И пыль развеялась по ветру

      Холодный майский ветер колебал расторможенную радужную причёску одной голубой пегаски, замершей подобно статуи, не делая и малейшего движения. Она просто не могла… Кобылка смотрела перед собой потрясённым взглядом, малиновые зрачки были расширены, в них легко читались две эмоции — ужас и боль. Ушки были прижаты к голове, крылья сложены за спиной, но зачем ей теперь крылья? Если она пусть и сможет взлететь, но уже не сможет посвятить этот полёт одной особенной пони, чей образ призраком засел в сознании, точнее был заперт там самим хозяином, чтобы не потерять последнее что осталось.       Небо постепенно затягивалось всё более густыми облаками, готовыми в любой момент пролить дождь, убирать которые уже было почти некому. Ужасающая тишина повисла над всем окружающим миром. Безмолвная. Тревожная.  — Рейнбоу, — плеча пегаски слегка коснулось бледно-розовое копыто, — нам, надо идти. Принцессы, они должны знать что произошло, они обязательно помогут, всем нам…  — Как ты не понимаешь, — на одном дыхании простонала кобылка. Взгляд на мгновение оживился, из глаз хлынули горькие слёзы, напугавшие Пинки Пай. Она никогда не видела чтобы Дэш плакала. Даже ей самой, сейчас не хотелось плакать. Или хотелось? Она сама не понимала, лишь только атмосфера грусти сполна заполняла сердце. — Их не вернуть! Они исчезли! Пропали! И даже принцессы их не спасут!  — Может есть выход? — тихо переспросила розовогривая, отодвигая распрямившиеся волоски гривы от глаз, полных печали и невиданного спокойствия.  — Только не для меня. Понимаешь? Не для меня! — пегаска опустила голову, пряча мордочку за цветной гривой. Послышались всхлипы. Самая быстрая пони Эквестрии больше не могла сдерживать всю палитру эмоций. Теперь, быть гордой и верной, любящей и заботливой, было просто бессмысленно. Её личный мир был полностью опустошённым…

