Альтернатива. История Натали Оуллетт, или Восхождение Клокворк

— Я тебя сколько, блядь, раз просила хоть раз убрать за собой?! Но, разумеется, тебе всегда по хуй на чистоту в доме! — кричал женский голос. — Такое чувство, что это тебе "по хуй"! Сидишь весь день дома, пока я пахаю, как проклятый, за гроши, чтобы накормить вас, неблагодарные вы твари! - вторил мужской голос, иногда неверно произнося букву "р". В доме стоял сплошной мрак. На кровати своей маленькой комнаты, крепко зажмурившись, сидела маленькая девочка и прижимала своего потрёпанного жирафа к груди. В маленькой ладошке слабо тикали карманные часы, привязанные к игрушечному животному металлической цепочкой. Этот подарок на шестилетие всегда помогал чувствовать себя немного спокойнее, когда родители в очередной раз начинали кричать друг на друга. — Что-то я не вижу, чтобы ты зарабатывал деньги! Гляди — снова света нет за неуплату долгов! Наверняка ведь пропиваешь всё, пока я не вижу! — Сама хороша, сука! Я знаю, что это ты спиздила мои карманные часы и получила немало бабла с них! — Да не продавала я твои блядские часы, на хер они мне нужны вообще! Сам просрал их, а всё на меня сваливаешь! — Это ты сваливаешь на меня, потаскуха! — Как ты смеешь звать меня так?! Я всегда хранила тебе верность и старалась держать наш брак в целости ради детей, даже когда тебя посадили! — Зато я ни у кого на шее не сидел из-за того, что не окончил школу и не мог работать! Далее пошли сплошные оскорбления с использованием слов, которых не мог понять ребёнок, а часть из них была даже не на английском. Маленькая девочка ещё крепче сжала своего друга с длинной шеей и попыталась отвлечь себя, сосредоточившись на холодном пульсе часов. Только это убеждало её, что время идёт правильно, что не замедлилось, заставляя крики за дверью длиться дольше. Стоило мыслям юной Натали Оуллетт слиться с течением времени, как реальность оборвала связь громким глухим стуком о стену её маленького убежища. Затем, дверь по соседству так сильно захлопнулась, что всё на мгновение задрожало, но нет, вещи на месте, ничего не разбилось, как и всегда. Теперь по дому раздавались только проклятия на разных языках, принадлежавшие отцу девочки. Когда, наконец, всё стихло, Натали отмерила ровно шестьдесят "ударов" в своей ладошке, прежде чем приоткрыть свой правый глаз. Не увидев опасности, к зелёному присоединился карий, и оба они внимательно оглядели комнату. Убедившись, что к ней никто не ворвался, Натали, не выпуская жирафа из рук, аккуратно спустилась на холодный пол и неуверенно зашагала к двери. Со скрипом приоткрыв себе вид на коридор, девочка попыталась разглядеть как можно больше через узкую щель. Ничего не было видно, но она посчитала путь безопасным и, стараясь не шуметь — что было невозможно со скрипучими половицами — направилась в туалет, который располагался на улице. Осенняя ночь была холодной, оголённые деревья пугали своими искорёженными силуэтами и скрепящими голосами, но Натали была храброй, поэтому, вопреки своим детским страхам, вышла на улицу одна, босиком и в лёгкой пижаме, состоящей лишь из белого платья чуть выше колен. Путь до цели прошёл спокойно, но на обратной дороге Натали столкнулась со своим отцом. — Ты чё делала на улице, а? — спросил папа. Натали была так напугана, что не могла вымолвить ни слова. — Я повторять не буду, скотина. Отвечай сейчас же! И дверь закрой, тепло выпускаешь! Натали стояла на месте, скованная страхом, и смотрела на папу своими большими разноцветными глазами, как на монстра. — Ну всё, блять, достало. Никто меня не уважает! Даже такие тупые выродки, которые даже простых вещей не понимают! — отец схватил свою дочь за косичку и дёрнул в сторону двери. В это действие вложили столько силы, что девочка выронила жирафа и болезненно упала на крыльцо. Папа Натали вышел вслед и как следует пнул ребёнка. Потом ещё раз, и ещё. Когда ноги устали пинать маленькое тельце, в ход пошли кулаки. Ударив в последний, на сегодня, раз, отец швырнул девочку на ухоженный газон заднего двора и захлопнул дверь, заперев её, и даже не обернулся, когда уходил спать. Натали оставили спать на улице в холодную осеннюю ночь. К сожалению, дом был слишком далеко от остальных, поэтому невозможно было попроситься переночевать. Неожиданно, она заметила, что всё ещё сжимает в руках часы — видимо, они слетели с жирафа, когда тот падал, а девочка не ослаблила хватку в нужный момент. Натали открыла на удивление целые часы и попыталась разглядеть время сквозь мрак безлунной ночи. Без двух минут двенадцать. Малышка закрыла ценную ей вещь и приложила их к уху, чтобы отчётливее слышать, как стрелки отмеряют секунды, за ними минуты, а потом часы. Это навеяло воспоминания о шестом дне рождении. В тот день папа даже не посмотрел на торт, который испекла мама. Они снова поссорились, после чего папа снова избил Натали — на этот раз за каракули ручкой на счетах за дом. От него пахло чем-то горьким. После, она ушла в свою комнату и хотела заплакать, но тут пришла мама и подарила ей прекрасного плюшевого жирафа с подвеской из карманных часов. Она тогда сказала, что игрушка — подарок от неё, потому что она любит свою дочку, а часы — подарок от папы, ведь он тоже любит её, хоть и не всегда это показывает. Маленькая Натали искреннее поверила словам матери и с тех самых пор не расстаётся с вещами, которыми родители показали свою любовь. Так она убеждает себя, что папа её любит и не желает зла. От мыслей об отце Натали очень сильно захотелось плакать, и она тихо захныкала, съёжившись на земле и прижав к себе карманные часы с металлической цепочкой. Пробила полночь.