Там, где ты рядом

Baby, I've been here before

I know this room, I've walked this floor

I used to live alone before I knew you

Он не спросил, хочет ли этого Баки, но предупредил, что они могут вернуться обратно в любой момент. Баки не знал, что ответить на это — потому что не знал, куда они направляются. Потом Локи попросил его закрыть глаза. И Баки закрыл. Темнота под его веками покрылась изумрудным сиянием. Живых пальцев коснулись пальцы Локи, и Баки обхватил их — потому что стало тревожно. Потому что он не понимал, что происходит. Потому что — чёрт побери — ему просто захотелось взять Локи за руку. И никогда не получалось признаться себе в подобных желаниях с первого раза. Он бестолково боролся с собой и проигрывал одновременно в двух битвах: не чувствовать и не бояться чувств. Он чувствовал. И невыносимо боялся — Локи ощущал его страх, Баки знал это. А ещё знал, что они многого не показывали друг другу, и всё равно — оба видели достаточно, чтобы осознавать это. — Баки?.. — тихо позвал Локи, погладив большим пальцем пальцы Баки. — М? — Ты мне... ты веришь мне? Баки кивнул, не задумываясь ни на секунду. — Открой глаза. Подняв веки, Баки поморгал, привыкая к свету. Они стояли на улице — на странно тихой улице. Локи спросил: — Ты узнаёшь? — Что? Локи повёл головой вбок, и Баки оглянулся; потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём говорит Локи. — Как ты...? — пробормотал Баки, глядя на дом, который казался невыносимо знакомым — он и был невыносимо знакомым. Локи отпустил его руку и свернул с тротуара, чтобы перейти дорогу, — Баки двинулся следом, не уверенный, что действительно хочет этого. Но он шёл, глядя на бёдра Локи, — то ли не решался поднять взгляд, то ли просто не мог перестать смотреть. Страха не было — спокойствие грело изнутри, словно зажжённая уютным осенним вечером свеча. Проведи над пламенем рукой, и оно не погаснет, лишь лёгкой дрожью колыхнётся от нежного и осторожного движения. Дверь открылась с привычным усилием, только теперь, когда он — суперсолдат, это и не было усилием; он наконец поднял взгляд, и сердце болезненно сжалось. По лестнице он поднялся следом за Локи, а вот у квартиры они остановились. Баки спросил с ухмылкой, пряча за ней рождающееся волнение: — Ломать будем? Усмехнувшись, Локи просто открыл дверь, и Баки заметил, что ручку опутали нити магического сияния. Покачал головой. Всё-таки они вламывались в квартиру — в квартиру Баки, но вламывались же! — А мы не... ломаем таймлайн, или чем там ещё такое грозит? — Неа. Ты не дома сейчас. Если мы что-нибудь положим не туда, где оно лежало, я всё поправлю. — Понятно. Что тут было понятно, а что не очень, Баки пока не разобрался. Как и в том, почему дрожали ноги, когда он заходил в квартиру. Он помнил её. Хорошо помнил. Оказалось, помнил даже запах; сделал пару шагов по коридору, тихо-тихо, словно пол и стены не хотел тревожить, и остановился, опустил веки. Глубоко вдохнул. — Это реальность или иллюзия? — спросил, когда прошёл по коридору в сторону кухни и замер в дверном проёме. — Как тебе будет угодно, — ответил Локи, остановившись за спиной Баки. — Это реальность или иллюзия?! Голос поднялся до крика; Баки резко развернулся, чтобы посмотреть в голубые глаза. Его затрясло ещё сильнее. Локи сказал спокойно: — Это реальность, Баки. Тогда Баки поджал губы, кивнул. Окинул кухню взглядом. Да ведь таких — сотни, тысячи; холодильник, плита, тумбы и шкафы древесных оттенков, небольшой обеденный стол. На столе — чашка из-под кофе; опять куда-то убегал утром и забыл помыть, и опять останется желтоватое пятно на дне чашки. Сейчас Баки чаще всего пользовался посудомоечной машиной: удобно и меньше шансов, что раздавит какую-нибудь тарелку бионикой. Но тогда у него и бионики не было. — Какой тут год? — Тридцать девятый. Локи уселся за стол, наблюдая за Баки, но не навязчиво, а словно за ребёнком на детской площадке. Будто следя, чтобы тот не расшиб себе лоб. Баки дёрнул уголком рта от этой мысли, и он точно не был ребёнком, за которым вот так нужно присматривать; но почему-то от взгляда Локи в груди стало тепло. Потому что глаза голубые были внимательно-нежными. — Всё в порядке? Баки кивнул. Ещё раз прошёлся взглядом по кухне, медленно вздохнул — пахло кофе и мылом — и вышел в коридор. Двинулся в сторону спальни. Зайдя внутрь, с лёгкой улыбкой окинул взглядом полку с книгами и лежащий на столе открытый блокнот. Совсем ещё зелёный, совсем ещё не знает, что стоило бы прятать свои секреты от таких вот путешественников во времени. Лучше не трогать, лучше не закрывать блокнот, Баки помнил, поэтому присел на край кровати. Осознал, что в комнате один. Позвал: — Локи! И тот неспешно, едва слышно пришёл с кухни, появился в дверном проёме спальни и наклонил голову на дверной косяк. — Подумал, что тебе захочется побыть с этим наедине. Пожав плечами, Баки ответил: — Не знаю. Я не... не чувствую, что это дом. Мой дом. Теперь — не чувствую. Тёплая улыбка, ещё несколько неспешных