II
21 февраля 2019 г., 20:33
Примечания:
Ed Sheeran — Save Myself
Глава 1 Прежде чем спасать кого-то, нужно суметь спасти себя
ᏝõᎿℌᶉõȵ
Жизнь в Шире текла своим чередом — размеренной и не меняющейся самобытностью, состоящей из заботы о цветах, выращивании овощей и бесконечных посиделок. Правда, все это было той частью жизни Шира, от которой Фродо Бэггинс за время путешествия в Мордор успел отвыкнуть и пока не привык снова — ночами в доме Бильбо, перешедшем ему по наследству, он иногда вскакивал среди ночи и вскрикивал, физически ощущая, как несуществующее больше кольцо, еще месяц назад удавкой сдавливающее его шею, словно начинает душить его вновь, где-то издалека, может, из лавы преисподней, где сгинуло, но словно до сих пор сохраняя ту прочную связь, что у него возникла с юным Хоббитом из Шира. Но Фродо все равно старался вернуться к некогда оставленной жизни, так что после ночных кошмаров неизменно пил травяной чай, как все хоббиты делают, раскуривал трубку, вспоминая, как это делал дядюшка, смотрел на звездное небо. И это обычно помогало заснуть — очень крепко и сладко, словно он никогда и никуда и не уходил из Шира, как и положено правильному хоббиту, и проспать как минимум до полудня, вызывая потом завистливый взгляд старика Бэкланда, живущего напротив и поднимающегося с рассветом из-за больных коленей. Это утро, правда, было необычным — он встал рано, пусть и просидел ночь с трубкой, растерянно, уже позабыв о цели такого ритуала, потирал шею, проверяя задумчиво и даже не осознавая, не сдавливает ли цепочка с проклятым кольцом его шеи, думал о друзьях, о Гендальфе, Арагорне, Леголасе и Гимли, восстанавливающих мир, о нашедшемся короле и предстоящей церемонии коронации, на которую они вскоре вновь отправятся вместе с друзьями, оставив дом еще на месяц-пару. Выглянув едва ли не на рассвете, он потянулся, сладко зевнув, но в тоже время чувствуя себя замечательно отдохнувшим, вероятно, впервые за долгое время с момента возвращения в дом, давно ставший родным, и уже повернулся, чтобы вернуться, может, провести время в кресле у камина с парочкой книг, которые так давно хотел прочесть, как заметил яркий блик на своей крыше, словно где-то из-за холмов вставало второе солнце или отражало первое целая армия легионеров, вставшая на его крыше в начищенных металлических доспехах. Фродо подпрыгнул, но, так и не поняв, что там такое, вздохнул, огляделся, нет ли соседей, кто подскажет, что у него там такое стоит, но утро было слишком ранним даже для старика Бэкланда. Фродо торопливо поднялся по склону холма, и удивленно замер, так и не поднявшись до конца, потому что на его холме, продавливая сейчас крышу, стояла большая металлическая коробка с двумя молодым женщинами, спящими внутри. Только представив, как тяжела может быть эта металлическая коробка — вспомнил, сколько весили доспехи на Арагорне, и как потом придется восстанавливать крышу дома, он тут же подбежал и начал колотить в стеклянное окошко. — Леди! Леди! Вы стоите на крыше моего дома! Темноволосая смуглая женщина, сложившая тонкие загорелые руки на круге перед собой, зашевелилась, и, потратив пару секунд, определяя, откуда доносится звук и, видимо, тратя определенный ресурс на то, чтобы разогнуться после, похоже, сна в этой коробке, она все же повернулась и, сделав что-то изнутри, опустила стекло, не прикоснувшись к нему. Хитро. — Ммм… Что? — сонно уточнила молодая женщина, вернее даже сказать, девушка, до конца не открывая глаз. — Я говорю, вы стоите прямо на моем доме, — уже спокойнее, чувствуя смущение из-за того, что заставил проснуться, пусть и странных и необычных людей, но все же наверняка