***

      Этот день должен был стать для Рейнбоу Дэш особенным. Вот уже много лет она была знакома с одной обворожительной фермершей, лучшей подругой и без лишнего сомнения — той, которой теперь принадлежало сердце кобылки. Любовь странная штука, порой они возникает в том месте, где казалось бы не могло такого и быть, но тем не менее, это случалось.       По началу радужногривая даже боролась со странной тягой к фермерше, она старалась отгонять мысли о её красивых изумрудных глазах, в которых можно было утонуть словно в глубочайшем озере, но потом просто отдалась течению, наслаждаясь её образом. Вместе они преодолели не одно приключение, не раз спасли Эквестрию и только скрепили дружеские узы, и в тот момент, когда после очередного совместного задания далеко на самый юг Эквестрии они вернулись домой, она наконец трезво осознала неоспоримый факт:  — Я люблю её…       Тем утром, пегаска проснулась в самом лучшем настроении, ведь вчера она поклялась Пинки-клятвой, что расскажет Эпплджек о своих странных чувствах и будь что будет. Возможно, это разрушит их дружбу, а может сделает пегаску самой счастливой в мире, даруя ей вторую половинку.       Сделав зарядку и быстро провернув обыденное колесо занятий, пони метнулась в небеса, стрелой проносясь над утренним городком и разбивая в полёте многие облачка. Вот уже недалеко показалась ферма, где жила эта прелестная оранжевого цвета пони, всё время носящая ковбойскую шляпу на голове. Заветный момент был близок. Однако внизу, к удивлению пегаски, находилась не только та, которую пони воздыхала всем своим сердцем. У главного здания Сладкого Яблочка, собрались также все её подруги.  — Смотрите, вот и Рейнбоу прибыла! — пискнула гиперактивная Пинки, подпрыгнув в воздух на полтора метра и приземлившись обратно. Все в одну секунду подняли взоры вверх и расступились.       Летун камнем врезалась в пыльную почву перед амбаром, складывая крылья за спиной и встряхивая голову, освежив тем самым мысли. На мордочке сияла гримаса внутреннего неспокойствия, сердце билось многократно сильнее нормы, а глаза хоть и выглядели ровными и смотрящими в одну точку, на самом деле искали, искали среди всех ту самую.  — Доброе утро, сахарок, — поздоровалась хозяйка фермы, выходя вперёд друзей и встречая подругу лучезарной улыбкой.  — Эпплджек… — протянула Дэш, — тебе кто-нибудь говорил как ты…  — Привет Рейнбоу Дэш, как дела?! Хорошо? У нас тоже хорошо! Сегодня самый лучший-прилучший день в году! — бешено затараторила Пай, встревая перед земной пони. Пегаска смутилась.  — И тебе привет, Пинки…  — Вижу ты выспалась, Рейнбоу. Обычно в такие дни ты спишь либо до обеда, либо же весь день ходишь и летаешь сонная, — подметила пурпурная аликорн Твайлайт, тоже радуясь появлению подруги на их импровизированном собрание, не запланированном заранее, но произошедшем по воле многих странных и не очень факторов.       Сейчас, подруги этаким плотным полукругом обступили земную пони и пегаску, все замолкли, даже Пинки Пай замерла на одном месте с весёлой улыбкой на лице. Они словно дожидались чего-то очень важного, но от этого, как заметили обе кобылки в центре, становилось немного неуютно.  — Ладно, дорогуши… Мне уже пора идти, — сказала стоявшая до этого в задумчивости Рэрити, — Эпплджек, спасибо за тот совет, я думаю он мне поможет.  — Да и нам уже надо уходить! — поддержала единорожку Твайлайт, загадочно подмигнув всем остальным. Флаттершай только расплылась в алой краске, а Пинки перевела взгляд поочерёдно то на фермершу, то на самую быструю пони в Эквестрии, а затем одним рывком догнала подруг, которые медленно отходили от фермы по дороге, тянувшейся змейкой до самого Понивилля.  — Как думаете, она скажет? — шёпотом задала вопрос робкая пегаска. Подруги в такт кивнули головой, а Спаркл развернула голову в сторону фермы, тормозя и останавливаясь как вкопанная, чтобы всё было прекрасно заметно, но при этом личное пространство парочки было не занято никем посторонним.  — Эпплджек сумеет… Ведь в конце то концов, она олицетворяет честность и не сможет врать или долго скрывать что-нибудь в себе. Две подруги остались наедине друг с другом. Они молча смотрели перед собой, молчали, искали темы для разговора. Обоим было почему-то неловко. В обоих боролись две личности: одна всем своим существованием призывала сказать заветные слова, другая же призывала закрыть на замок и выкинуть ключ в бездну собственного разума, забыть эти противоречивые чувства как дурной сон и жить сегодняшним днём и сегодняшней жизнью.       Молчание искуственно растягивалось, пока наконец Рейнбоу не произнесла первые слова, подводящие к самому главному.  — Эпплджек. Я ведь прилетела сюда не просто так. Есть одна вещь, о которой я хотела тебе сказать довольно давно. Нет, может и не так давно, — замялась на одном месте Дэш, но видя как улыбка подруги стала ещё добрее и проникноеннее, а изумрудные глаза налились каким-то неестественным и заворожаживающим блескои. Она вздохнула полной грудью, набрав побольше воздуха и готовясь наконец скинуть груз, томящийся у неё на плечах.  — Да, я слушаю тебя Рейнбоу, — фермерша сделала один шаг вперёд, приближаясь к подруге. Сейчас, их разделяло всего половина метра расстояния.  — Джеки, я, я просто хочу сказать, что… — на последних словах Рейнбоу замерла. Мысли закружились в беспорядке, голоса внутренних личностей призывали сказать и уйти от темы одновременно, всего от одной фразы зависело её будущее, их будущее и возможно будущее всей шестёрки, ведь дружба, даже самая крепкая, могла пасть жертвой неразделённой любви. Фермерша смотрела на подругу непрерывно. Она в свою очередь ждала. Сердце замерло на последних словах подруги, в голове кружились догадки: что она скажет? То ли это, или же нет?       В тот миг, в воздухе повисла гнетущая тишина, настолько, что сбивала с мыслей и вызывала дискомфорт. Где-то далеко в небе, возможно даже за пределами видимого пространства, громыхнул гром. В воздух поднялись редкие птицы, что до этого восседали в кронах пышных яблонь и с невнятными звуками полетели прочь. Инстинкты подсказывали Рейнбоу что в тот миг, случилось что-то непоправимое, она ощутила это всем своим нутром.       Развернувшись, кобылка увидела друзей, которые стояли и наблюдали за ними с дороги, вся пятёрка улыбалась, но вот, жёлтая фигура Флаттершай начала окрашиваться в серый цвет, разлетаясь в воздухе крупными хлопьями, похожими на пыль. Пони не успела ничего понять, прежде чем её тело окончательно развеялось. Спустя всего одно мгновение, тот же самый процесс постиг и стоящую рядом Рэрити, белая фигура быстротечно рассыпалась в прах, который подхватил поток предательски дунувшего ветра.       Твайлайт перевела полные ужаса и неверия глаза на ферму. Её взгляд переплёлся со взглядом побледневшей радужногривой и тут же угас, когда аликорн как и её подруги до этого, обратилась в пыль. На дороге осталась стоять только Пинки Пай, и она ещё ничего не понимала, на мордочке осталась прежняя улыбка, которая угасала с каждой новой тягостной секундой.       Осознав недалдное, пегаска резко развернулась к Эпплджек, чтобы увидеть в её глазах правду или поддержку, узнать что это ей лишь показалось и что взаправду ничего страшного сейчас не случилось, но каменный взгляд фермерши говорил об обратном.  — Не может этого бы… — фраза оборвалась и угасла навсегда. Оранжевое тело окрасилось в новый цвет, цвет земли, и рассыпалось в серую пыль. Последними исчезли черты мордочки, с угасшими изумрудными глазами, полными скорби и невысказанных эмоций.       Дэш только мотнула головой, не веря тому ужасу, что сейчас произошёл. Она рванула вперёд, проводя копытом на том месте где только что была лучшая подруга, нет, не подруга — всем сердцем любимая пони. Но копыто прошло по воздуху, не захватывая и не коснувшись ничего. Пустота. Она пропала так же бесследно как и остальные, даже пыль разнеслась по воздуху, гонимая всё новыми и новыми порывами.       Сгущались серые тучи, заслоняя яркое солнце и погружая пригород Понивилля и частично сам городок в полумрак. Гнетущая атмосфера обильно выливалась на природу: один за другим исчезали мелкие и не очень зверьки в доме Флаттершай. Потрясённый кролик Энджел хотел убежать, но его настигла участь несчастливых и белоснежное тело так же развеялось по комнате.       В самом городе всё было не на много радужнее. Тень таинственной угрозы легла на пони, каждый второй исчезал, растворялся в пространстве, не оставив даже и следа. Кобылки и жеребцы рассыпались в пыль идя по улице, или до сих пор лежа в своих кроватях, работая, или ожидая прибытия своего поезда на железнодорожной станции, чьё появление так и не состоится… Чьи-то родители обратились пеплом на глазах своих жеребят, а чьи-то любимые, смогли бросить лишь прощальный взгляд полный боли, прежде чем самим уйти в забвение.       Фигуры пегасов, которые были всегда на высоте, распылялись прямо во время перегонки туч для обеденного дождя, их коллеги ничего не понимая оглядывались по сторонам, а затем обращали свой взор вниз, где по спокойным некогда улицам разливалась густая и склизкая горесть утраты, а так же мерзкая, звенящая в ушах тишина.