шагов, и Локи сел на кровать рядом с Баки — не вплотную, между ними как раз помещались две ладони, и мизинец Локи коснулся мизинца правой руки Баки. Из-за этого дыхание на несколько секунд замерло. — Я понимаю. Баки повернул голову к Локи, взглянул в его глаза. — Как ты себя чувствовал, когда вернулся в Асгард? — Это Новый Асгард, Баки. Но, да, ты прав, первое время было нелегко. Знаешь... — Локи откинулся на кровать, опираясь на локти, и его волосы стекли с плеч и спины чёрными волнами. Завораживающе. — Дом... Я потерял Асгард, как свой дом, когда узнал правду о своём происхождении. — Я слышал, что вы с Тором не... — Баки замолк, не договорив. — Не братья, не по крови, да, не смущайся, говори, как есть. — Локи мягко усмехнулся. — Моего дома не стало, потом не стало меня, а потом не стало... таймлайна, который я сломал своей выходкой. — Какой, кстати? Хитро оскалившись — трепло, — Локи проговорил: — Я украл Тессеракт. Вообще-то, виноваты Мстители со своими путешествиями во времени, но они спасли половину Вселенной, и тебя в том числе, да и меня, в каком-то смысле, тоже, так что будем им благодарны. Так о чём я? О таймлайне. Когда я оказался в УВИ, то места, в которое я мог бы вернуться, не стало вообще. Я был потерян в странном, непонятном месте среди странных, непонятных людей, которые мне не доверяли. У меня не было дома. — Локи выдержал драматическую паузу, вздохнул, пока Баки отвёл взгляд от его глаз и перевёл на губы. — До определённого момента. — Ещё одна драматическая пауза, и Баки даже улыбнулся этому. — Знаешь, Баки, я осознал кое-что важное о том, что мы называем домом. — И очевидное, похоже. — Оно становится очевидным, когда ты это чувствуешь, да. Что дом — это не место, а люди, с которыми тебе хорошо. Поэтому я обрёл дом в УВИ, когда у меня появились друзья. Как и теперь я ощущаю Новый Асгард своим домом, потому что там у меня есть брат и Любовь. Поэтому я чувствую себя дома в Башне Мстителей, когда ты там. Поэтому и сейчас я чувствую, что я дома. Лицо Баки дёрнулось, словно не могло определиться, какую эмоцию выразить. — Я не имел в виду, что я... — Баки запнулся. — Я не имел в виду, что я чувствую себя здесь не дома, потому что... То есть, дело не в тебе... — Я знаю. И рука, изящная, прохладная, накрыла живую кисть Баки, лежащую на кровати. Серые глаза обвели каждый палец Локи медленным взглядом. Внутренности превратились в тонкий листик, трепещущий на ветру. — Расскажи мне о своём доме, — попросил Локи. — Ну... Я тоже долго был потерян в странном, непонятном месте среди странных, непонятных людей. А потом — просто в странном одиночестве. Знаешь, Стив всегда был моим другом и всегда им будет, но мы... в двадцать первом веке наши отношения уже не были... прежними. Я ему не доверял. Просто потому что я никому не доверял. Себе, в первую очередь. Так что впервые я почувствовал себя дома с Сэмом. — А Мстители? Ну, ваш... обновлённый состав. — Всё... непросто. Ну, мы в хороших отношениях, хоть они и бесят, особенно Уокер... — Знаешь, я догадываюсь, зачем они нужны тебе, Баки. — Правда? — Баки ухмыльнулся. Локи кивнул. Тогда Баки лёг рядом, на бок, подперев голову рукой. Положил бионику на живот Локи, но тут же убрал. — Тебе, Баки, очень нужно кого-то защищать. Тебе на глаза попалась кучка неудачников, которых потрепала жизнь, ты помог им собраться в команду, которую по странной случайности нарекли Новыми Мстителями. Ты — опекун кучки неудачников, и тебе это нравится. Из груди Баки поднялась вибрация беззвучного смеха, и он опустил голову, улыбнулся. — Я прав? — Ммм... Да, я думаю, да. Локи тоже улыбался. Он протянул руку, коснулся щеки Баки, пальцы легко погладили щетину. Баки спросил: — Знаешь, как я выглядел в тридцать девятом? — Да, я видел тебя, когда наблюдал и подбирал момент, когда нам лучше прийти сюда. Голубые глаза сузились вдруг. Локи рывком поднялся с кровати и, потянув Баки за ноги, стащил его с кровати тоже. — Ещё одна идея. Пойдём. Баки знал, что когда у Локи есть идея, с ним спорить не надо. Поэтому пошёл следом за ним в ванную комнату. Сел на появившийся из воздуха в магическом сиянии табурет и выжидающе уставился на Локи в отражении зеркала над раковиной. Локи забрался в шкафчик, взял оттуда бритву, помазок и крем для бритья, из воздуха достал ножницы. Баки закатил глаза. — Салон красоты «У Одинсона»! «Сбреем с вас двадцать первый век»! — произнёс он с ухмылкой. — Ой, не ехидничай. Лучше умойся. Это тебе не современный «вжик-вжик», здесь всё серьёзно. Рассмеявшись, Баки умылся горячей водой, промокнул лицо полотенцем и сел на табурет спиной к зеркалу. Фразу «здесь всё серьёзно» подтверждало сосредоточенное лицо Локи, пока тот покрывал кремом для бритья щёки Баки. Раскрыл бритву — острое лезвие дерзко звякнуло — и предупредил: — Осторожно. А не то перережу тебе глотку. Моргнув в знак согласия и в знак обещания быть осторожным, Баки расслабился, готовый к тому, что руки Локи будут направлять его, как тому будет угодно. И они