думал, что ты тоже надерёшь кому-то зад, — сказал Минхао и весело посмотрел на старшего. — Шутишь? Я и танцы — вещь несовместимая. Пожалуй, я останусь на уровне твоего преданного фаната, — засмеялся блондин. — Невозможно! Я вот был убеждён, что ты втихую танцуешь дома! — Да с чего ты взял вообще? — Ну, я же чувствую, когда ты закрываешься. Что-то ты дома делаешь и мне не рассказываешь. Танцы были неплохим предположением. Улыбка сошла с лица Джуна. Он закусил губу, выдавая нервозность. Заметив это, Минхао поспешил произнести: — Хэй, Джуни, я не требую от тебя ничего. Это твоё дело. Если для тебя важно сохранить это в тайне, то пусть так и будет. Блондин сразу немного расслабился, и шутливо возмутился: — Что ещё за "Джуни", а? Я, вообще-то, старше тебя! — Ага! А что это было: "Диэйт"? Хм? Не расскажешь? Джун громко засмеялся. — Честно, я и сам не знаю, что это было. Просто там, на экране высветилось "участник номер восемь". Мне сразу в голову пришло назвать тебя "The eighth*", но вышло "Диэйт". Так удобнее! И блондин засмеялся ещё сильнее, а Минхао просто не мог понять, как реагировать на это. Он только и смог понадеяться на то, что новое прозвище вылетит из светлой макушки через пару дней.

***

Парни недолго гуляли, ведь Минхао откровенно устал. Он сказал об этом вслух, что заставило лицо Джуна обрести грустное выражение. Однако через секунду он заулыбался пуще прежнего, и решительно остановился перед младшим. — Ты мне должен. Говоря это, он вернул свой фирменный лукавый взгляд и скрестил руки на груди. — Денег? Не думал, что ты такой скупердяй. — Не денег. Ты мне должен чай у меня дома. Минхао мысленно вернулся к жёлтым конфетам и магазину, откуда позорно сбежал и стыдливо улыбнулся. — Чай, да. Но, мы же вроде как всё обсудили ещё в больнице, да и вообще, ты всегда пьёшь кофе, и я пью... Не выдержав этого лепета, Джун просто сделал широкий шаг к парню, и лица их оказались очень близко. Минхао испуганно закрыл рот и замер, а блондинистая голова, напротив, приблизилась ещё немного. — Мы идём ко мне домой, потому что ты должен мне чай. И это не обсуждается, — Джун прошептал эти наглые слова, и Минхао мог почувствовать его дыхание на своём лице. Пока младший пытался собраться с мыслями, Джун резко отвернулся и пошёл вперёд. Кажется, теперь Минхао будет принимать любую авантюру своего соулмейта. Он сдвинулся с места и последовал за Джуном.

