Сны в Нигде

      Он не знал точно как много времени прошло с его последней смерти. В этом странном месте не было боли, не было времени, а отсутствие каких-либо ориентиров раздвигало границы сознания, позволяя кошмарам реальности занять пространство где-нибудь подальше от него.       Стефану казалось, что безумие, медленно точившее его разум вот уже, примерно, сотню лет, отступает, стоит ему оказаться здесь. Он точно знал, что вокруг него нет ни воздуха, ни жизни, однако только тут ему становилось легче дышать. Какой парадокс. В конце концов, ему давно уже не нужно было поддерживать свою жизнь таким образом, но эта привычка помогала не забыть, что он все ещё человек.       Это место было возможностью отдохнуть от смерти. Отдушиной, позволяющий держать разум под контролем, не давать ему расколоться на части. Стена здравого смысла давно покрылась сетью трещин, и отчаяние вот-вот должно было её окончательно сломить. Выхода не было и он это осознавал. Игра, в которой ему не победить, заочно проигранная партия. Но победа и не была окончательной целью. О, нет, все сводилось к тому, чтобы выиграть время. Смешно. Человеку, повелевающему временем, не хватает времени. За эти сто лет Камень Бесконечности стал с ним почти одним целым. Продолжение его сознания, третий глаз, вросший в сердце. Больше не нужны текучие жесты, достаточно было усилия воли и волны Времени принимали его в свои объятия.       Мантия на плечах Стефана пошевелилась и попыталась укутаться его плотнее. В этом странном месте было довольно холодно. Ему вдруг вспомнилось, как они с Мантией увидели друг друга впервые. Она тогда наблюдала за ним из своей витрины, покачиваясь медленно и плавно, а он, только пришедший в Камар-Тадж, смотрел на нее с той стороны стекла и недоумевал, почему у такого прекрасного артефакт до сих пор нет владельца.       Губы Стефана тронула легкая ностальгическая улыбка. Кто же знал, что Мания выберет его себе в хозяева. Древняя сказала тогда, что её выбор довольно опрометчив. Стефан принял это на свой счет, но, кажется, теперь он, наконец, понимал, что имела ввиду Учитель. В конце концов, кому понравится умирать так много раз. Мантия, Камень, смерть и Сны — вот и все, что у него было. Он называл странное место по разному. Сон, Ничего-В-Нигде, Бездна, Бесконечная Чернота, Безвременье. Стефан всегда оказывался здесь, когда, наконец, умирал. Бывало, он покидал это место сразу же, а, бывало, надолго задерживайся, изучая странное Ничего-в-Нигде, стараясь понять его. Безвременье было убежищем. Здесь Стефан мог отдохнуть, может, придумать какое-нибудь новое заклинание, которое, теоретически, могло помочь против Иного бога, разработать очередной бредовый план.       Но когда он возвращался к жизни, все неизменно проходило по одному сценарию.

«Дормамму, я пришел договориться! »

      Дальше всегда следовала битва. Не имело значения, как долго Стефан держался, он все равно умирал. Рано или поздно, так или иначе. Случалось, сражения длились неделями, но тело Стефана Стрэнджа все ещё нуждалось в поддержке. Смерть от истощения была весьма неприятной и надолго ему запомнилась. Он всегда был примерным учеником и сделал выводы из случившегося. Теперь, когда его тело приближалось к грани, Стефан легко и безболезненно останавливал свое сердце.       Быстрая смерть в противостоянии с Дормамму была высшим благом. Это была игра на чужом поле, но волшебнику в самом начале партии хватило наглости и упорства установить свои правила. Не то чтобы это сильно спасал от гнева Иного, всего лишь служило слабым утешением. Дормамму любил разнообразие, фантазия Его не знала границ. И в Темном измерении, где Он был Богом, Стефану не скрыться.       Смерть настигала волшебника, мучительная и страшная. Его кровь кипела в венах, выжигая изнутри. Кожа слезала с него пластами, обнажая мышцы. Демоническое пламя оставляло его лежать обугленной спичкой. Он буквально разлетался кровавой пылью по земле Темного измерения.       Стефан не был уверен, что его многочисленные трупы не лежали где-нибудь рядом, иначе откуда взяться удушающему зловонию, витавшему над его головой. Это было бы не удивительно, но волшебнику не хотелось видеть лишние доказательства своей чрезмерной смертности. Хотя, возможно, это было бы даже полезно. Тогда он смог бы точно подсчитать, сколько раз умер. Не то чтобы ему хотелось это делать.       Стефан окинул усталым взглядом свой мрачный спокойный Сон. То, на чем он стоял, имело гладкое глянцево-черное покрытие. Не исключено, что это было что-то вроде стекла, и у него под ногами зияла черная бездна забвения. Вокруг не было ничего, кроме тьмы, что отражалась на поверхности пола извивающимися силуэтами. Посторонних звуков, как и запахов, здесь не было. Стефана это радовало. Шум бесконечной битвы здорово утомлял его, а во Сне был только шелест его усталого дыхания.       И тем удивительнее было услышать здесь что-то еще.