Охотник

***

Corda nostra laudus est. - Наши сердца больны от любви.

***

Удары сердца. Тяжелые. Громкие. Бешенные. Пульсирующая беспощадным ритмом кровь висках сводит с ума, заставляя увидеть перед глазами белую несуществующую дымку. Словно сейчас грохнешься в обморок, потеряешь сознание и очнешься когда-то совсем не скоро. Брина лихорадочно шагает из одного конца комнаты в другой, будто это ей поможет избавиться от нарастающей паники. А нервное беспокойство, тем временем, уже струится по ее венам, поглощая последние остатки хладнокровности. Она резко останавливается возле туалетного столика, устремив свои глаза прямо на отражение в зеркале. Оттуда на нее смотрит светловолосая девушка с полной растерянностью и опустошенностью во взгляде. «Вспомни, зачем ты это делаешь». — Мысленно обращается Сабрина сама к себе. — «Ты делаешь это ради Харви». Глубокий выдох. Тяжёлый. Болезненный. До звона в ушах. Спеллман закрывает глаза, нервно закусывая нижнюю губу. Стараясь восстановить предательское сердцебиение. А в голове всплывает диалог с Амброузом, который и толкнул ее к этому решению. — Брина, ты понимаешь, что после твоего крещения тебе придется уйти из жизни своих смертных друзей? Всех без исключения. — Брат взывал к ее рассудку еще более настойчивым тоном, чем обычно. — И к чему ты клонишь? — К тому, что если ты не снимешь свои любовные чары с Харви сейчас, то он будет мучиться с этими чувствами до конца своих дней. А тебя даже не будет рядом. — А нельзя подумать об этом после крещения? — Сестрёнка, я понимаю, что ты по уши влюблена в этого парня, но чем быстрее, тем лучше. Ты не знаешь, что будет потом. И будет ли у тебя возможность поговорить с ним. — Что, прости? — Хм, забыл упомянуть. Снять чары тебе придется признанием. Иначе никак. — Да ты шутишь. — На Брину впервые за весь диалог напал шок, который преследовал ее и сейчас. — Неужели никаких антидотов или типа того? — Нет. Так работают любовные чары, когда ты начинаешь испытывать что-то в ответ. — Два года назад, когда ТЫ предложил их наложить, то как-то забыл упомянуть об этом моменте…- Кровь закипала от негодования, а на глазах почему-то навернулись слезы. Скорее всего, от обреченности. — Тебе нравился мальчик, который даже не смотрел в твою сторону. А в нашем мире такие проблемы решаются именно так. Откуда мне было знать, что к 16 годам твоя человеческая половина все еще будет сильна? — Ещё раз. — Девушка перевела дыхание, сглотнула и уставилась прямо на брата. — Мне нужно сказать Харви, что я ведьма и что последние два года он жил во лжи? Кусок воспоминаний обрывается стуком в дверь. Но Сабрина и без того прекрасно знала ответ Амброуза. Именно он и привел ее к тому моменту, на котором она сейчас находится. К полной растерянности и дезориентации в собственной судьбе. — Брина, твой парень здесь. — Заботливым тоном произнесла тётя Хильда, слегка приоткрыв дверь в комнату. - Ждёт внизу. — Сейчас спущусь. — На автомате выдавливает из себя Сабрина, понимая, что это час расплаты настал. Расплаты за любовь и счастье, которые были фальшивы насквозь. Но не для нее. Опять на глазах выступают слёзы. Их не подавить. Не сдержать. Никак не остановить. Они горячими каплями скатываются по бледной коже щёк, словно оставляя за собой ожоги. Девушка лишь смахивает их, понимая, что сегодня ей предстоит еще очень много плакать. И это точно не последние слёзы за этот вечер. На каком-то резком приливе адреналина Брина подрывается с места, громко хлопает за собой дверью и молниеносно спускается вниз по лестнице. Кажется, сейчас ее голова, чувства и тело живут совершенно разными жизнями. Это сумасшествие. Это наваждение. Это убийственная паника. Желание забыть о том, как правильно, вступило в схватку с пониманием того, как будет лучше для человека, которого она любит всем своим естеством. И она не должна была позволить первому победить. Именно поэтому она на всех порах мчалась к Харви. Чтоб не дать заднюю, не струсить и не оставить его