***

Минхао как-то и не подумал, что у Джуна своя квартира. Он успел удивиться, но тут же вспомнил, с кем имеет дело. Он неуверенно переступил порог квартиры и сразу отметил чистоту. В прихожей вся обувь была расставлена аккуратно, каждая пара была чистой и готовой в любой момент к тому, чтобы ею воспользовались. Он добавил ещё один пункт в свой воображаемый список их с соулмейтом различий: его собственная комната никогда не отличалась опрятностью. — Проходи! Я поставлю чайник. Минхао не мог заставить себя расслабиться: он пришёл к нему в квартиру. Они здесь одни, наедине с теми непонятными чувствами, которые накопились за время их общения. Он прекрасно ощущал от Джуна ту же взволнованность. Зачем он вообще согласился? — Я купил тех жёлтых конфет. Всё-таки, мы должны быть в равных условиях, да? Минхао медленно кивнул. Он стоял посреди гостиной, которая одновременно была и спальней, и размышлял, что ему теперь делать. Он всю свою жизнь думал, что его ненависть не исчезнет, что он не сможет терпеть человека, который ещё в детстве изменил его жизнь. А теперь он стоял и смотрел на худощавого блондина, и понимал, что всё сбылось. Как мать и говорила: его жизнь, и все его действия, вели его к этому человеку. Вели к этому моменту. Их жизни навсегда связаны, но по-настоящему их связало не имя на руке. Их связывали посиделки в столовой агентства, их связывал совместный кофе и множество того, в чём они были совершенно разные. Их связал сегодняшний день, в котором самая яркая в жизни Минхао мысль пронзила его голову. Минхао был уверен, что парень её уловил. Уловил желание Минхао сделать Джуна своим. — Ты думаешь слишком громко. Минхао поднял тяжёлый взгляд на стоящего в дверях парня. Тот снял кофту, и сейчас стоял в одной только майке, которая только подчёркивала худобу и изящные тонкие руки. Минхао даже подумал, что он слишком худой, как для парня, но вот именно в этот момент Джун был великолепен. Всё это было так уместно, так прекрасно сочеталось с его сущностью, Джун был именно таким: хрупким, тонким и изящным. Он стоял уверенно, и это отражало уверенность в себе, но Минхао знал с первого дня, что Джун видел в соулмейте опору. В магазине, ещё тогда он это прочувствовал. Джун был сильным, но он был один, и вторая его часть была словно кислород. Он всегда тянулся к младшему, и даже если Минхао всю жизнь отчаянно будет пытаться его забыть или оставить, он просто не сможет. Джун почти дышал им, и скидывать ленту с руки означало погубить его. Минхао не мог понять, что больше влекло его к блондину: собственная жадность к этому человеку или отчаянная потребность самого Джуна. Возможно, он никогда не узнает. — Чайник закипел. Джун закусил губу и удалился на кухню. Минхао лишь спрятал лицо в руках. Стоит ли ему сейчас плыть по течению? Дать ситуации развиваться самой по себе? Что ему делать? Быстрые шаги выдали возвращение Джуна в комнату, и Минхао даже не успел на него посмотреть, как соулмейт резко скинул его руки и, обняв за шею, поцеловал. Его губы были горячими и шершавыми, но ничего не могло быть лучше их поцелуя. В головах обоих пульсировали жажда и необъяснимое удовольствие. Ярче ощущений до этого момента им не доводилось испытывать. Минхао тонул в этом и до конца не мог решить, отпустить себя или сдержать. Но когда Джун толкнул его на кровать и прошептал в губы: — Не думай сейчас ни о чём, — тогда Минхао дал волю себе и своим собственным желаниям. Он обхватил руками старшего, и они снова поцеловались. Было ли что-то в этот момент важнее? Ничего. Мир сузился к горячему телу в его руках, и откликом его собственных чувств внутри Джуна. Возможно, он полюбил его. Возможно, это просто зависимость. Но то, как выгибался под ним старший, не оставляло сомнений: "Мой!" Он не хотел делить Джуна ни с кем. Не хотел делить эти колкие словечки и частые перепалки между ними. Он больше не мог представить, что кто-то будет так же целовать Джуна, что кто-то будет так же двигаться в нём. Он хотел себе этого человека без остатка, и ему было плевать, откуда это пришло. Уже нельзя было ничего изменить и сделать шаг назад. Каждое их действие и каждый день их жизни неизменно вели в этот момент, когда руки Джуна лихорадочно блуждали по телу младшего и тихие стоны ломали тишину комнаты. Джун цеплялся за него, а Минхао забирал этого парня себе. Навсегда.