направляли бережно. Касались аккуратно, так, что даже острая бритва ощущалась мягким пёрышком. Локи то приближался — лицом к лицу, и тогда дышать становилось труднее, то отстранялся, и тогда снова хотелось ближе. Голубые глаза следили за лезвием, но иногда бросали короткие взгляды в серые. Скулы Локи, линии его челюсти были острее бритвы, и Баки не мог отвести от них взгляд. Закончив с лицом, Локи взял в руки ножницы. Волосы Баки полетели на пол — сначала длинными, неровными прядями, а потом Локи взялся придавать причёске форму. Хотелось снова что-нибудь съехидничать, но Баки слишком наслаждался происходящим, чтобы нарушать хрупкое нежное молчание. Первым нарушил его Локи: — Почти готово. Он взял полотенце и вытер с щёк Баки уже подсохший крем для бритья. Баки взглянул в голубые глаза — долго, с теплом, так, что в конце концов Локи усмехнулся и кивнул на зеркало. Баки развернулся на табурете и взглянул на себя. Причёска не удивила, а вот не брился чисто он давно — в двадцать первом веке один раз, в Румынии, и тогда слёзы так обожгли гладкие щёки, что больше не хотелось. На подбородке остался крем, поэтому Баки наклонился к раковине, плеснул на лицо прохладной водой. Взял у Локи полотенце, вытерся и положил на раковину. На живое плечо легла ладонь, а потом Локи наклонился близко-близко, касаясь щекой щеки, глядя на их отражение. Прикрыл глаза и ткнулся в щеку Баки носом, и его тёплое дыхание защекотало кожу, такую чувствительную после бритья. Баки сглотнул. Он повернул голову. Теперь — носом к носу, и Локи поднял веки, а в глазах его мерцали огоньки. — Пойдём... обратно? В комнату, — шепнул Баки. В комнате он первым делом подошёл к проигрывателю. Поставил пластинку, и по комнате разлилась живая, неспешная мелодия. Подойдя со спины, Локи положил ладони на талию Баки и шепнул ему на ухо: — Как старомодно и романтично. — Потанцуем? Баки развернулся, придерживая руку Локи на своей талии, а вторую взял в свою живую; улыбка на тонких губах дала понять, что Локи согласен. Отойдя от стола, на котором стоял проигрыватель, они двинулись в такт музыке. Медленно. Касаясь друг друга. Сохраняя небольшое расстояние между телами — и там словно искрил ток. Словно образовалось магнитное поле. Словно две противоположно заряженных частицы затанцевали вокруг, притягивая их друг к другу. Убрав руку с талии Баки, Локи коснулся его шеи, гладкой теперь щеки, провёл ладонью по коротким волосам. Металлическая рука Баки от плеча Локи скользнула по его боку, легла на поясницу, и Баки уверенно притянул Локи ближе к себе. Тот отпустил его живую кисть, чтобы и второй своей ладонью коснуться щеки; Баки облизнул губы. Стало жарко. Желание поцеловать достигло предела невыносимости. И в этом желании Баки был не одинок. — Можно тебя поцеловать? — тихо спросил Локи, глядя в серые глаза. Баки усмехнулся: — Как старомодно и романтично. Он подался вперёд, мягко накрыл губами губы Локи, и тот поцеловал в ответ — увереннее, но тоже мягко. Когда его горячий язык коснулся языка Баки, из груди поднялся глухой стон; Баки ощутил, как Локи улыбается. Крепче прижал его к себе. Правой рукой провёл от поясницы выше, случайно вытащив из брюк рубашку; понял это, только когда пальцы дотронулись до голой кожи, и от этого от кончиков пальцев до самого низа живота прошла дрожь. Баки положил всю живую ладонь на кусочек обнажённой кожи на пояснице Локи, и тот в ответ чуть сжал короткие волосы на его затылке. Он прервал поцелуй, окинул лицо Баки взглядом, снова прижался губами к губам, снова чуть-чуть отстранился. Погладил Баки по щеке. Тот к ладони прижался ближе, поцеловал основание большого пальца, а потом наклонился, чтобы губами дотронуться до шеи Локи. По острой линии челюсти пройтись поцелуями, к уху подняться, зажать зубами мочку. Локи резко вздохнул. Они прижимались друг к другу достаточно тесно, чтобы Баки ощущал, что у Локи стоит. У Баки тоже стоял, крепко и бескомпромиссно; да компромиссы и не нужны были — лишь пару шагов до кровати. Баки вытащил рубашку из брюк Локи до конца, и тот принялся её расстёгивать. Баки снял джемпер. Снова поцеловал Локи, коротко, и расстегнул ремень на своих джинсах. Ширинка поддалась дрожащим пальцам не сразу; уже снявший рубашку Локи накрыл ладонями его предплечья и сказал с улыбкой: — Не суетись. — Я не... — Баки усмехнулся. — Я хочу тебя. — Я тебя тоже хочу. Всё в порядке? — Да. Да. Хмыкнув, Локи сам расстегнул ширинку Баки. Тот разделся полностью, наблюдая, как Локи раздевается тоже. Взгляд скользнул по длинным ногам, поднялся к паху, по рельефу живота и груди. Снова подойдя близко-близко, Баки коснулся груди Локи живой ладонью, скользнул ею к спине, обнимая. Локи положил руки на его лопатки, поцеловал в шею, правое плечо, в губы. Крепкие объятья, кожа к коже, заставили их члены соприкоснуться, и от возбуждения стало почти больно — Баки издал короткий стон, и Локи ухмыльнулся. Издевательски медленно двинул бёдрами навстречу и чуть вверх, и Баки прошептал: — Иди