***

      Слёзы катились из глаз Рейнбоу Дэш непрерывно. Сердце почти остановилось, душевное равновесие было нарушено, вводя пони в состояние близкое к психозу. Они все исчезли. Её лучшие подруги, половина команды Вондерболтов, часть Понивилля и ещё столько же во всей Эквестрии и даже далеко за её пределами.       Напуганные случившимся Старлайт и Спайк нашли двоих душевно разбитых пони около фермы, увы, но они принесли им плохую весть — а именно о том, что принцесса Селестия так же обратилась прахом. А ещё министры, аристократы, многие и многие простые пони Кантерлота, что же касалось принцессы Луны, то она была сбита с толку, подавлена, она не понимала что будет дальше, но теперь на её плечи взвалилась ответственность за оставшийся хрупкий мир. Пинки на удивление восприняла эту информацию спокойно. При виде сиреневой единорожки и дракончика, идущих к ним живыми и невредимыми, она даже смогла чуть чуть приподнять краешки губ, чтобы улыбнуться. Но вот Рейнбоу…  — Оставьте меня… — прошептала пегаска, поднимая мокрые и абсолютно стеклянные глаза на Глиммер, — оставьте! Идите прочь! Они все погибли, понимаете?! Погибли! Эпплджек, она… она… — новый поток эмоций накинулся на пегаску, заставив сжать голову между копыт и сдержать подступивший к горлу безумный крик.  — Старлайт, Спайк, нам лучше идти в город, — произнесла Пинки, — мы должны дать ей время прийти в себя. Да и нам ещё нужно многое понять, найти тех кто остался… Друзья были солидарны с ней.       Фигуры неспеша отдалялись от вмиг опустевшей фермы, уходя всё всё дальше, пока и вовсе не растворились среди одинаковых посеревших домов. Лишь пегаска осталась всё на том же месте, смотря себе под копыта. Она не уберегла её. Она не смогла сохранить то, что любила больше всего на свете. Она не смогла сберечь ту, ради которой была готова даже покончить с карьерой самого быстрого пегаса и отложить своё вступление в Вондерболты.       Последние слёзы живительной влагой капнули на землю и больше их не осталось. Мысли наконец очистились от всего водоворота безумия, пропали и все размышления о признании и боязнь сказать заветные слова. Всё это уже не имело никакого смысла, но кобылка всё же помнила данные самой себе слова, помнила клятву. Из последних сил, прежде чем рухнуть на землю, она тихо молвила:  — Я люблю тебя… Прости меня, что так поздно.