хороших людей. По крайней мере, он очень хотел верить, что никакие другие, кроме хороших, ни на его доме, ни внутри, ни в принципе в Шире больше никогда не появятся. — Думаю, это ошибка, сейчас-сейчас, я, конечно, перепаркуюсь, — кивнула Арвен, на ощупь находя кнопку включения автомобиля и проводя над ней браслетом для разблокировки,одновременно с этим поворачиваясь к сестре, даже не думавшей просыпаться. — Сия, мы стоим у кого-то на крыше. Просыпайся, мы уснули в машине. — Едва ли это возможно, — проворчала девушка в ответ. — Я бы заметила, если бы ты водила настолько ужасно, что парковалась бы на крышах чужих домов. Арвен, видимо, тоже осознав этот факт, которой в голове сонной сестры появился ощутимо раньше, чем в ее, протерла лицо ладонями, заставляя себя проснуться, и, открыв их окончательно и выглянув за стекло автомобиля, руки сами по себе потянулись будить сестру быстрее и интенсивнее. — Так вы… Уберете это отсюда? — уточнил Фродо уже осторожнее и гораздо менее требовательно, заметив, что обе девушки пребывают в некоторой растерянности. Может, из-за сна, или усталости, или по какой-то иной причине. Вероятно, последнее предположение было самым верным — они оглядывали Шир так, словно видели его в первый раз. Арвен, пытающаяся осознать, как из тоннеля под проливом, которого они не помнили, они попали на холмистые луга, пусть и зеленые и солнечные, все же не очень похожие на северные берега Франции, где они должны сейчас быть. Как выглядит Франция она, проводя все каникулы у тетушки с кузиной-ровесницей, знала практически наизусть. И сейчас она была где угодно, но не там, где они с сестрой планировали оказаться еще вчера вечером. — Фродо! Всегда думал, что хоббиты куда гостеприимнее, — загрохотал в низине холма, на котором Фродо сейчас стоял, знакомый голос белого волшебника. — Прости, что не предупредил, эти милые леди — мои гостьи. — Гэндальф! — всплеснул руками Фродо, цокнув языком. Бильбо рассказывал племяннику о своих путешествиях и о том, как они начались. Может, в его доме и не появилось двенадцать гномов, а всего две дамы на крыше, но хоббит не был уверен, что готов сейчас и к таким приключениям. Но, делать нечего, Гэндальф уже здесь, как и его гостьи. — Тогда… Тогда прошу спуститься на чай. В этом году был великолепный урожай тыкв, так что варенье вышло отменным! Арвен вновь кивнула и открыла дверцу автомобиля, оглянувшись и удостоверившись, что сестра делает тоже самое. Она взглянула на невысокого мужчину, уходящего вниз, с холма, на котором они остановились и встала на месте, ощутив через секунду прикосновение руки сестры к своему плечу. — Ты в порядке? — Ноги, — шепнула Арвен, и Сангрия, покосившись на хоббита, поджала губы. — Я видела, — кивнула сестра. — А там внизу… кажется, тот обожаемый папой волшебник. — Что тот парень на заправке подсыпал в нашу содовую? — Поспешу вас заверить, что ничего, — произнес тихо седовласый мужчина в светлом одеянии, как только полурослик, спустившись быстрее, наспех сказал ему что-то, видимо, отругал за отсутствие предупреждения о прибытии, и скрылся в Норе — накрывать стол к завтраку впервые за все время здесь не только для себя одного. — А об остальном чуть позже. И Гэндальф тоже зашел внутрь, дождавшись, пока девушки, переглянувшись, войдут, а одна из них еще и подхватит многочисленные юбки платья, при этом едва не споткнувшись о порог дома Бэггинса. Они удивленно разглядывали круглые своды, не отпуская рук друг друга и не делая ни шага из прихожей. Пока одна еле заметно что-то шептала, вторая слушала, тихо кивая, а потом отвечала едва различимыми движениями светлых губ. Когда Фродо