Сказки на ночь

Мне сказали на это "Еще хочу". Я таки обомлел напрочь. о.О _____________ Волчьи черепа, клубы едко воняющего дыма, пропитавшие собой давно облезшие шкуры, толстый слой пыли на зловещих глиняных амфорах и банках, продувающий тонкие стенки чума, пронизывающий, кажется, до костей ветер... когда-то здесь было все это. Старожилы даже могли бы поведать вам, как сгорбленная старуха с бело-серыми растрепанными космами хватала тонкой рукой подношения, совала их куда-то в одной ей ведомые закрома подкладки чума и моментально сыпала странные порошки в костер, совершая над ним руками мистически выглядящие пассы, нашептывала загадки будущего и прошлого пришедшему, пророчила и обрекала... И, конечно, любой юнец этого племени ни за что бы не поверил собеседнику. Разумеется: они росли, совсем не зная шаманов, не имея представления о том, как они живут и как важны они для племени, вскармливаемые лишь историями об их ведовстве. И вот, всего два года как, в уютной палатке подкидывает в приветливо потрескивающий костер поленья, высушивая целебные травы, лукавый молодой шаман. Девушки крутятся у его чума практически каждый день, то задабривая его шкурами и травами, а то просто заигрывая и предлагая помощь. И шаман всегда с улыбкой щурится на них, да так, что у тех дух захватывает. Впускает в светлый, пропитанный дразняще-терпким ароматом полыни и опаленного дерева чум, развлекает, забавляясь с язычками пламени, то сажая их на свою руку, то пуская пробежать по тонкому запястью гостьи как-то так, что та ощущает лишь прохладу. Однако никогда не позволяет себе большего, не вселяет в девчушек надежду на ответное внимание, не приходит ни к кому в гости, не оставляет красавиц на ночь. Загадочный этот парень: хоть и выглядит вполне созревшим юношей, но жену не спешит искать, отмахиваясь, что даже ведун из него аховый. Не шаман, мол, он - так, травник, колдунствующий подружкам на развлечение. И на каждое такое заявление он, разумеется, оказывается засыпанным горой отговорок, убеждений в исключительности его работы и удивительности способностей. Шаман лишь лукаво и чуть грустно улыбается. А старики лишь посмеиваются, глядя на старания особенно влюбчивых девиц, порой все же предостерегая от лишней напористости. Но те, конечно, лишь отмахиваются. Сегодня ночью - полулуние. И, стоит небу начать темнеть, а звездам - выкатываться на темно-голубой купол неба, из чума выскальзывает укутанная в темные одежды фигура и спешит к богато украшенной палатке старейшин. Сегодня ночью предстоит совершенно особенный обряд. Столь важный, столь необходимый так долго жившему без колдунов племени. И в серьезной тишине, среди круга умудренных опытом людей, юный шаман сбрасывает свою накидку, обнажая всем собравшимся вытянувшееся в морду и украшенное полосками там, где прежде были лишь племенные узоры, лицо, высокие уши, потемневшие глаза и ветвистые рога. Этой ночью шаман станет охранять свою семью. Круг старейшин смыкается, а перед ними становятся плечом к плечу плотно сбитый мужчина - вождь - и преобразившийся защитник племени. Один сжимает секиру - второй лишь нервно стучит по своим же рогам. Так их и застает первый лазутчик темноты. Он неслышными шагами подкрадывается к одной из свеч и с чуть слышным шипением гасит ее. Вторую. Третью. И только теперь воины замечают, что свет уходит, бежит из чума, гонимый злобными тенями. И оба решительно шагают вперед, торопясь защитить ускользающие дрожащие огоньки. И тогда наконец приходит темная орда. Странные, чуть колеблющиеся и размытые фигуры, описать которые никто из присутствующих не рискнул бы. В чуме секира опускается на чьи-то полуматериальные головы, голос шамана со свистом и хрипом выплетает сеть заговоров и проклятий, то отгоняя захватчиков, а то защищая старейшин... а племя в это время мирно спит, укрытое незримым пологом дремоты, по которому сизой дымкой скользит одно и то же сновидение. Назавтра все будут удивляться, рассказывая друг другу схожие сны. А сегодня вождь и шаман охраняют их всех. Свечи гаснут уже не от чужих липких пальцев и не по воле колдуна. Они горели всю ночь - и теперь они совсем истаяли. Так же истаяли и шаман с вождем, и старейшины, не смыкавшие глаз ни на минуту, пока в чуме кипела битва. Следы сражения остались не на стенах и не на устеленном мягким войлоком полу, но лишь на лицах и телах защитников. Роскошные рога шамана обломаны, шерсть уже слезла с лица, к глазам вернулся прежний цвет - тяжело ему удерживать себя так долго в этой форме. Вождь тяжело дышит, чуть щурится и хмурится - его тело не пострадало под напором острых коготков детей темноты, но разум подавлен, и сознание блекнет. Первая битва за последние пятьдесят лет прошла успешно для племени - но неизвестно, что будет с бравыми защитниками. Высокая женщина с искрящейся в волосах сединой жалостливо оглаживает лица обоих бойцов и укладывает на заранее подготовленные одеяла. "Ночь длинна. Но день будет длиннее, все раны сойдут, а силы появятся, все беды прошли - вы спите, спите..."- шепчет она. И никто не знает, чем окажутся через пару дней ее слова - правдой ли, или лишь успокаивающей ложью. А на губах у шамана все та же лукавая улыбка. Он справился. С сегодня он - настоящий шаман.