Опасное лето

Пролог Еще один день, еще одна жизнь

ℵσᶉųί

      Припарковавшись, Арвен выдохнула, подобрав подол театрального платья, открыла дверь автомобиля, доставшегося им с сестрой еще из далекой папиной молодости, и выскочила из него, оглянувшись на сестру, выглядящую сейчас ощутимо приличнее — спортивный костюм на заправке выглядел определенно уместнее, нежели ее театральное платье примерно восемнадцатого века — и она, может, даже переоделась бы, если бы не видела особенного эстетического драматизма в том, чтобы ехать через несколько стран в таком виде, манерно придерживая шляпку во время остановок.       — Я предлагала тебе переодеться, — с усмешкой напомнила сестра, хлопая себя по карманам спортивных штанов и нащупывая бумажник.       — Дай мне хотя бы один вечер побыть королевой драмы, — ответила Арвен, поправляя шпильки расползающейся прически.       — Да хоть до конца наших дней.       — И отнять у тебя дело всей жизни?       — Просто проходи уже, а, — вздохнула девушка на год-два моложе и манерно открыла дверь, надеясь что старшая сестра хотя бы сейчас не запутается в подоле платья. Заметив на них обеих немного обескураженный взгляд паренька за прилавком, Сангрия улыбнулась, махнула рукой в сторону сестры и пояснила, — изобрела машину времени. Вот, привезла гостью из прошлого показать достояние человечества двадцать первого века.       — Заправку? — с сомнением уточнил молодой продавец, на всякий случай бросив взгляд на тревожную кнопку и прикинув, успеет ли нажать ее, если одна из девушек или обе решат что-то вытворить.       — Шоколад, — легко отозвалась Сангрия, подхватывая корзинку и нагоняя старшую сестру, уже набравшую в руки несколько шоколадных батончиков и дополнительных батарей для электронных гаджетов. Запастись энергией она, видимо, решила на год вперед.       Собрав целую корзинку, необходимых, по их мнению, вещей для путешествия из Лондона до Мадрида, они направились к кассе, где так и стоял, с любопытством и опаской на них поглядывая, молодой продавец. Сестры несколько секунд наблюдали за тем, как юноша лениво и очень нерасторопно сканирует их покупки, так что вскоре обе они готовы были завести беседу с незнакомцем, раз уж им и так приходилось стоять с ним рядом, а говорить друг с другом, когда в метре — третий человек, казалось обеим не очень-то вежливым занятием.       — Сангрия, Арвен, — представилась младшая сестра за двоих.       — Наш отец любил юмор, алкоголь и Толкина куда больше, чем трезвость, — по привычке, с легкой улыбкой добавила Арвен, вспоминая, сколько раз за последние три года успела произнести эту фразу. Кажется, и не счесть.       — Джон, — пожав плечами, ответил молодой человек, еще раз оглядев девушек.       Мало того, что одна из них выглядела как крон-принцесса маленького княжества, а второй не хватало разве что биты для того, чтобы сойти за одну из футбольных болельщиков, разгромивших заправку пару месяцев назад, так их еще и звали в честь…. Э, напитка, сродни пуншу кажется и…? В честь какой-то там героини книги, которую в тридцатые едва ли кто знал.       — Как работается? — миролюбиво уточнила Сангрия, пока сестра сверлила взглядом руки продавца, пытаясь заставить их работать чуть быстрее. Хотя бы немного. К утру они планировали пересечь Ла-Манш и провести во Франции день, так что нужно успеть до тех пор, пока тоннель не закроют на ночной обход.       — В целом хорошо, — пожал плечами молодой человек. — Правда такие кадры встречаю обычно ближе к выходным, праздникам или во время вечеринок местного колледжа.       — Ну спасибо, — фыркнула Арвен, поняв, что слово “кадры” относилось преимущественно к ней.       Сангрия приглушенно рассмеялась и, еще немного поболтав с продавцом, рассчитывающим их и, судя по всему, как обычно медленно включавшим терминал для оплаты чипом — видимо, в местном захолустье прогресс еще до такого не дошел. Мило. Америку уже несколько лет штурмовали роботы-помощники, а английские деревушки до сих пор помнили и не стремились забывать, что такое пластиковая карта и, о ужас, наличные деньги.       — Он выглядел милым, а? — спросила Сангрия, когда сестры вернулись в машину вместе с покупками, а Арвен завела двигатель.       — Тебе просто было слишком скучно, и поэтому ты решила, что, так уж и быть, можно посчитать его милым, опустив десять тысяч условностей, — тут же прокомментировала Арвен.       Сангрия, вздохнув, согласилась и оглянулась на скрывающиеся в ночных сумерках британские пейзажи, которые они с сестрой оставляли до сентября. Выросшие в тепличных условиях под ласковым испанским солнцем, они безумно скучали по родному городу, пропитанному яркими воспоминаниями, эмоциями, бесконечно долгими матчами по футболу, которые английский никак не смогли превзойти, как сестры ни старались привыкнуть к другому стилю, другим фанатам и другим командам.       Англия вообще много чем отличалась. Платные дороги Лондона, угрюмое небо, пусть они обе до переезда и думали, что любят дождь, бесконечные ветра, так что продувало, кажется, даже небольшую съемную квартирку, тысячами ветров, словно они жили не в центре студенческого поселения в пригороде, а где-нибудь на исландском маяке. Так что, несмотря на то, что они были друг у друга, да и в будничной жизни каждая из них находила какие-то радости, обе сестры все же бесконечно скучали по дому, куда сейчас и направлялись долгой дорогой путешествия.       Всего-то неделя, и их встретит дома отец, его близкие друзья, ставшие давно их большой семьей, а дети друзей отца — едва ли не родными братьями и сестрами. Их встретит мадридское палящее солнце, прогретые улочки старого города, покрытые раскаленной брусчаткой, громкие туристы в каждом полюбившемся баре, и кажется даже, все, что раньше их раздражало в Мадриде, уже второе лето подряд будет только преумножать любовь к родному городу.       — Как думаешь, сколько предметов мебели папа угробит, пока будет тестировать свой новый подарок? — спросила Сангрия, дотягиваясь до резного лука на заднем сидении.       — Смотря когда именно мы успеем его поздравить, — хмыкнула Арвен, выходя на трассу и включая автопилот, поставленный на старенькую машинку не больше пяти лет назад. — Он, конечно, мнит себя потомком сынов Орофера, но если Сара перехватит его раньше нас, то алкогольное опьянение убьет в нем тот минимальный талант к стрельбе из лука, который у него может быть и есть, так что, может, пострадают люди.       — Не удивлюсь, если это Сара и будет, — рассмеялась Сангрия. — Разделят литр сангрии на двоих в качестве аперитива, а потом возьмут лук и пойдут делать тест на доверие.       Арвен расхохоталась, соглашаясь с младшей сестрой, и оглянулась назад. Она дотянулась до большого свертка, еще пока не упакованного в хорошую обертку, и развернула бумагу, доставая большой фолиант, приготовленный ими для отца на его юбилей.       — Думаешь, ему понравится? — спросила Арвен, разглядывая состаренную обложку огромного тома Толкина.       — Его девочки наконец приобщились к культуре Средиземья, — улыбнулась Сангрия, — он будет самым счастливым отцом-толкинистом.       — Но мы ведь не приобщились? — легко нахмурилась Арвен, поднимая обложку и разглядывая первые страницы книги.       — А мы об этом ему не скажем, — предложила сестра. — Как-нибудь в другой раз.       Сангрия, улыбнувшись, кивнула в сторону пограничного поста перед въездом в тоннель под проливом и Арвен, спохватившись, перешла на ручное управление автомобилем и притормозила, останавливаясь у шлагбаума. Процедуру они уже знали — прошлым летом возвращались домой точно также. Сейчас несколько часов в тоннеле, потом остановка в ближайшем французском городе и поздняя ночевка.       — Удачного пути, сегодня трафик нулевой, — оповестил девушек офицер, возвращая им документы после быстрой проверки и открывая дорогу в тоннель.       — Удачного нам пути, — повторили, переглянувшись, сестры, въезжая в желтый свет тоннеля на стареньком автомобиле, видевшем приключения их отца.