окликнул гостей и предложил пройти в комнату с большим круглым столом, девушки, сжав руки друг друга и оглянувшись на Гэндальфа, оставившего свой посох возле вешалки у окна в самом углу и махнул им рукой вперед. — Вы знаете, откуда мы? — шепотом спросила Арвен. — Знаю, — кивнул мужчина, обходя их и выходя вперед. — А есть какая-то официальная версия о том, кто мы, для… всех остальных? — Представительницы далекого малочисленного народа севера, живущего обособленно в горной долине, скрытой от друзей и неприятелей, — предложил Гэндальф. — Думаю, вы обе справитесь с легендой. Как только они, кивнув, последовали в комнату, куда указывал Фродо, тот поспешил им улыбнуться, разливая чай, и спросил волшебника, не представит ли он своих знакомых. Сангрия по привычке представилась первой, но задумалась на мгновение перед тем, как назвать имя сестры. Она прекрасно помнила эту историю, да и ее саму отец собирался назвать Тауриэлью, в честь героини из второго фильма о приключениях Бильбо Бэггинса, передумав в последний момент. А вот персонаж, которого отец настолько любил, что назвал его именем старшую дочь, если все происходящее вообще можно было принять за реальность, действительно существовал в Средиземье. Может, жил до сих пор, может, уже погиб. — Арвен? Как… Ту самую? — уточнил Фродо, вспомнив дочь Элронда, спасшую его от верной гибели после ранения от меча назгула. — Можно и так сказать, — кивнула Арвен, не совсем даже представляя “ту самую”. — Мы из народа… — Провидцев, — поддержала Сангрия, уверенно кивнув, — и наш отец наперед видел роль леди Арвен в спасении Средиземья, а потому оказал ей знак уважения, дав ее имя своей первой дочери. — Ого, — одобрительно хмыкнул Фродо и быстрым взглядом окинул стол. — Чего-то не хватает? — Только если не решишь угостить меня своими медовыми запасами, — предложил старый волшебник, по-доброму улыбнувшись. Фродо, тут же сказав, что для Гендальфа ему ничего и никогда жалко не было, попросил не начинать завтрак без него и скрылся в, как сестрам казалось, бесконечных коридорах круглого дома, по какой-то причине спрятанного под холмом. Удостоверившись, что и без того тихие и приглушенные шаги хоббита стихли, Арвен выждала еще пару секунд, наклонилась в сторону Гэндальфа и тихо шепнула: — Прошу прощения, что отвлекаю от трапезы, но мы… Мы хотели бы некоторых объяснений. Сангрия с кивком поджала губы, продолжая держать сестру за руку и совершенно не желая ее отпускать или хотя бы отходить от нее на шаг в сторону. И пусть внешне они обе старались играть свои роли — очень иронично и драматично, да, Арвен? — каждая из них готова была кричать от ужаса. Она видела даже как старшая сестра, спускаясь с холма, пару раз с силой себя ущипнула, так что на предплечье, кажется, до сих пор белел след от ее ногтей. Он был таким же явным, ощутимым и заметным, как и весь окружающий мир вокруг. Сидя на деревянных лавках в домике Хоббита, маловатом для их роста, они ощущали запах сосны и дуба от мебели, чувствовали, как тканевая обивка касается открытой кожи, как ветер из приоткрытого окна легко треплет растрепанные волосы. Каждое из ощущений казалось таким реальным и настоящим, что мысль, о том, что все происходящее — сон, выглядела еще более глупой, чем все-таки реальность, перенесшая их в Средиземье. — Разумеется, — кивнул мужчина, сложив руки вместе. — Вы уже не первые, кто появился здесь из другого мира. Или других миров — это нам еще предстоит выяснить. Четырьмя днями ранее в окрестностях Гондора обнаружили двух детей четырнадцати лет. Близнецы, владеющие магией и практикующиеся в темных искусствах. Сейчас они остались под присмотром