сюда, — подталкивая Локи к кровати. Баки сел на неё, притянул Локи к себе, поцеловал в живот. Рука Локи легла на его плечо, пальцы второй он запустил в его волосы, а Баки сжал в живой ладони его ягодицу. Бионикой погладил по бедру. Глядя вверх, спросил с ухмылкой: — А мне надо сейчас спросить, могу ли я тебя поцеловать? Локи рассмеялся, а Баки поцеловал: сначала коснулся губами головки его члена, прошёлся частыми поцелуями во всей длине. Взял его в рот — неглубоко пока. Он не успел сглотнуть перед этим, и слюна сочилась теперь из уголка рта, размазываясь по члену Локи, стекла к подбородку. Баки собрал её языком. Снова погрузил член Локи в рот, глубже теперь, и Локи запрокинул голову, застонал, крепче сжал пальцы на его живом плече. Двинул бёдрами навстречу, и Баки чуть не подавился; Локи опустил взгляд, словно запоздало спрашивая разрешения; тогда Баки сам взял так глубоко, как смог, и Локи зажмурился, шумно выдохнул. Снова аккуратно двинул бёдрами навстречу. Весь мир стал жаром и пульсацией, отдающейся в каждой клетке тела возбуждением и удовольствием. Весь мир стал телом Локи, которому Баки старался это удовольствие доставить. Отсасывая, помогая рту живой рукой, пока Локи не прошептал сбивчиво: — Баки... я... почти... Почти было мало — Баки нужно было полностью. И он, вновь глядя наверх, медленно принял глубоко-глубоко, и Локи кончил с протяжным стоном; Баки чувствовал, что у него дрожат ноги, поэтому притянул Локи ближе и усадил к себе на колени. Локи обнял его. Хмыкнул, когда понял, что стояк Баки всё ещё крепкий. Отстранился немного, посмотрел в серые глаза — взгляд голубых глаз словно тянулся тонким туманом, туманом удовольствия — а потом слез с Баки, опустился на колени. Скользнул взглядом по его паху, зажав зубами кончик языка, — от зрелища этого у Баки загорелось лицо. Локи поднял хитрые глаза. Плюнул на свою ладонь и обхватил ею член Баки, и тот застонал от неожиданности движения. Покусал губу, когда язык Локи прошёлся по головке. — Можешь не предупреждать, когда захочешь кончить, — произнёс Локи тихо. — Я не против. — Я, кажется, уже хочу. Усмехнувшись, Локи наклонил голову. Баки шире развёл бёдра, чуть откинулся назад, опираясь на руки, чтобы обоим было удобнее. Язык Локи от головки спустился к мошонке, лизнул её, поднялся обратно по всей длине. Когда член оказался в его рту, тело Баки пробрало дрожью, судорогой почти. Во рту пересохло. Трудно было дышать. Локи поглаживал его по бёдрам. Отсасывал так, что всё плыло перед глазами. Кончив, Баки рухнул спиной на кровать с протяжным, тихим стоном. Провёл живой ладонью по лицу. Локи залез на кровать тоже и навис над Баки, с улыбкой окинул взглядом его лицо. Коснулся губами плеча, шеи. Баки живые пальцы запустил в волосы на затылке Локи, прижал голову его к своей груди, поцеловал в макушку. Развернувшись, Локи его в губы поцеловал — медленно, почти лениво. Снова спустился поцелуями к шее, и Баки запоздало понял, что он мокрый весь — Локи, кажется, было на это всё равно. Он целовал в шею, кожи касался языком. Прикусил. Грудь поцеловал. Баки живой рукой поглаживал его спину, а потом аккуратно перевернул, оказываясь сверху. Провёл ладонью по лицу Локи, прилипшие пряди со лба убрал; тоже мокрый, и тоже Баки — всё равно. Потому что тёплый. Потому что всего его хочется. Потому что целовать хочется: грудь, живот, руку, плечо. Шею. В неё вжаться ртом, зная, что засос останется ненадолго. Локи дышал под ним всё чаще, и снова возбудились — оба. Ещё бы. Баки сел на крепкие красивые бёдра, наклонился, потёрся членом о его член. Локи руки обвил вокруг его спины. Он тоже двигал бёдрами, и они всё никак не могли найти нужный ритм; то суетились оба, то замедлялся кто-то, то пытался второго догнать. Баки опёрся на бионику, живую ладонь положил на щеку Локи. Тяжело дыша, продолжал тереться о него, смотрел в глаза. Солдатские жетоны, висящие у Баки на шее, метались, позвякивали, друг о друга ударяясь; Локи поймал их, пробежался по надписям взглядом и улыбнулся. Сжал жетоны в кулаке, словно никому-никому не отдаст теперь. Баки поцеловал Локи в губы. Так, словно никому-никому не отдаст теперь. Баки поцеловал Локи в щёку, языком провёл по ней, по линии челюсти. Очередной поцелуй в губы приглушил стоны обоих. Локи крепче вцепился в его плечо, тело его пробрала крупная дрожь, и Баки улыбнулся. Опять погладил по щеке. Уткнулся лбом в плечо и тоже излился на живот Локи, на несколько секунд забыв, кто он вообще такой и что делает в этом мире. — Баки... — выдохнул Локи, словно напоминая, как его зовут. Усмехнувшись, Баки лёг на бок, оставив на Локи ногу и положив голову на его плечо, а бионику — на грудь. Локи провёл по металлическим пластинам предплечья пальцами. Накрыл кисть своей. Медленно вдохнул и выдохнул. — Который час? Во сколько я сюда вернусь? — пробормотал Баки через несколько минут, вспомнив, что они вообще вытворяют. — У тебя свидание. — Ммм... Значит, где-то занимаюсь сексом с милой девчонкой, не подозревая, что у