Фэсовый

      Окинув внимательным взглядом пустующий буфет, я аккуратно вылез из-за холодильника. Нахлобучив любимый картуз и одернув полы белой косоворотки, начал придирчиво разглядывать себя в небольшое зеркальце, которое хранил в ларце под кухней. Когда-то я без спросу одолжил зеркало и шкатулку у Оксаны. Нехорошо, конечно, но у нее так много вещей, что она, кажется, и не заметила. Ну вот, опять замарался! Я тут же начал отряхиваться от пыли.       Ой, мамочки мои, что же это делается! Им бы лишь за разбойниками да убивцами гоняться, а дома наводить порядок кто будет?.. И нечему удивляться, что я назвал ФЭС домом. Во-первых, сами сотрудники здесь проводят больше времени, чем по своим хатам. Особенно те, что в белых халатах сидят. Другие, в чёрных костюмах, иногда куда-то отъезжают. Поначалу я переживал, но ничего за столько лет привык уже. Во-вторых, для меня здание ФЭС и есть самый настоящий — пренастоящий дом.       Ох, а я не представился? Как неловко-то вышло… Я Фэсовый. Никогда не слышали? А вот мой братец, домовой, уже много веков у всех на слуху. А моего двоюродного брата (он себя правда больше кузеном называть любит) знаете, Оле Лукойе? Ну вот, уже лучше. Я как раз младшенький. Вот только не надо про «младший вовсе был дурак»! Это может у людей и правда, но у нас все по-другому устроено. И вообще, из всей родни у меня почти самое сложное житье-бытье! В деревнях домовые за одной избой смотрят, а городские, и того легче, — за квартирой (нет, ну и странные существа эти люди, удумали же, вселяться в какие-то муравейники!), а мне за офисом целой службы приглядывать надо.       Домовым, опять же, в чем проще, ночью все их подопечные спят, а наши сотрудники работают почти круглосуточно. Иногда, кажется, была бы воля Галины Николаевны, она бы им фару на лоб прилепила, чтобы они и ночью работали. Это не я так думаю, это Костя Лисицын как-то, возмущаясь объемами работы, Юле такой анекдот рассказал. Спасаюсь только своим картузом. Помните сказку про шапку-невидимку? А у меня фуражка такая. Я бы хотел ещё форменную, с кокардой, как у наших доблестных офицеров. Уже столько раз перетряхивал весь склад, моего размера все никак нет, а в те, что там есть, я, пожалуй, целиком могу поместиться.       Что ж, начинаю плановый вечерний обход, напевая под нос:       «Не ветер бушует над бором,       Не с гор побежали ручьи,       Мороз-воевода дозором       Обходит владенья свои».       Так-так, столешница чистая. Ну ещё бы! Последним чай пил Котов, а он, да будет вам известно, интеллигент в третьем поколении, не то что некоторые… Я, кстати, от него и услышал впервые эти строки. Костя ещё любит про: «озарены луной ночевья, бесшумной мыши полевой». Но мне эти стихи абсолютно не нравятся, и мышей, к счастью, у нас нет — ни шумных, ни бесшумных. Я бы не допустил такого безобразия.       Почесав окладистую бородку и задорно щелкнув каблуками кирзовых сапог, я продолжил осмотр вверенной территории.       Обычно я начинаю с лаборатории, так как она ближе всего к моему жилищу, но сейчас там, несмотря на поздний час, столпилось слишком много народу. Брызнуть бы им сладкого молока в глаза, чтобы спали и не мешали наводить порядок! Но, когда я поделился этой идеей в письме со своим кузеном, он строго-настрого запретил это делать. Сказал, что могут обвинить в диверсии. Я до сих пор не выяснил, что это, но звучит жутко. А начну-ка я сегодня с тира. Игорь и Таня все равно в лаборатории, под ногами путаться как раз не будут. Хотя если бы они меня видели, сказали бы, что это я у них под ногам мешаюсь, но мы-то с вами понимаем, что это, конечно же, не так. Нет, вы не подумайте, я люблю наших баллистиков, но как-то раз Шустов чуть не наступил на меня, спеша доложить начальнице о результатах экспертизы. К тому, что второй великан, Майский, ходит как слон в посудной лавке, я давно привык, но от обычно аккуратного Игоря такой подлянки не ожидал.       Хотя… может это была месть за то, что я, будучи совсем юным, перемешал его гильзы? Они такие блестящие, красивые, да и запах от них просто потрясающий! В общем, я не смог удержаться и поиграл с ними. Ох, как капитан был зол! Я и не знал, что он может так сердиться! Но все же думаю, что Игорёк у нас незлопамятный и чуть не раздавил меня не нарочно.       Морг — мое нелюбимое место. Здесь, как и в лаборатории, всегда много стеклянных баночек с противным запахом, но к тому же еще и вечно холодно. Тут много тех, кого забрал мой еще более дальний родственник, чем кузен Оле Лукойе. Зовут его так же, как и двоюродного брата. У людей ведь тоже есть одинаковые имена. Например, и Котова, и Лисицына называют Костями, а Майского и Белозёрова — Серёжами. Однако, у этого, самого старшего из моей родни, есть и иное имя — Смерть. Его часто вспоминают в этих стенах. То и дело слышно: «Смерть наступила около суток назад…», «Причиной Смерти является механическая асфиксия…». У Смерти самая страшная и ответственная обязанность, именно он провожает из нашего мира в иной. А не какой-нибудь там Харон, как некоторые считают.       