в Минас-Тирите, куда и мы с вами отправимся вместе с Фродо и еще тремя хоббитами. — А как именно мы все здесь… оказываемся? — уточнила Арвен с прищуром, тут же оглянувшись на сестру после того как почувствовала, что Сангрия все-таки выпустила ее руку из своей, поднялась с лавки, на которой они сидели вдвоем и сделала пару шагов в сторону одной из картин, висящих в комнате-столовой. — Только не говорите, что не знаете, я вас прошу. Умоляю. — У меня есть предположение, — понизив голос, осторожно протянул Гендальф, словно прислушиваясь, не раздастся ли нигде шагов хоббита, от которого, видно, что-то он все-таки хотел скрыть. — Магия близится к своему закату, но не собирается так быстро сдаваться. Это возвращает к давней легенде — о последней дочери Эру Илуватара, породившего наш мир, Сихир, олицетворяющей магию нашего мира. Если Сихир удастся выполнить все, что она успела задумать для своего спасения, магия переродится и продолжит жить. — А если нет? — уточнила Сангрия, неожиданно вклинившись в беседу, хотя и Гэндальф, и Арвен думали, что она их даже не слушает. — Тогда этот мир утратит всю свою прелесть, — пожал плечами Гэндальф, бросая в свою чашку несколько кусочков сахара. — Постепенно все прекрасное, каким его знаю еще я, погибнет, потеряет былой блеск и сияние, и мы придем к тому миру, который сейчас вам известен. — О, Арвен, а вы одинаково безрадостно представляете наш мир, — хмыкнула Сангрия, остановившись между двух портретов и взглянув себе под ноги, словно ее ступни зацепились за что-то, потом приманив за собой и взгляд, сейчас внимательно устремленный к пространству между двумя досочками. — А почему Сихир избрала именно нас? И тех, кто уже оказался здесь? И еще окажется? — нетерпеливо спросила Арвен, продолжая мысленно рисовать схему и вычеркивать вопросы из, вероятно, бесконечного списка. — А этого я знать уже не могу, — пожал плечами Гэндальф. — Вероятно, вы обе… Или одна из вас, хранит в себе ту крупицу магии, которая сейчас есть в пяти магах Средиземья. Арвен многозначительно кивнула, словно что-то поняла или запомнила, или наоборот, вспомнила из рассказов отца, хотя на самом деле ничего из этого не произошло. Как раз вернулся Фродо с глиняным горшком, на котором видны были подтеки, так что и нужда продолжать беседу отпала сама по себе. Он что-то торопливо рассказывал Гэндальфу, кажется, там было что-то о жизни Сэма и минувшей летней жаре, так что старый волшебник искренне удивлялся на половину реплик полурослика, но так и не переставал при этом набивать трубку. Арвен прикрыла глаза на несколько мгновений, пытаясь привести в порядок собственные мысли, которые роем пчел бесновались в ее голове. Да и судя по тому, как сестра пыталась отвлечься разглядыванием картин и интерьера, ей совершенно точно было не лучше. Может, даже чуть хуже — у Сангрии бывали моменты, когда она точно так же погружалась в собственные размышления, пропадая и переставая реагировать на внешний мир. И пусть вся семья к этому успела привыкнуть, сейчас сестра нуждалась в здравом сознании Сангрии как никогда прежде. — Арвен? Так откуда ваш народ, ты говоришь? — С северных территорий, — уклончиво ответила Арвен, даже не поняв, почему вдруг именно с Севера. Может, вспомнила Англию, где они прожили, или просто провела аналогию между бледной кожей сестры и холодами, которых они обе, вообще-то, боялись. Девушка бросила быстрый взгляд в сторону Гэндальфа, словно упрашивая его прийти на помощь. — Это неисследованные земли, далеко за Железными горами и Эсгаротом, — внес ясность волшебник, добавив словам Арвен правдоподобности. — Никогда не слышал, — ответил удивленно