до конца жизни с чарами, которые с годами разорвут его сердце в клочья. Она видит его. Выдавливает из себя улыбку. Бросает что-то в качестве приветствия, понимая, что слух уже просто заложило, отдавая каждое слово гулким эхом в голове. Он что-то говорит в ответ, спрашивает о чем-то незначительном, а она, вроде, даже что-то отвечает. Осознание происходящего окончательно затуманено, а мысли улетают совсем далеко. Пара выходит на улицу. Уже совсем стемнело. Брина берёт Харви за руку. Как в последний раз. Крепко ее сжимая. Потом ощущает, как его губы тянутся к ней с поцелуем. Она отвечает. Наслаждаясь каждой секундой происходящего. Запоминая, как его руки настойчиво сжимают ее талию. Оставляя в памяти, как под подушечками ее пальцев отдается его учащенное сердцебиение, когда она кладет ладони на его грудь. Впечатывая в мысли каждую мелочь вплоть до вкуса его губ и частоты дыхания. С огромным нежеланием она отрывается от поцелуя. Последний раз произносит: «Я люблю тебя», и слышит в ответ последнее: «И я тебя». Все замирает. Брина сжимает кулаки. Сжимает так сильно, что, кажется, ее ногти оставляют кровавые следы в ладонях. Но даже боль не возвращает ее из этого состояния полной отчужденности. «Нам нужно поговорить». — Выдавливает из себя она, не узнавая свой собственный ослабший голос. И снова предательские слёзы, дыхание, сердцебиение. Харви хочет знать, в чем дело. Пути назад точно нет. За любую магию есть расплата — этот урок Спеллман запомнила на всю жизнь. Понимая, что вот-вот разрыдается, Сабрина просто начинает историю о девочке, которая подумала, что даже наколдованная любовь может стать чем-то реальным. Каждое слово она произносит с особым отвращением к самой себе, с особым страхом перед реакцией Харви и особой ненавистью к тому, что происходит. Закончив, она просто истерически всхлипывает, пряча свое лицо в ладони. Она не хочет смотреть на Харви. Она боится. Подступает неистовое желание стереть парню память. Но тут же она отодвигает эти мысли на задний план, понимая, что делает лишь лучше для него. Возможно, все его чувства и были результатом любовного зелья, но она жила эти два года реальной влюбленностью. Она чувствует, как ее ладоней касается его дыхание, на что она инстинктивно раскрывает лицо, опуская взгляд вниз. Все еще страшно пересекаться с ним глазами. Тишина. Гробовая и мучительная. Тишина, разрывающая сознание на мелкие кусочки. А затем Брина ощущает, как ее подбородка касаются холодные кончики пальцев. А затем следует фраза: «Поверить не могу, что жалкая ведьма решила играться со мной, как с игрушкой. Но иного я от таких, как ты, ничего и не ожидал». Сухой голос острой болью врезается в слух, проходя волной по всему тела, унося последние остатки адекватности. Уже потом, прокручивая эту фразу снова и снова в своей голове, Сабрина начнёт вдумываться в то, что Харви вовсе не был удивлен тем, что ведьмы — не порождение сказок и пугалок. Еще позже она узнает, что он воспитывался в семье охотников на таких существ, как она. Но это наступит в будущем. Сейчас же сердце Брины просто потрошилось на части, не оставляя ей и шанса на победу в противостоянии с происходящим. И тут она просто подрывается. Чувствует, что сейчас хочет бежать куда-то прочь. Она и сама шокирована тем, что решается на это, но продолжает уноситься вглубь леса. Куда-то, где ее не найдут. Где она будет одна. Не чувствуя на себе презрительный взгляд. Не слыша больше ни одной фразы, произнесенной этим сухим голосом, полного разочарования. Еще не понимая, что инстинкт самосохранения не зря почуял опасность. Вдруг резко останавливается. Падает на колени. От бессилия. От полного опустошения вперемешку со жгучей болью во всем теле. Она разбита. На части. На гору мелких осколков. Истошный крик срывается ее губ. От полной безысходности, проникающей мучительной ломотой вдоль тела. «Всё кончено». — Первая мысль, которую четко осознает Брина, приходя в сознание. И даже не подозревает, что это лишь начало.