меня в квартире я из будущего переспал с Богом времени? — Ещё раз упомянешь, как ты занимаешься сексом с кем-то другим, я сломаю таймлайн. — Как? — Украду тебя у этой девчонки. — Жадина. Тихо и коротко рассмеявшись, Локи поцеловал Баки в лоб. Странное было чувство: принадлежать. В этот самый момент, просто принадлежать одному-единственному человеку — Богу — без каких-либо ограничений. Кроме секса с другими, но против этого Баки точно ничего не имел. Это была возможность принадлежать без необходимости терять свободу. Терять себя. Он поднял голову, повернулся, чтобы посмотреть в голубые глаза. Задумчиво. Локи вскинул правую бровь. — Всё нормально? — У меня нет... таких чувств к кому-либо ещё, Локи. На случай, если ты ревнуешь. В его голове это звучало лучше, чем вышло в итоге, но на большее Баки сейчас был не способен. Он снова лёг Локи на плечо, и ласковая ладонь погладила его по волосам. — Спасибо, что сказал это, Баки. — Угу. — Мы можем остаться здесь на ночь. Если хочешь. — Я в душ схожу. Баки поднялся с кровати и направился в ванную комнату. Ни волос на полу, ни ножниц, ни табурета там больше не было — словно вообще никто не заходил. Баки взглянул в зеркало: с лица улыбка не сходила, щёки были покрыты румянцем. Непривычно гладкие. А волосы — короткие. Он принял душ быстро. Думал о Локи; о том, что в следующий раз не отказался бы заняться сексом не настолько спонтанно и почувствовать его внутри или внутри него оказаться; тут же усмехнулся, зацепившись за «в следующий раз». Но, несмотря на цинизм какой-то части своего сознания, он был уверен в том, что следующий раз у них будет. Он был уверен в Локи настолько, насколько ещё не был уверен ни в чём в своей долгой жизни. Когда Баки вернулся в комнату, Локи по-прежнему лежал на кровати. Приподнялся на локтях, окинул Баки взглядом — всё ещё голого. И сам был обнажён, так что взгляд Баки тоже прошёлся по его стройному, сильному телу. Хотелось каждую линию, каждый рельеф очертить взглядом, следом — пальцами, потом — губами. Локи поднялся с кровати, пройдя мимо Баки, чмокнул его в губы и тоже ушёл в ванную комнату. Баки надел трусы и не спеша обошёл комнату, цепляясь взглядом за мелочи, которые теперь казались трогательными. Надеясь, что стёртая пылинка не вызовет какой-нибудь временной коллапс, перебрал пластинки, достал с полки пару книжек. Листал одну из них, когда Локи вернулся, подошёл и обнял со спины, поцеловал в шею. Что-то в груди тут же растаяло и горячо стекло к низу живота. Баки выдохнул. Убрал книгу на место. Прижался головой к голове Локи, когда тот положил подбородок на его правое плечо. — Давай останемся здесь на ночь, — шепнул Баки. Локи кивнул. Провёл ладонями по груди Баки, по его животу. Баки закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на осязании: Локи — голый, и его волосы на груди, внизу живота и на лобке чуть-чуть щекочут, когда он движется; его руки — сильные, палец поглаживает сосок, и это невыносимо; ощущения — такие острые, что Баки спиной чувствовал даже сердцебиение Локи. Он так много всего сейчас чувствовал. Он развернулся, не размыкая объятий, и обнял в ответ. Локи поцеловал его щеку. Прижался к ней своей. Отстранившись немного, Баки коснулся живым пальцем губ Локи, его подбородка. В горле застряли какие-то слова. Локи улыбнулся, словно знал это — словно знал это лучше, чем сам Баки. — Пойдём. — Аккуратно выбравшись из объятий, Локи лёг на кровать первым. Вскинул бровь, глядя, как Баки снимает трусы. — Какой ненасытный. Рассмеявшись, Баки ответил: — Да, нет. Просто хочу полежать с тобой без одежды. И он игриво дёрнул бровями. Тогда Локи откинул покрывало, одеяло, забрался под него и приглашающе похлопал по соседней подушке. Баки лёг рядом, устроился на боку и, поглаживая бионикой грудь Локи, пока тот водил кончиками пальцев по его спине, спросил: — Знаешь, зачем мне нужна была двухспальная кровать, хотя я жил один? — Лучше заткнись. Баки рассмеялся, уткнулся в грудь Локи лбом. Он сам не знал, зачем дразнил. Ладно, знал: Локи забавно сжимал губы и морщил нос. Он обнял Баки, прижал к себе, и тот поцеловал его в районе солнечного сплетения, лизнул сосок и прихватил его зубами — и тогда Локи резко вздохнул. От этого вздоха в груди стало щекотно. Поэтому Баки снова куснул Локи за сосок, а Локи тихо рассмеялся, перевернул Баки на спину и, положив ладонь на щеку, поцеловал его в губы. С губ этих не сходила улыбка — Баки целовал в ответ, гладил Локи по спине и хотел ещё, ещё и ещё. Ещё объятий, ещё прикосновений, ещё поцелуев. И Локи дал их ему — он влажно, хаотично касался губами и языком щеки, подбородка, жадно припал поцелуем к шее, спустился к груди. Баки сжимал живой рукой его волосы. Коротко чмокнул в губы, когда Локи приподнял голову, и улыбнулся. Локи улыбнулся в ответ. Шепнул: — Баки, — и длинные пальцы нежно коснулись щеки. — Локи. Это был идеальный момент, чтобы поймать созвучие их имён, и они оба улыбнулись шире, глядя друг другу в глаза. Локи ещё раз дотронулся