Фродо, стараясь освежить в памяти все невероятные рассказы Бильбо, в которых, возможно, говорилось об отшельниках с севера. Он ведь, кажется, ходил как раз в те земли, к Царю под горой и, может, что-то слышал. — Вы случайно не потомки эльфов? Я слышал, у них есть провиденье в крови. — Едва ли, — нахмурилась Арвен, надеясь, что несколько месяцев уроков актерского мастерства ее не подведут и она сможет не выдать себя и сестру. Может, много они о Средиземье и не могут знать, но получится соврать сейчас — и дальше их будут просто принимать за чужестранок из закрытых горами земель. — Эльвиденты, может слышал? Заметив, как Фродо задумался над ее испанским словом, Арвен едва заметно улыбнулась. Вот и свой язык у их народа появился. Ну и пусть это всего лишь испанский, никто все равно его здесь не знает. По крайней мере, она на это надеялась. Кажется, был какой-то эльфийский, которым отец владел едва ли не в совершенстве, а Сара учила на нем только ругательства (почему-то Арвен казалось, что все ругательства на эльфийском подруга отца придумала сама), либо реплики, необходимые для посещения бара. — Никогда, — наконец изрек Фродо. — Так… Какой у тебя план на этот раз, Гэндальф? — Пригласить навестить тебя нашего друга-короля и погостить месяц-другой в Минас-Тирите, — улыбнулся Гэндальф, выдыхая дым из своей трубки. — Сначала почтим память Эйводриэль, а спустя месяц Арагорн готов будет провести коронацию. — Да? Давно пора, — радостно заметил Фродо, разливая Гэндальфу и Арвен еще чая. Только сейчас он заметил, что вторая сестра не сидит за столом, не откликалась ни на одну реплику, и, кажется, так ничего и не съела. — Сангрия? Девушка, вздрогнув, сжала в руке крохотную обрамленную серебром на тонкой цепочке капельку, вытянутую из пространства между двумя досками в полу, даже не заметив своего действия, и оглянулась. — Так куда, говорите, мы сейчас идем? — спокойно спросила она, присаживаясь к сестре и успешно делая вид, что цепочка, захватившая ее внимание пару минут назад, вообще ее не интересовала и она даже следила за беседой. — Первым делом предупрежу Сэма, Пиппина и Мэри, а вы пока… Думаю, придете в себя? Вам ведь нужно время на сборы? А после этого двинемся на север, — пояснил Фродо, а потом бросил быстрый взгляд на Гэндальфа. — Возьмем лошадей? — Непременно, — кивнул Гэндальф. — Вижу, ты успел соскучиться по приключениям, друг мой? — Сейчас ничто не угрожает моей жизни, — ответил Фродо легко. — Да и я хотел бы увидеть друзей братства. Прошло уже… Полтора года? Гэндальф кивнул, после чего сестры, продолжающие что-то шепотом между собой обсуждать, да так тихо, что Фродо, увлекшись беседой с волшебником, даже не замечал, что они погружены в свою беседу, и все это время думал, что и гостьи их увлеченно слушают. Закончив завтрак прежде обычного из-за раннего пробуждения, Фродо наспех собрал вещи, достав из шкафа подарок эльфов — плащ, переживший все его путешествия. А предстоящее еще и обещало быть спокойнее и проще. День памяти по погибшей подруги сменят подготовки к коронации вернувшегося короля и последующей свадьбе Арагорна и Арвен, так что празднества наверняка затянутся на все лето. И Хоббиты по части празднеств были большими специалистами, так что появление Гэндальфа в этот раз, даже не смотря на результаты прошлого, радовало, как и всегда. Фродо думал еще о том, что празднества и встреча с Братством кольца поможет ему раз и навсегда отпустить свои кошмары и осознать, что Мордорской угрозы больше нет, а впереди — только спокойная славная жизнь. Вот только друзья о славной жизни и не подумали, едва услышали утренний стук в дверь с радостным призывом