***

С момента его дебюта прошло три месяца. Минхао мог бы назвать это время самым счастливым в своей жизни. Он дебютировал, участвовал в промоушене, и вторая его часть всё это время была рядом. Джун очень поддерживал его, и даже не злился, когда усталость Минхао отражалась в его мышцах. Минхао много работал: съёмки, шоу, снова съёмки, концерты, выступления. Но оно того стоило: многие считали его дебют успешным. Самое главное, что агентство так считало. Его хвалил учитель Мин, и даже стыдливо признался, что до последнего сомневался в успехе парня. Директор сдержано сказал, что Минхао не подвёл их и где-то даже превысил их ожидания. После активных трёх месяцев работы, в которых парню также довелось сняться в рекламе и клипах других артистов, агентство выделило ему неделю отдыха. Это известие стало несколько неожиданным, и тогда Минхао решился на сюрприз для соулмейта. Он немного закрылся от Джуна, чтобы тот не узнал о скором отпуске, и ждал начала заветной недели. И в день, что числился первым днём его отпуска, в воскресенье, Минхао стоял перед знакомой дверью, и почему-то нервничал. Он не решался постучать, а словить мысли Джуна не получалось. Минхао давно принял то, что периодически ему не было доступа к чужим чувствам, но причины он до сих пор не знал. Он убеждал себя, что это нормально, ведь, несмотря на их сильнейшую связь, они — разные личности, и чуточку свободы каждому было необходимо. Он всё-таки постучал и, хоть его и одолевали сомнения, что он отвлекает Джуна, желание увидеть соулмейта было сильнее. Через минуту ничего не произошло, и даже копошения внутри квартиры не было слышно. Он ещё раз попробовал мысленно дотянуться до Джуна, но упёрся в стену. Тогда он нахмурился и подумал, что, скорее всего, парня нет в квартире. Это было странно, ведь в воскресенье Джун всегда был дома, да и куда бы он мог пойти рано утром? Минхао постучал ещё раз, но настойчивее. Прислушавшись, он смог уловить еле слышный стон за дверью. — Чёрт! Джун! Джун, что с тобой? Минхао запаниковал. Он дергал ручку двери, но та не поддавалась. Судорожно соображая, он вспомнил, что ключи оставил в общежитии и ругнулся под нос. — Джуни открой! Это я! Джун, пожалуйста! Он кричал это в дверь в надежде, что с парнем всё хорошо, но чутьё подсказывало обратное. Он стал плечом выбивать дверь до тех пор, пока та не поддалась. Влетев в комнату, он сразу заметил Джуна на постели. Тот лежал, будто без сознания, но его ресницы подрагивали, и он еле слышно стонал. Минхао не медля, кинулся к кровати, и только тогда его глаза зацепились за шприц в руке парня. Он схватил его правую руку, на сгибе локтя которой виднелся свежий укол. — Нет, Джуни, чёрт! Что же ты наделал! Присмотревшись внимательно, он увидел, что следов от уколов было много, какие-то почти полностью исчезли, а каким-то было не больше двух недель. — Ох, твою мать, как же так, милый? Минхао смотрел на такого Джуна и не знал, что же делать. Парень никак не реагировал на присутствие человека рядом, и ещё минут пять Минхао просто пытался привести Джуна в чувство. — Чёрт, пожалуйста, очнись, ты не можешь так поступать со мной, говнюк! Минхао пытался сломать ту стену, что выстроил блондин, и, возможно, с помощью его собственного упорства или потому, что сам Джун так захотел, но стена вдруг пропала, и парня окатила волна боли. — Аааааа! — Застонал Джун в тот же момент. — Больно! Ай! Диэйт, помоги! Помоги мне! Мне так больно! Минхао чувствовал, как мышцы скручивало, и боль пронизывала каждую его клеточку. Что же Джун сделал с собой? — Я вызову скорую! Что ты себе колол? — Нет! Нет, пожалуйста! Семья откажется от меня! Дай мне ещё дозу, Диэйт, пожалуйста! Мне так больно, мне нужна доза! Дай, умоляю! Минхао сжимал челюсть, чтобы не стонать от боли. Он плакал от осознания того, как страдает его любимый. Джун дёргался под ним на кровати, и агония полностью владела его телом. — Я не могу, Джун! Зачем же ты это сделал? Зачем ты так поступил с собой?! — Мне нужно! Умоляю! Эта боль невыносима, прошу! — Джун орал не жалея голоса. Он выглядел как никогда ужасно: его волосы слиплись на лбу, а кожа горела красным цветом от напряжения. Слёзы размазывались по щекам, а губы искусаны в кровь. Внутри ему было ещё хуже, и мысль о дозе была настолько яркой, что Минхао на момент захотел поддаться ей. — Я не дам тебе дозу! Мы вытерпим это вместе, ты понял? Я буду рядом, мы сможем. Джун снова кричал. И Минхао сам был уже на грани: это была не его боль. Наблюдать чужую боль со стороны в стократ невыносимее. Минхао судорожно соображал. Что он может сделать, кроме того, чтобы быть рядом? Он не мог вызвать скорую, ведь Джун был против, он не мог дать ему дозу, ведь это лишь временное облегчение. Если бы он только мог уничтожить эту зависимость, заставить её исчезнуть, заставить Джуна забыть о ней. Минхао протянул свои чувства соулмейту. Он нырнул с головой в его боль, чтобы привнести туда спокойствие. Он действовал на импульсе, и сам не понял, как его ощущения вошли в мир Джуна и наполнили его. Джун резко вдохнул воздух ртом, будто вынырнул из глубины. Его тело изогнулось дугой, а после резко упало обратно на кровать. Его боль ушла и парень заснул. Минхао облегчённо упал рядом. Он не смог осознать, что произошло, но он был рад, что смягчил муки Джуна. Теперь Минхао мог отчётливо ощутить свои собственные чувства в океане старшего. Обессилев, Минхао заснул подле измотанного тела старшего, пообещав, что разберётся со всем позже.

