Фэсовый

      Как и любой домовой я люблю бывать в конюшне, которую у нас называют на французский манер «гаражом». Правда, русских коней у нас нет, сплошные «японцы» да «британцы». Эх, а здорово было бы Галине Николаевне разъезжать на орловском рысаке! Или Майскому на владимирском тяжеловозе… Но вместо настоящих лошадей отечественного производства, в ФЭС только иностранные автомобили. Слышал, что их ещё называют динозаврами современности*. А что, похожи, особенно когда глазами зыркают или сигналят так, что уши закладывает. Да и носятся они быстрее, чем любой табун, точно как тираннозавр какой-нибудь…       Прохожу между серебристыми мустангами, ласково проводя рукой по литым дискам. Хороши они всё-таки, хоть и вонищи от них. А ещё говорят, что разит как от козла.       «От прадеда пахло ромашкой и мятой,       Я пахну бензином и синим огнем.       Сто дюжих коней под капот я запрятал,       А прадед везде успевал на одном».       Зря я про поля вспомнил, в деревню сразу захотелось. На печи погреться, молочка парного отведать, в баньку сходить. Эх, размечтался…       Ностальгируя по детству, прохожу по коридору и вижу такую картину: один из охранников ведёт Аристова в наручниках. Эй, ты чего совсем без царя в голове? Он майор полиции, а не тать какой-нибудь! Останавливаюсь и сердито трясу кулаком. Ноль внимания. Сплюнув от злости, бегу вслед за конвоем. Я слышал, конечно, что своих надо бить так, чтобы чужие боялись, но если сажать своих, кто же чужих ловить будет?..       В последний момент успеваю прошмыгнуть за тяжёлую дверь.       Зайдя в камеру, Аристов замирает на мгновение. Затем разминает натертые наручниками запястья и тяжело опускается на нары, ослабляя галстук. Роман Евгеньевич, за что же вас так? Сначала разжаловали, теперь сидишь за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой… Хотя какой молодой, раз уже до полковника дослужился. От снятых звезд он моложе, конечно, не стал, только озлобился. Тяжело ему в коллективе, да и коллективу с ним, но это не повод сажать человека под замок.       Через какое время слышатся шаги по ту сторону двери. Неужто одумались, али совесть взыграла?       Предварительно помявшись, кто-то постучал и распахнул дверь камеры.       — Товарищ майор, вам передать велели.       Конвоир ставит на стол тарелку с бутербродами и бутылку минералки.       А Рома вдруг засмеялся. Охранник покосился на него и поспешно вышел. Аристов же вытянулся на твердом ложе и, положив руки под голову, запел:       «За хлеб и воду, и за свободу       Спасибо нашему советскому народу!       За ночи в тюрьмах, допросы в МУРе       Спасибо нашей городской прокуратуре!»       И опять разразился смехом. Мне почему-то стало жутко. Может его и закрыли, что он, это самое, немного того? Хорошенькое дело. Сначала довели человека такой работой до сумасшествия, а теперь за это же посадили. Что же делать, что же делать… Заложив руки за спину, бесцельно наматываю круги по камере. Ох, и что за оперативники пошли, самих спасать то и дело надо.       Замираю, глядя на Рому практически в упор. Он уже отсмеялся и каким-то отрешенным взглядом смотрит сквозь меня. От этих черных глаз я поежился и на всякий случай проверил наличие картуза. Все в порядке, он меня не видит. Тяжело вздыхая, поглаживаю бородку. Видно услышав мой вздох, он склонил голову набок и, чуть сощурившись, цепким взглядом окинул пол. У меня сердце в пятки ушло практически буквально. Задержав дыхание, я начал постепенно отступать, не поворачивать к Аристову спиной. И нечего удивляться или обвинять в трусости! Посмотрел бы я на вас в камере с умалишённым майором один на один! Рома ещё какое-то время пялился в пустоту, а потом вновь вытянулся на нарах.       Тишина такая, что можно сверчка заводить. Так и сидим с Ромой, как два узника. Интересно, он над своим поведением думает или план побега планирует? Время в заточении тянется, как густой кисель. Аристов, прекрати молчать, за это время можно придумать, как в Форт-Нокс попасть, а тут всего лишь нужно из камеры выбраться! Предприми хоть что-нибудь!       Наконец-то меня услышал какой-то их полицейских бог, и дверь отворил молодой лейтенант.       — Товарищ майор, Вас Рогозина к себе вызывает. Просила передать, что все обвинения сняты.       Фух, хорошо то, что хорошо кончается! Решив, что дальше Аристов сам разберется, беру курс на буфет, чтобы отдохнуть от многочисленных приключений.       Быстрым шагом пересекаю коридор, но вдруг отшатываюсь и вжимаюсь в стену при виде грузовичка с пробирками. К счастью, служебные машины доблестных офицеров по коридорам ещё не разъезжают. Интересно, а для кого тогда этот грузовик? Для меня он маловат будет, а уж про экспертов вообще молчу… Поскрипывая на бегу кирзовыми сапогами бегу вдогонку машине, чтобы выяснить, кто же ей управляет. В голову лезут дурные мысли, что они кого-то завели без моего ведома.       Уф, ну и шустрое авто! Долго мне ещё бежать, если бы оно не врезалось в туфли Галины Николаевны. Ой, что-то будет. Этот лихач, поди, не знает, что за наезд на пешехода полагается ответственность вплоть до уголовной. Злорадствую в предвкушении выволочки водителю. И пусть не думает, что его отпустят как Аристова. Тут вина налицо, сама Галина Николаевна с поличным поймала!       Удивительно, но в кабине пусто. То есть вообще. Неужели люди почти смогли разгадать секрет ковра-самолёта? Сначала машина-самоход, а потом и до летающих ступ с метлами недалеко.       В коридоре появляется Шустов, забирает чудо-транспорт и что-то объясняет начальнице. Из их диалога я, честно говоря, мало что понял, но Игорь явно был расстроен, причем не из-за машины. Капитан забрал грузовик, и мне теперь не узнать, как же он ехал без шофера.       Так кто же всё-таки управляет моторами машин и человеческими сердцами?..       Мысленно посочувствовав Игорю, направляюсь в буфет, из которого с гордо поднятой головой выходит Юля, а за ней поникший Лисицын. Опять отшили Львовича, тут и к бабкам ходить не нужно. Так-с, Сереже я помог, сейчас и Костику подсоблю. Беру разбег, разгоняюсь быстрее мустанга и врезаюсь в Юлин каблук. От неожиданной подлянки капитан охнула и уже собралась спикировать на пол, но вовремя подоспевший Костя не дал ей этого сделать. Ой, как растерялись-то сразу, как засмущались… Дети малые, а не офицеры МВД. Но зато из конторы вместе ушли. А знаете почему?       «Почему, дружок, да потому,       Что я жизнь учил не по учебникам.       Просто я работаю, просто я работаю,       Волшебником. Волшебником…»