Фродо собираться в путь на Минас-Тирит. Пусть у них кошмаров не было, а с дождями не ныло плечо после ранения назгула, каждый что-то потерял и обрел в этом путешествии, сохранив свой, хотя бы один, маленький, может, для всех остальных незначительный, но кошмар. Кошмар, который непременно вспомнился, как только с верхних полок и спрятанных под табуретами кладовки коробок были вытащены эльфийские плащи, пережившие не одно кровопролитие, а походные мешки постепенно заполнились запасами на путешествие, пусть не опасное и не долгое, но все-таки предвещающее новое приключение. Никто не знал, чего именно ждать дальше. В том числе и две сестры, тихо сидящие в комнате, которую Фродо предложил им для того, чтобы расслабиться перед дорогой и переодеться — они и сами понимали, что ни одна в свое длинном платье, ни другая, в спортивных штанах и куртке, особенно не вписывались в околосредневековый мирок и предстоящую поездку на лошадях. Узнав, что у народа эльвидентов настолько другие порядки, что даже одеваются и живут они по другому, Фродо предложил даже всю одежду, какую только смог им найти, для того чтобы далекие гостьи Гендальфа, судя по всему до сих пор не пришедшие в себя от новости о путешествии, нагрянувшем на них также внезапно, как на Фродо почти три года назад, а потому боящиеся любого внимания, не привлекали его еще больше. — Коллективных снов и галлюцинаций не бывает, да? — шепотом спросила Сангрия, как только Арвен вернулась в комнатку с двумя длинными рубашками (на рост сестер севших, впрочем, как обычные рубашки), жилетами, наверняка не придущимися в пору, и брюками — короткими для них, но хотя бы подходящими по размеру. — Мы перестали видеть одинаковые сны, когда тебе было семь, а няня перестала показывать нам мультики про принцесс, сказав, что мы их и без того наизусть знаем, — согласилась Арвен, подав комплект одежды сестре и взглянула на немного потерянную сестру. Она помнила, когда последний раз видела Сангрию такой — не по ее годам серьезной, но немного заплутавшей в мыслях. Кажется, точно также она сидела на своей кровати тринадцать лет назад, когда позвонили из больницы и сказали, что мамы не стало. Отец пусть и пытался говорить тихо, ограждая их от всего, но по тому, как сникли его плечи — а за всеми ночными звонками с тех пор, как мама обосновалась в больнице, они подглядывали со второго этажа — как дрогнул голос, попросивший повторить все еще раз. Арвен тогда просидела на ступеньках лестницы несколько минут, наблюдая за отцом, сидящим на полу, продолжающим сжимать в руке телефон, из которого уже не доносился ничей голос, и тихо-тихо плачущим, шепча имя мамы. Когда Арвен вернулась в их с сестрой комнату, то та сидела на кровати, разглядывая носки белых тапочек-зайцев, разумеется, купленных еще вместе с мамой, и даже не плакала, но ничего и не произносила, точно как и сейчас — смотрела на босые ступни, сидя на постели гостевой спаленки большого дома, и думала о чем-то бесконечно далеком, только бы не думать о сейчас. — Mi infanta, — шепнула Арвен по испански, присев перед сестрой на корточки и привлекая ее внимание. — Кажется, все это — реальность, в которой мы оказались вместе. Или коллективное помешательство. — Одно на двоих, — усмехнулась Сангрия, бросив взгляд на цепочку, болтающуюся на шее сестры. Расколотое на пополам сердечко (вторая часть была на цепочке на ее шее), которое они купили в Уэльсе, первый раз приехав на британские острова. — Справились с переездом на другой конец Европы, справимся и с выдуманным миром. — Вместе, — кивнула Арвен, крепко обнимая сестру и выдыхая. Она не одна боится. Сестра тоже. Не только к ее