***

Он проснулся, когда на улице уже стемнело, а тёплого тела не было рядом. Вмиг сев на кровати, Минхао оглянулся по сторонам. Взгляд незамедлительно поймал Джуна, сидящего в кресле. Он прятал голову в согнутых коленях, и Минхао не мог понять, что чувствовал в тот момент старший. — Эй, Джун, ты как? Блондин поднял голову, испуганно воззрившись на парня на кровати. — Что произошло? — Очень тихо вымолвил Джун. Минхао почувствовал сухость во рту. Говорить было сложно. — У тебя была ломка. Тебе было очень больно. Ты не помнишь? Джун свёл брови, думая. — Помню. Да, помню, было больно. Как ты это остановил? Ты звал врачей? В последнем вопросе было столько беспокойства, что Минхао поспешил информировать парня: — Нет, я не звал никого. Я сам это сделал. Я и сам до конца не понимаю как, но тебе вдруг стало легче. Я захотел, чтобы твоя боль ушла, и тянулся к тебе. Это помогло. — Ты спас меня, да? — Джун всхлипнул, — Прости меня, Диэйт. Прости, пожалуйста! Минхао бросился к креслу. Он обнял плачущего парня и шептал, что всё в порядке, что они справятся. Он едва ощущал отклики грусти Джуна внутри, и не мог уловить ничего больше. Ему хватало этих слёз, чтобы понять, каково было старшему. — Я тебя не брошу, слышишь? Всё будет хорошо, любимый, всё будет хорошо. Минхао укачивал Джуна как ребёнка у себя на коленях, и надеялся, что ему хватит сил.

***

За всю ту неделю, что Минхао провёл в квартире Джуна, он прочувствовал, что натворил тогда. Старший успокоился, и на следующий день выглядел намного лучше. За неделю ломка вернулась лишь раз, но она была как назойливая муха, которая просто мешается возле лица, и Джун практически не чувствовал боли. Минхао нервничал, и не отходил от старшего всю неделю. Конечно, то, что зависимость удалось победить так легко, радовало его, но и настораживало не меньше. Он много раз прокручивал в голове, что сделал тогда, но всё было неясным. Он стал замечать изменения в Джуне. В среду вечером они сели пить чай, и тогда Минхао достал конфеты. Джун по привычке схватил мятные, и сразу же кинул в рот. Минхао шутливо скривил лицо, а сам взял из пакета ту, что в жёлтой обёртке. Он не сразу заметил удивлённо-недовольное лицо старшего, который всё медленнее стал разжёвывать сладость. — Что-то они видимо просроченные. Чёрт, не люблю такое! Диэйт, дай-ка мне жёлтую, хочу попробовать. — Серьёзно? — Удивлённо хмыкнул Минхао, но конфету вручил. — Ты же терпеть их не можешь, сам говорил. — К чаю же нужно что-то сладкое, верно? Вот и всё, просто сладкое к чаю. Он мог притворяться сколько угодно, но Минхао смог почувствовать, что вкус старшему понравился. — Неплохо вообще. На один раз сойдёт. Младший замер и неотрывно смотрел на Джуна. — Ты когда-то съел такую конфету на спор, и... ты её даже не съел! Ты выплюнул её в салфетку, а сейчас говоришь "неплохо"? С тобой всё в порядке? В глазах напротив промелькнул страх, но Джун быстро взял себя в руки. — Знаешь, времена меняются. Я же не виноват, что она вдруг стала вкусной, а мои любимые конфеты просроченные? Минхао промолчал. Когда недовольный блондин ушёл из кухни, то парень взял мятную конфету. Он не хотел её жевать, и вкус её был всё ещё таким же противным. Вот только от предыдущего раза он ничем не отличался, и было понятно, что конфеты не просрочены. Джун врал ему, а Минхао даже этого не понял.