губами до груди Баки, прежде чем лечь на спину рядом с ним. Повернув голову, Баки спросил: — Хочешь спать? — Пока нет. Баки повернулся на бок. Локи — тоже. — А поговорить? — Конечно. — Локи усмехнулся. — Ты же знаешь, я разговорчивый. — Да ну тебя. Улыбаясь, Локи положил ладонь на талию Баки, подвинулся ближе к нему. — Спасибо, — сказал Баки, поглаживая металлической ладонью его руку, — за этот вечер. — И тебе спасибо. Подвинувшись ещё ближе, Баки спросил, глядя в голубые глаза: — Почему ты... это сделал? Нет, я помню тот разговор... Он помнил — помнил, как Боб пытался расспросить Локи о путешествиях во времени. Как фантазировал после о том, в каких веках хотел бы побывать. Как о том же размышлял сидящий в гостиной Башни Уокер. Как Баки, когда Боб спросил, хотел бы он побывать во временах своей юности, бросил бездумное «Да». — Я видел твой взгляд после того, как ты сказал «Да», Баки. Я понял, что ты просто так это сказал, потому что что-то надо было ответить Бобу. Но я видел в твоих глазах: ты осознал, что стоит за твоим «Да». Не только странное, ностальгическое желание — но и опасение. — Я не знал, что почувствую. Но сейчас... ты же здесь. — Прости, что не выбрал год, когда ты жил с родителями и Ребеккой. Я подумал... — Нет, нет. Так... лучше. Я бы всё равно не смог встретиться с ними. Да? — Без последствий не смог бы. Баки покусал нижнюю губу. Лбом ко лбу Локи на несколько секунд прижался, а потом — вплотную, всем собой, обнял так, чтобы головой уткнуться в грудь. Губы Локи коснулись его волос, а рука скользнула к ягодицам. Локи произнёс с улыбкой в голосе: — Расскажи мне, когда ты впервые почувствовал, что хочешь меня. Баки рассмеялся. Поднял голову, глядя в глаза Локи; в ответ — игривый взгляд, нежная улыбка. Погладив Локи по щеке, Баки ответил: — Ты тогда был в Башне. Я делал себе кофе, а ты сидел за столом, ел... чёрт, что ты ел? Ты ел конфеты. Боже, ты ел конфеты. Говорил с Эйвой о чём-то. Я ждал, пока кофемашина нальёт мне кофе, обернулся, чтобы... Я посмотрел на тебя. И помню, подумал: «Блять, его губы». Твои губы, твои пальцы, твои руки, я... Я просто смотрел на тебя. Я просто думал, что ты красивый, и я даже не осознавал, что просто пялюсь так, что слюна вот-вот потечёт. Ты заметил? — Я заметил твой взгляд, но не знал, о чём ты думаешь. — Я не... Не думал, что эти мысли к чему-то приведут. Не собирался к тебе подкатывать или... — К сожалению. — Локи скривил губы. Баки усмехнулся. — Зато я начал это анализировать. — Ещё бы, — фыркнул Локи. — И к чему пришёл? Окинув взглядом его лицо, Баки поцеловал тонкие губы, провёл ладонью от щеки Локи к его плечу. — Вот к этому. С улыбкой Локи чмокнул его в нос. — А... ты? — Как понял, что хочу тебя? Баки кивнул. — Ты не поверишь. — Да? — Когда я пришёл к вам, вы с командой тренировались, и ты метал ножи... — Серьёзно?! — Ножи — это сексуально, Баки! Баки расхохотался, уткнувшись лицом Локи в плечо, и тот рассмеялся тоже. — Теперь буду осторожнее резать что-то на кухне ножом при тебе. — Я всё равно захочу тебя снова. Как тогда, когда ты закинул все ножи в центры мишеней, и я понял, что у меня встал крепче, чем эти ножи... — Локи... — Как ещё много, много раз после этого. Как сегодня. — Не ври, не встал у тебя на той тренировке! — Я же маг, забыл? Приподнявшись так, чтобы уложить Локи на спину и нависнуть сверху, Баки поцеловал его шею, металлической ладонью провёл по животу до паха и сказал: — Взял и спрятал вместо того, чтобы я помог...? — А ты бы помог? Баки хмыкнул. Та тренировка, о которой говорил Локи, была раньше, чем те самые мысли настигли Баки в ожидании чашки кофе. Так что врать он не стал: — Не знаю. Я имею в виду... — Я понимаю, Баки, и я не пытаюсь тебя подловить. Мы с тобой, здесь и сейчас, и это — хорошо. Кивнув, Баки сполз, залез под одеяло почти с головой и прижался губами к животу Локи; его рельеф напрягся от резкого вздоха, и язык Баки медленно прошёлся вдоль линий пресса. Выбравшись из-под одеяла, Баки поцеловал грудь Локи и лёг на неё щекой. Локи обнял его. — Спокойной ночи, — прошептал он, поглаживая Баки по затылку. — Спокойной ночи, — также тихо ответил Баки. Он закрыл глаза. Пальцы Локи продолжали блуждать в его волосах. Баки расслышал вдруг шум улицы — впервые за вечер, кажется: чьи-то громкие голоса и гудки старомодных машин. Теперь такие зовутся «ретро». А сам он, кто — старик в объятьях Бога? Чувствующий, как в этих прохладных руках на самом деле — всё тепло, что когда-либо было ему нужно? — Я не хочу больше быть один, Локи. Рука, гладящая его волосы, замерла, зато губы коснулись макушки. Баки продолжил тихо-тихо: — Я не хочу, чтобы ты считал, что это какая-то манипуляция или типа того. Я имею в виду, если ты не захочешь — не надо, но я... — Не захочу что? Баки приподнял голову. Взглянул в голубые глаза. — Быть... причиной моего неодиночества. Строгий взгляд и поджатые губы Локи — Баки и сам понимал, что формулирует свои мысли не лучшим образом, но они и так казались