сердцу подступает паника — к сердцу Сангрии тоже. Младшая сестра думала о том же — пока Арвен здесь, как была рядом последние девятнадцать лет ее жизни, ничего плохого произойти не может. Просто невозможно, чтобы произошло что-то, с чем они не справились. Да и ведь наступило, вроде бы, мирное время? — Надеюсь, папа нас не потеряет, — шепнула Арвен, так и не отпуская сестру из объятия. — Думаю, что-что, а путешествие в Средиземье мы ему объяснить сможем, — хмыкнула младшая сестра, уже представляя себе, как все время, что проведут в этой коллективной галлюцинации, они будут выдумывать реакцию отца в ответ на их рассказах. Ни одна из них, правда, не сказала вдогонку слов “если вернемся”, пусть каждая так подумала. Осознание реальности пришло, как только они произнесли все друг другу вслух, стоя посреди абсолютно реальной комнатки абсолютно реального дома не менее реального и дружелюбного хоббита, живущего в Шире в Средиземье. А потому произносить вслух то крохотное допущение, что что-то может случиться и они не возвратятся, ни одна из сестер не могла себе позволить. Если уж этот мирок реален, то вслух они теперь обязаны произносить только хорошее — чтобы с ними только так и происходило, ведь мечта отца о приобщении дочерей к миру Средиземья, которую он не меньше тысячи раз произнес вслух, наконец сбылась.***
Сангрия, покрепче взяв уздечку своей лошади в руки, оглянулась на дом Фродо Бэггинса и на их с сестрой машину, что сейчас скрывалась на холме за буйным цветом и ускоренным Гэндальфом ростом травы и кустарников. Сейчас ведь конец весны — это никого нисколько не удивит. Да и их не должно. Наверное. Ни она, ни сестра до сих пор не осознавали происходящего. Все казалось слишком реалистичным, милым, теплым сном. Почему-то здесь, в Шире, даже не было никакой паники. Хотя, казалось бы, именно паника накатить уже должна. Они оказались в, черт возьми, выдуманном писателем мире, который так обожал отец. Но страшно почему-то не было. Может все эти ландшафты отдаленно напоминали деревню, в которой они иногда бывали летом, на западе Испании, и создавали ощущение дома, может, во сне просто невозможно испытать панику. Сангрия не знала ответа и не знала, может ли как-то проверить все это. Она не знала, стоит ли убеждать себя в том, что это все сон, тогда как все ощущения были реальными — покачивание на лошади, стук копыт пони и лошадей, блеск волос сестры впереди под светом ласкового солнца Шира, почему-то теплая, едва ли не раскаляющаяся с каждым часом цепочка с камнем, случайно найденным в доме Фродо и наверняка кем-то там когда-то давно потерянная. Она, правда, даже не знала, почему никому о ней не сказала, да и не заметила, как именно спрятала ее в карман штанов, но так явно ее сейчас ощущала. Заметив, что Арвен поравнялась с Гэндальфом, вероятно, о чем-то спросить, и едва ли это были какие-то праздные разговоры, Сангрия чуть ускорилась, приближаясь к ним и уходя чуть вперед от плетущихся за ними пони. — А вы разве не волшебник? Неужели невозможно переместиться в Минас-Э… В то место, куда мы идем, с помощью магии? — Магия иссякает, — напомнил Гэндальф. — И даже в самые светлые времена она не работала так, как ты представляешь. Есть границы магии и границы ее использования ради сохранения баланса. — А жаль, — пожала плечами Арвен и оглянулась на сестру. Та повторила ее жест почти зеркально, и они обе, осознав это, усмехнулись, и этот простой жест, пожалуй, был их первой улыбкой. Был первым, что заставило их улыбнуться искренне, не боясь что-то раскрыть. И единственное, о чем оставалось надеяться, чтобы эта улыбка в этом мире не стала для них последней.