***

Не только конфеты были показателем изменений, но и сам факт того, что с каждым днём Минхао всё сложнее улавливал соулмейта. Он сравнил бы это с тем, как корабль удаляется от причала, и исчезает за горизонтом. Минхао переживал, что в один день и Джун так исчезнет. За одну только неделю Джун перестал есть свои любимые конфеты, выкинул несколько футболок, которые постоянно носил, и даже не язвил в сторону младшего. Мысли двоих стали удивительным образом похожи. Моментов, в которых Джун секундой позже повторял только что сказанную младшим фразу, становилось всё больше. — Ты знаешь, мне кажется, что до нашей встречи я ненавидел тебя, — сказал внезапно Джун, когда они засыпали вместе, — Никогда раньше не думал об этом, но теперь вспомнил. Это так ужасно, Диэйт. Я ведь не хотел тебя ненавидеть. Ты меня простишь за это? Минхао не мог проигнорировать то, что Джун озвучивал не свои мысли, и, по сути, говорил о чужой жизненной истории. Он знал, что никогда его любимый не испытывал ненависти к нему. Это был Минхао. Это он был тем человеком, кто заранее ненавидел встречу с соулмейтом, это он был тем ужасным парнем, который должен просить прощения. — Этого никогда не было. Ты не должен извиняться, Джуни. — Но я же чувствую, что это было. Я... я не знаю, что это, Диэйт. Это я? Это был я или это был кто-то другой? Я уже неуверен. Поэтому, я прошу прощения, если это всё-таки был я. — Нет! Это не ты, слышишь? Это никогда не был ты! Ты бы не опустился до ненависти! Джун, поверь мне, я знаю, что это правда. Ты хороший человек, ты понял? Джун лишь кивнул, стирая рукой слёзы, что успели сорваться с глаз. Они уснули в обнимку, и, засыпая, Минхао понял, что натворил.