Единственное, что заставляет меня сюда спускаться, это человек, который постоянно находится со Смертью бок о бок, но лично ещё не встречался с ним — Валентина. Были моменты, когда тот, второй Оле, уже ожидал её, но, к счастью, напрасно. Из всех женщин в ФЭС она мне нравится больше всего, хоть и работает в этой жути. И как только не боится, диву даюсь! Повезло ее домовому! Пусть и говорят, что не красна изба углами, а красна пирогами, но я уверен, что у нее изба всем красна. ФЭС я, конечно, ни на что не променяю, но был бы я не Фэсовым, а домовым, жил бы у нее. В хате чисто как в морге, на кухне как будто всегда Скатерть-самобранка, трое деток. О чем еще может мечтать Хозяин дома?       Так, кто это тут у нас в буфете ошивается… А, Степан заступил на дежурство. Ох, если у Вали самый счастливый домовой, то у этого бедолаги вообще долгое время домового не было. Да, представьте себе, и такое иногда случается. Я о нем всегда стараюсь заботиться больше, чем о других. Вот и сейчас, он чай себе уже налил, а поесть ничего не достал. Ну-ка, где здесь конфеты оставались? Стоило мне только пошуршать в шкафу, как он тут же распахнул дверцу. Молодец, быстро нашел, хороший оперативник. Ешь сладкое, тебе в детстве этого часто не хватало. Да и сейчас ты вон какой измученный на этой службе. Покимарь, а я тебя пледом укрою. О, послушался! И глаза стали слипаться даже без прысканий молоком. Ну еще бы, с такой работой…       Вот и Лисицын пришел перекусить. Вроде и человек он не плохой, но простой как летящий кирпич. Это я уже от Майского фразочек нахватался. Зато опытный сыщик и отличный товарищ! Может это о нём мой дедушка напевать любил?       «И знаю я: когда придётся круто,       Когда слепая молния в лицо блеснёт,       Простой, как правда, в трудную минуту       Ильич ко мне на выручку придёт».       Ах нет, постойте, он же Константин Львович. Нужно у товарища майора спросить, будет ли соблюден стихотворный размер, если переделать с его отчеством. Да, не удивляйтесь, Костя у нас еще и поэт. Лично мне его творения нравятся даже больше, чем про эту дурацкую мышь!       Сердобольный я стал в последнее время, неужели старею? Переживаю я за Костю, у него хоть и есть домовой, но такой прескверный, такой лодырь! А сам он с этим чертёнком не справляется! Хозяйка ему в дом нужна, Хозяйка.       Так, из лаборатории основной народ разошёлся, поди остался только Тихонов на клавиатуре. Подозреваю, что она нужна для чего-то еще кроме сна, но за все годы я так этого и не выяснил. Ну надо же, даже Ванька домой ушел, только Таня с пробирками возится. Какой абракадабры я за эти годы только не выучил: клавиатура, пробирка, алиби, бррр... О, а вот и помощник рядом с ней. По правде говоря, от Майского помощи в лаборатории, как от меня в допросной, но последнее время он частенько тут околачивается. Конечно, дело молодое, как и Костя, Хозяйку в дом ищет.       Сначала в Сергее мне не нравилась его излишняя шумность, но я изменил свое мнение после того, как увидел его растрепанным. Как напевал один шут: «Тирлим-бом-бом, тирлим-бом-бом, клянусь своим дурацким лбом!» Да что там лбом, я готов поклясться собственным картузом, но выглядел он как истинный домовой, только увеличенный в размерах, раз эдак в сто. Еще мне всегда импонировало, что во всей службе только мы с ним носим бороду, у меня она, конечно, подлинней и погуще, но у него тоже ничего.       «Но помни всюду и везде,       Вся сила карлы — в бороде!»       Замечательные стихи, но они уже не принадлежат перу Лисицына. Хоть Костя и начинающий поэт, но в литературе он откровенно слабоват. Помнится, как-то даже Пушкина с Некрасовым спутал…       Если грустящему в одиночестве Лисицыну помочь мне пока нечем, то здесь подсобить проще простого, нужно только момент поудачнее выбрать. Ловко забравшись на стол, я стал выжидать, когда рука Татьяны с цветной жидкостью в стекляшке окажется в зоне моей досягаемости. Рааззз, резкий удар небольшим, но увесистым кирзачом, и пробирка разлетается в дребезги. Вот не зря я как-то подсматривал, как Серёжа тренируется! Пригодилось ведь!       — Почему я до ужаса неловкая! Ни машину водить, ни экспертизу провести нормально не могу! Ума не приложу, как так получилось! Меня же Рогозина теперь убьет! — расстроилась Белая.       — Танюш, ну чего ты, — майор ободряюще обнял девушку. — Не переживай, давай Гале скажем, что это я разбил? Силу не рассчитал и в руке сжал сильно?       Выручайте, выручайте девушку в беде, товарищ офицер. Дальше он, пожалуй, и без моей помощи справится. Уж в чем в чем, а в общении со слабым полом опыта ему не занимать. Только вот с Белой ему гораздо сложнее, чем со всеми предыдущими девицами….