бредом. А слова, которые стремились придать им хоть какой-то смысл — бредом ещё большим. — Баки. Я хочу, — Локи усмехнулся, но всё-таки повторил мягко: — быть причиной твоего неодиночества. Баки снова опустил голову на его грудь. Пробормотал: — Ладно. — Ладно? — А что ты хочешь, чтобы я сказал? Это ты тут любитель красивых речей. Усмехнувшись снова, Локи приподнялся, опираясь спиной о подушку и вынудив Баки убрать голову с его груди. Тот лёг на живот, опираясь на локти. — Хорошо, вот тебе красивая речь. — Локи положил ладонь на металлическую кисть Баки. — Я люблю тебя. Спокойной ночи. И он улёгся снова, на бок теперь и повернувшись к Баки спиной, — к ошалело поднявшему брови Баки, чьи глаза стали раза в два шире. Он был точно уверен в двух вещах. Первое: он не ослышался. Второе: от слов Локи его сердце забилось чаще. Он прижался к Локи со спины всем телом и обняв его бионикой; Локи часто дышал, его била едва заметная дрожь. Поцеловав его в шею, Баки шепнул: — Я тоже люблю тебя. Всё-таки Баки был точно уверен в трёх вещах. Он снова коснулся губами шеи Локи — тот застыл, когда Баки обнял, а теперь выдохнул, расслабился и положил свою руку на бионику. А Баки вдруг вспомнил смешной факт, который рассказала ему Елена. — Знаешь, кто ты сейчас? — спросил он у Локи, зарываясь носом в волосы на его затылке. — Кто? — Маленькая ложка. — Кто? — А я — большая ложка. Мы так лежим. Как маленькая и большая ложка. Рассмеявшись, Локи прижался к Баки теснее, случайно — наверное — потираясь задницей о его пах. По телу прошла горячая волна. Баки двинул бёдрами, и соприкосновение стало более явным; Локи опустил его руку по своему животу, но Баки возразил: — Нет-нет. — Что? — Не левой же. Локи фыркнул, а Баки осторожно перекинул его через себя, укладывая на другой бок, — под обоюдный смех; одеяло скомкалось, и Баки остался без него. Зато теперь мог спуститься живой рукой к паху Локи, погладить его член, а потом ненадолго убрать руку, чтобы плюнуть на ладонь — и продолжить. Обхватить, провести туда-сюда, услышать короткий стон; Локи завёл руку назад, запустил пальцы в волосы Баки, чуть повернул к нему голову. Баки поцеловал его острую линию челюсти. Медленно задвигал бёдрами, потираясь членом о ягодицы, горячо, часто дыша в шею Локи, целуя, вылизывая, покусывая. Локи извернулся своим сильным изящным телом так, чтобы поцеловать Баки в губы, и его язык нагло довёл Баки почти до головокружения. Останавливаться на этом Локи не стал — развернулся полностью, уложил Баки на спину, снова поцеловал. Его волосы касались лица, тело лежало сверху приятной, непривычно тёплой тяжестью, руки его жадно блуждали по горящему от желания телу. Снова хотелось кусаться. Запустив живые пальцы в волосы Локи, Баки зажал зубами мочку его уха, куснул за шею. Локи усмехнулся. — Я же говорю, ненасытный. — Если хочешь открыть рот, открой его с другой целью. Рассмеявшись, Локи приподнял голову, посмотрел Баки в глаза, а потом снова наклонился. Он взял в зубы цепочку от жетонов. Потянул её вверх, и от того, как горячо выглядел его оскал, Баки не просто вздохнул — даже ахнул. Улыбнувшись, Локи отпустил жетоны. Поцеловал Баки в губы. Взял в руку оба их члена, почти не сжимая, просто направляя движение; бёдра Баки тут же подались навстречу, словно магнитом притянутые. И тела их, как магниты, нетерпеливо и так чувственно друг к другу тянулись — не просто ради удовольствия. Ради близости. Близости, что пробралась к ним в постель, обоих обняла жаром, заставляя теряться в мыслях, вдохах, ощущать сладкую судорогу от каждого взгляда и касания, от каждого поцелуя. Чувствуя, что оргазм близок, Баки поцеловал Локи в губы — чтобы стоны их соединились в один, чтобы дрожь добралась даже до языков. Чтобы поцелуй этот умножил наслаждения их. — Ммм... Баки... — выдохнул Локи, прервав поцелуй. И снова губами к губам прижался. И снова. И снова. И снова. Спустился к шее, лизнул под челюстью, а Баки гладил Локи по спине, пытаясь выровнять дыхание. Локи сел на его бёдрах — взгляд серых глаз жадно забегал по красивому торсу, живые пальцы дотронулись до груди, скользнули к животу — и достал из воздуха небольшое полотенце. Вытер живот Баки от следов их близости. Баки улыбнулся. — Хочешь снова побыть маленькой ложкой? Усмехнувшись, Локи бросил полотенце на прикроватную тумбочку, и оно задело будильник — боже, Баки и забыл, что они существуют, сейчас-то просыпается под дурацкий звон айфона. Наклонившись и почти касаясь носом носа Баки, Локи ответил: — Хочу. И, чмокнув Баки в губы, лёг к нему спиной. Тот пристроился близко-близко, обнял Локи живой рукой, положил ладонь ему на грудь. Поглаживая кончиками пальцев. Водил носом по затылку и шее, то целуя, то утыкаясь в волосы; Локи рукой накрыл его предплечье. Баки таял, чёрт возьми. Баки чувствовал себя дурацкой розовой зефиркой, свечкой, которую поставили на бортик ванны с лепестками роз, большой ложечкой, в которой плавилась карамель, — от каждой такой мысли улыбка становилась всё шире. Он