***

Парень, которого когда-то полюбил Минхао, переставал быть собой. Блондин становился абсолютным отражением младшего, все его поступки так отдавали сущностью Минхао, что на это было страшно смотреть. В субботу утром Минхао собирал вещи, и думал, что в тот злополучный день он перешагнул границу. Нырнув в чувства старшего, он не стал их частью, он заполнил этот океан своими собственными ощущениями и мыслями. Он не должен был так делать. И никто бы никогда не смог так сделать, он уверен, но в тот момент Джун был так слаб, и полностью доверился Минхао. И вот что он сделал. Он заполнил Джуна собой, и настоящий Джун не мог этому сопротивляться. Джун был слабее, и с каждым днём его "Я" всё больше угасало. Минхао был в отчаянии. Он не знал, как это исправить, он не мог допустить, чтобы личность Джуна растворилась в нём. Он чувствовал, что это равносильно убийству, что тяжесть этого поступка осела ношей на его плечах. Когда отпуск закончился, он был вынужден вернуться к работе. Его предположение было верным, и он осознавал, что чем дальше они друг от друга, тем меньше Минхао влияет на Джуна. Теперь он старался, как можно более длительное время избегать встречи с соулмейтом, чтобы тот мог восстановить своё "Я". Прошёл месяц, второй, третий. Работа давала ему возможность не думать о любимом человеке, жизнь которого он, возможно, уничтожил. Он верил, что сможет договориться с агентством о промоушене исключительно в Китае и США, чтобы быть как можно дальше. Директора удивило это желание, и он попросил хорошенько подумать, прежде чем он и впрямь подсунет им такую проблему. — Мне не нужно время, чтобы всё обдумать. Я не хочу находиться в этой стране. Я готов к тому, что вы вычтете расходы с моего процента, но с этого момента я хочу промоушен только в этих странах. Он смог поднять агентство на уши, и снизить свой кредит доверия и убить репутацию. Но он добился своего. Через месяц он переезжал обратно в Китай, и душа его радовалась возможности спасти Джуна. От кабинета директора он направился прямиком в тренировочный зал, так как оставил там вещи. Открыв дверь, он вдруг замер на месте: на полу сидел Джун, скрестив ноги. На звук открываемой двери, тот поднял голову и уставился прямо на Минхао. — Здравствуй, Диэйт. Минхао молчал. Он не хотел, но его чувства сами по себе скользнули внутрь соулмейта. Тот, почувствовав это, блаженно прикрыл глаза. — Я всё ждал, когда ты вернёшься. Но ты не приходил. Диэйт, ты ведь не можешь бросить меня. Минхао стиснул зубы, чтобы не плакать. — Как ты сюда попал? — Мне кажется, сейчас это вообще не имеет значения. Ты не помнишь, как говорил, что не бросишь меня? Ты обещал мне, Диэйт. — Всё изменилось, Джун. Я совершил ошибку. Я должен уехать. — Ты не сможешь! Ты и я, мы связаны навсегда! Ты не сможешь быть далеко, как ты не понимаешь?! Джун повышал голос с каждым словом, он почти кричал на младшего. — Я просто должен. И ты не остановишь меня. Джун судорожно вздохнул. — Станцуй со мной, Диэйт, пожалуйста. Мне так нравится твоя новая песня. — Ты же не танцуешь... — Теперь танцы моя страсть. Уверен, что у меня получится не хуже, чем у тебя. Это был не Джун, это был он, Минхао, в другой оболочке. Что же он наделал... Джун включил музыку. Мелодия полилась плавно и тягуче, Минхао начал движения, заученные до автоматизма. Он нисколько не удивился, когда парень, что никогда не танцевал, повторял его собственные движения безошибочно. Они двигались, словно единое целое. Голос Минхао из динамиков пел:

My I I I I I

В какой-то момент ему даже показалось, что Джун поёт с ним вместе. Минхао танцевал отчаянно, будто он прощался со всем этим, будто это был его последний танец. А его отражение повторяло все движения с теми же эмоциями, с той же резкостью, и различить, кто был ведущим, не было возможно. Когда они упали лицом друг к другу, то Минхао не смел поднять глаз. Он боялся увидеть там себя, боялся этого зеркала перед собой. — Что ты сделал со мной? Джун напротив него всхлипывал и тогда Минхао устремил свой взгляд в тёмные глаза. Он видел где-то глубоко прежнего Джуна, он знал, что тот ещё борется за себя, и окончательно уверился в том, что ему стоит уехать. — Нет! — Джун закричал, и Минхао бросился его обнимать. — Ты не можешь меня бросить! Я не смогу, нет! Минхао, не делай этого! Руки старшего цеплялись за толстовку Минхао, будто пытаясь удержать младшего рядом, удержать навсегда. — Я не хочу, чтобы ты меня прощал. Я хочу, чтобы ты жил. Джун ревел младшему в плечо. — Я же не смогу. Я не смогу без тебя! Ты не можешь бросить меня, нет! Я так не хочу! Мне плевать на всё! Не уезжай! — Я должен. Ты личность, и ты не можешь просто исчезнуть. Джун вскочил и сел на колени. Он положил ладони на щёки Минхао и заглянул тому прямо в глаза. — Я хочу этого, слышишь? Я хочу раствориться в тебе, если ты только будешь рядом, я хочу быть тобой. Тебя не было так долго, и это худшее, что со мной случалось. Не бросай меня, я умоляю. Я всё сделаю, что скажешь, только останься. Джун хотел поцеловать Минхао, но тот только отстранился. Он убрал руки и встал. Джун громко заревел. — Пожалуйста! Минхао резал себя живьём, но он не обернулся, когда шёл к двери. — Нет! Нет, умоляю! Все его внутренности будто перемалывали на мясорубке, но он не обернулся, когда выходил из тренировочного зала. Через месяц он навсегда покинет эту страну и этого человека. Начнётся пятая глава его жизни.