Надежда умирает по средам

Четвертый этаж, пятая секция, 37 комната — в этом месте я проведу худшие шесть лет своей жизни. И дело не в том, что мед самый жесткий среди всех, и я буду по самый щитовидный хрящ загружен учебой, а в том, что мой сосед чертовски сексуален, а я, оказывается, чертов педик. Я понял это, когда подавал заявление на комнату в общежитии. Это был один из самых жарких дней августа, несмотря на приближение осени. В поисках второй общаги, в холе которой должны были принимать эти самые заявления на поселения, я заметил возле одного из домов темную фигуру, которая странным образом приковывала к себе взгляд. Я подходил все ближе, и все никак не мог оторвать взгляд от этого человека, который под действием палящего солнца и неимоверной жары казался мне словно миражом. Подойдя ближе, я остановился, чтобы получше рассмотреть этот странный силуэт. Им оказался достаточно привлекательный и очаровательный парень. Волосы темные, чуть с бронзовой рыжинкой, которая переливалась на стыдливом солнышке, стыдливом как мои мысли в эту минуту. Глаза зеленые, болотно цвета. Миндалевидные. Красивый прямой нос. Чуть припухлые нежные губы, которые так сладко притягивали меня дотронуться до них своими обветренными. Правильные черты бледнокожего лица выражали безразличие ко всему происходящему. Его белая рубашка была почти прозрачной и через нее было хорошо видно, как вздымается его грудь. Я поступил в мед потому, что мысль о возможности держать в руках человеческое сердце волновала меня, но в эту минуту я хотел обладать только одним. Когда я узнал, что успешно сдал экзамен и мой балл прилично превышал минимальный, я был так счастлив, что еле сдержал слезы, увидев свое имя в числе поступивших. Целый год я сидел и безуспешно пытался впихнуть в свою голову шесть учебников биологии. Мне даже во сне хотелось спать, так сильно меня выматывали эти бесчисленные дополнительные занятия. Держа свой экзаменационный билет я думал, что все… прямая дорога мне в шарагу за несколько поворотов от моего дома. Но, как оказалось, год подготовки не прошел даром, и что-то да отложилось в моей блондинистой голове. Я сразу для себя решил, что буду жить в общежитии. Конечно мои родители не были настолько бедны, что не могли позволить себе снять квартиру, но я не хотел проводить свои студенческие годы в одиночестве. Мое решение всех устраивало, и даже больше. И вот, 28 августа я стоял среди таких же поступивших в огромной очереди за комнатой в общежитии. День был и без того невероятно жаркий, так еще и эта ужасная толпа сдавливала со всех сторон не давая продохнуть. Я мысленно отправлял каждого наступавшего мне на ногу к черту. А что оставалось делать, ведь один из них может оказаться моим соседом. Не хотелось портить отношения еще до знакомства. Солнце подымалось все выше и его лучи, проникнув сквозь открытое окно, ударили мне прямо в глаза. Я попытался продвинуться в удушающем скоплении народа в поисках тени. Ароматы чужих духов давно перемешались между собой и к ним добавился запах пота и пыли с улицы, незаметно проникшей в здание университета цепляясь за подошву новоиспеченных студентов. Просто невыносимо. И сколько еще будет длится этот кошмар? Эта мысль не покидала меня ни на секунду. Я медленно шел вперед, прячась от солнца, пока не ткнулся носом в широкую спину. Белая рубашка слегка прилипла к коже и я видел очертание лопаток стоящего впереди меня парня. Неприлично близкое расстояние отделяло меня и мое недавнее малопонятное увлечение. Слева и справа, сзади, со всех сторон ко мне прижимались люди, но только сейчас, стоя в упор к этому незнакомцу, мне стало неловко. Может причиной тому были мои бесстыдные мысли в отношении парня? И какого черта я думал о нем в таком смысле? Может пересмотрел порно и женское тело временно перестало интересовать, как тогда, когда я переел фиников и несколько месяцев больше не мог и думать о них, или может я просто завидовал его красоте? Пока я находился в глубоких размышлениях, в толпе начало происходить что-то непонятное. Кто-то протискивался с самого конца, расталкивая всех локтями. Слышались недовольные голоса и возмущения. Я отвлекся от своих раздумий, и попытался узнать, что происходит. К столам, где нас всех распределяли по общежитиям (как оказалось, в теперь уже моем университете имелось целых три приюта для студентов) и комнатам, проталкивалась девушка. Она прошла мимо меня и я учуял сильный запах алкоголя. Все сразу встало на свои места. Девушка явно была в бешенстве. Подойдя к самому первому столу, она начала что-то кричать одному из парней, которые там сидели. Он с недоумением смотрел на нее, до меня донеслись обрывки диалога. — Какого хера я во второй общаге? Вы же сами сказали, что меня записали в первую! — Успокойтесь, барышня. — Парень слегка поморщил нос, видимо тоже услышал перегар. — Где места были, туда и поселили. — Хотите сказать, что во всем первом общежитии нет ни одного свободного места в самом начале заселения? — все так же яростно кричала девушка. Кудряшки, которые выпутались из заплетенных волос, теперь свисали со лба. Это делало ее менее сердитой, и более милой. Такая хорошенькая девушка с кудряшками, а от нее несет ядреным перегаром, и она уже чуть ли не матом кричит на здорового лба. Это разрушало все стереотипы. Почему-то это зрелище мне показалось таким забавным, и я понял, что в этом учебном заведение все не так, как в остальном мире. Тем временем, девушка уже решила свой вопрос, и так же яростно продвигалась обратно к выходу. — Совсем ахуели! — последнее, что донеслось меня. После странного инцидента очередь начала двигаться быстрее, и вот я уже почти был у цели. Я все еще стоял за тем симпатичным парнем, его как раз записывали. Я встал на носочки и посмотрел через его плечо. Благо зрение у меня было хорошим (пока что), и я смог увидеть: «1 общежитие, 37 комната». Это ничего мне не говорило, и я продолжил ждать своей очереди. И вот, наконец мое имя записывают в один из прямоугольников. 37 комната, 1 общежитие. Всего две фамилии — моя, и, как оказалось, того красавчика. Я был в таком шоке, что даже не слышал того, что мне говорили. Я и ОН, вместе, в одной комнате. Что ж, это будет по истине тяжелый год.