поцеловал плечо Локи и шепнул: — Я люблю тебя. Сильно. — И я тебя люблю. Чувствуя, как тяжелеют веки от приятной усталости и уюта, Баки закрыл глаза. Уснул не сразу. Пару раз порывался встать, чтобы умыться — лицо горело — или просто открыть окно пошире и выдохнуть, но лежал, потому что Локи провалился в сон быстро. Медленно, глубоко дышал в объятьях Баки. С каждым вдохом Баки любил его всё сильнее. Он проснулся не от дурацкого звона айфона — сам. Сначала почувствовал Локи рядом, а уже потом, с трудом разлепив веки, увидел его чёрные волосы. Баки аккуратно перекатился на спину и провёл живой ладонью по лицу. По лицу с привычной щетиной, и сдвинул брови. Точно помнил, как Локи брил его вчера. Как стриг — но сегодня волосы снова были длинными. А проснулся Баки в своей квартире. Не в той, где жил в тридцать девятом, — в современной квартире-студии. Случившееся вчера точно было не сном: Локи же лежал рядом, а засосы на его шее, хоть уже довольно бледные, и приятная тяжесть в мышцах служили неопровержимым доказательством их вчерашнего секса. Хотя, возможно, Баки съехал с катушек. Он аккуратно встал с дивана, потянулся. Одежду искать не стал — так, голым, прошёл на кухню, чтобы глотнуть воды, и приблизился к окну. Упёрся локтями в подоконник, провёл обеими руками по волосам, словно опять хотел убедиться в их длине. Хмыкнул. Этому точно есть какое-то объяснение — но пока это объяснение сладко спало на его диване. Всё внутри затрепетало от нежности, когда Баки взглянул на спящего Локи: он лежал теперь на животе, обняв подушку, одеяло сползло, открывая спину и чуть-чуть — ягодицы. Баки закусил губу. Подумывал лечь рядом, аккуратно разбудить, поцеловав в ямку на пояснице, потом — ниже, но всё-таки снова отвернулся к окну. Улыбаясь, смотрел на город, который никогда не засыпал: гудел, кричал, блестел, освещён был ранним, ещё ленивым летним солнцем, которое нет-нет и пряталось за тонкие облака. Баки не тонул в чувствах; тонуть — значит, смерть неумолимо хватает тебя, брыкающегося, за ноги; Баки же покачивался на волнах чувств, как в чересчур солёном море. Потому что его любовь, его нежность, его желания наконец-то стали сильнее сомнений. Они наконец-то стояли за крепкой спиной спокойствия. Баки закрыл глаза. И через минуту-другую почувствовал, как живых пальцев коснулись пальцы Локи. Ласково переплетя их со своими, Баки поднял веки и взглянул на Локи. Тот поцеловал его плечо. Провёл тыльной стороной кисти по небритой щеке. — Это была иллюзия? Или сейчас — иллюзия? — Нет. — А что, так больше нравится? Улыбаясь, Локи снова погладил его по щеке, запустил пальцы в волосы. — Ты мне нравишься. А этим я лишь хотел сказать... что-то вроде: «Долой прошлое». — М. Баки взгляд не отводил от глаз голубых. Подался вперёд и коротко прижался губами к губам. — Я люблю тебя, Баки. — Я тоже тебя люблю. — Я могу задать вопрос? Не отвечай, если он покажется тебя трудным. — Давай. — Почему ты не ушёл тогда с ним? Со Стивом? Невесёлая ухмылка скривила губы Баки. Он сильнее сжал кисть Локи в своей. — В прошлое? Когда он рассказал мне о том, что собирается сделать, то спросил: «Ты пойдёшь со мной?». И я... в первое мгновение я готов был, готов был ответить «да». А потом подумал. Я подумал, что Стив — это Стив, он всегда будет Стивом, хоть в настоящем, хоть в прошлом. Он просто вернулся к своей любви. А для меня... Это был бы побег для меня, Локи, понимаешь? Потому что тот Баки, который остался в прошлом, — я бы уже не смог им быть. Не смог бы, не смогу. И... если бы сбежал, то застрял бы в том времени, которому уже не принадлежу, вместо того... Я не стал бежать. Вместо того, чтобы бежать, я выбрал остаться, хоть это и было тяжело. Понимаешь? — Очень хорошо понимаю. — Никакая война, никакая боль, никакие потери не изменили Стива. Но меня изменило многое. Поэтому мне нигде не оставалось места. Пока... Голос перестал слушаться, и Баки замолчал, стиснув челюсти, взгляд опустив. Локи нежно дотронулся губами до его плеча. — Ты прав, Баки, в том, что никакие удары судьбы, что пришлись на долю Стива, не изменили его, и прав в том, что твои изменили тебя. Но, послушай: знаешь, в чём заключается это огромное, всеобъемлющее отличие тебя от Стива в этом контексте? Баки снова устремил взгляд Локи в глаза. — Ну? — Он хороший человек, но лучше он не станет. Не стал бы. А ты — все эти удары судьбы делали и делают тебя лучше, добрее, более верным, более чистым. Твоя душа многое пережила, и она не осталась чистой, Баки, — она стала чистой снова, потому что была готова к этому. Потому что ты готов был измениться, Баки. Тот усмехнулся, покивал, а потом прижался головой к плечу Локи. От лёгкого поцелуя в макушку стало тепло. — Угу. Спасибо. — Тогда прости мне неточность. Баки поднял голову с нежной улыбкой на губах. Локи продолжил: — Я не должен был говорить «Долой прошлое». Я должен сказать — давай смотреть в будущее. — Только если в этом будущем ты будешь рядом. — Конечно, Баки. Конечно, я буду рядом.