Семья часодеев

      День начался не самым лучшим образом. Во-первых, Аннет проспала. Ее разбудила Василиса, что с громкими возгласами ворвалась в ее комнату. Она быстро прошла через всю комнату, срывая одеяло с девочки. — Эн! Аня! Ты проспала! Через пять минут завтрак! Эн! — Рыжеволосая начала трясти сестру, пока та не очнулась. — Ээ?.. как пять минут… — тут та резко открыла глаза. — пять минут?!       Быстро добежав до гардероба та вытащила свой топ с джинсами, быстро надевая всю свою одежду. Расчесав волосы, она даже не стала завязывать их в привычный хвост. Выбежав с сестрой из комнаты, обе быстро направились в гостиную. Теперь она была в разы меньше. Но вот попадос… за столом были все, даже отец. Закусив губу, Аннет зашла первая. За ней тихо юркнула и Василиса. Сев вместе в конце стола, они начали тихо уплетать завтрак. Было очень тихо. Просто до невозможности. И даже теплые блинчики, которые должны были внести в эту семью чувство домашнего уюта никак не помогали. И это молчание продлилось до самого конца. Доев, Эн привстала, намереваясь уже уйти, как ее остановил ровный и холодный голос отца. — Не торопись, Наннрель. Присядь и… — Аня. Не Наннрель. — резко оборвала та, замерев. — Есть какой-то разговор? — Василиса удивленно посмотрела на отца, переводя разговор. — Да, есть. — вытерев свои тонкие губы, Нортон-старший отставил полупустую тарелку. — сегодня я прошу вас всех провести свой день в стенах этого дома. Вечером вы все должны быть тут без опозданий. Это важная ночь, на которую придет член РадоСвета и Госпожа Мортинова со своим учеником и золотым ключником — Маркус Ляхтич. Вы меня поняли?       Дети дружно закивали, медленно вставая. Выйдя из залы Нортон-младший поймал Аннет за локоть, заставляя ту остановиться под вопросительный вопрос Василисы. — Нют, идем пройдемся. У меня есть разговор. — тот мило «улыбнулся», заставляя голубоглазую унахмуриться. — Ладно, встретимся позже. — Василиса улыбнулась сестре, направляясь в библиотеку. — Что такое? — светловолосая девочка закрыла дверь дома, вдыхая свежий воздух. — нас вроде отец просил не выходить из дома. — А так же попросил меня с тобой поговорить. — он потянулся. — на счет рыжей. — Слушаю. — голос девушки в миг принял другой оттенок. — Он просил меньше с ней контактировать на людях. Она фейра. А значит не имеет никакой ценности. — Была бы фейрой, ее бы не отправили на посвящение. — парировала девочка. — Норт, ты умный человек, таки не глупи сейчас. Она имеет часовую степень. Какую, еще загадка. Иначе зачем отец так уделяет ей свое внимание? Но это ничего не меняет. Другое дело, отправит ли ее отец в школу светлочасов, в чем я сомневаюсь… — Вот именно. Она не получит часовой стрелы, ни-че-го. Она останется тут, на Остале. — Нет. — Эн засмеялась. — она с нами полетит. И уже возникнет другой вопрос: захочет ли она остаться тут, на Остале. Вдруг в ней раскроется истинный дар часовщицы? — А она останется. — тут он резко приблизился. — расскажи, почему ты так защищаешь ее? — А почему ты так нападешь? — она подняла голову, чтобы хоть как-то сравняться с его ростом. — Потому что она отняла у нас наших матерей. — Не она, а ее мама. — она чуть улыбнулась. — да и должно ли это тебя трогать? Мы все растем без матерей, не заметил? — Аня… — тот обнял девочку, которая в шоке открыла глаза. — почему? Зачем от нас так отдаляешься из-за… из-за этой рыжей. Вспомни, кто ты. Вспомни, что было раньше. — Норт… Поверь, я все еще такая, какой была. Но нельзя так себя вести. — она положила руки на плечи брата, едва отвечая на его добрый жест. — нас воспитывали совершенно иначе и я искренне не понимаю ваших злых подколов. Не она виновата, что нас всех перенесло в ее параллель, а наш отец. Он принял это решение. — Эн… — тот наконец оторвался, заходя домой. — подумай еще раз.       Не ответив ничего, девочка быстро поднялась к сестре в комнату, просто нагло прыгая к ней на кровать. Немного поговорив о том, что видела и слышала Василиса, Аннет рассказала про предстоящее посвящение. Конечно, все в теории, но это все же лучше. Вечером в дом вошли гости. И как удачно девочки решили прогуляться по дому. Потому что обе встретились с Еленой. Женщина была одета в зеленое бархатное платье, длинное и пышное, и такого же цвета изящную широкополую шляпу с белым пером. Рядом с ней стоял улыбающийся Марк. На нем были простые джинсы и вязаный голубой свитер, и потому его одежда как-то резко контрастировала с чопорным нарядом Елены. А взор все так же был зло устремлен в сторону рыжеволосой девочки. Рядом с ней стоял их отец, бережно держа женщину под локоть. Аня едва наклонила голову, переводя внимание «местной фурии» на себя. Женщина елейно улыбнувшись, ответила на жест. А Маркус наклонился даже ниже, чем требовалось.  — Всем в гостиную! — обратился Нортон-старший к детям. — Азалия, — обратился тот к няне, — все готово? — Да, господин, — подобострастно прошелестел нянин голос. — Все убрано соответственно случаю, камин давно растоплен, сундучок на столе… — Прекрасно, Азалия, вы можете идти, — кивнул Огнев. — Елена, пройдите с Марком в гостиную, я буду через миг…       Елена с Марком зашли вслед за детьми в гостиную. Однако отец все же остановил Василису рядом с лестницей, а Эн… ну, любопытная девочка решила остаться. — Иди в гостиную. — холодные серые глаза зло посмотрели на девочку. — Я не брошу Василису. Зная тебя, ласковых слов ей не ожидать. — слишком смело для 13-ти летней девочки, но почему нет? — Если ты меня и знаешь, то еще очень плохо. Так что быстро в гостиную. — глаза в миг заледенели, заставляя девочку дернутся от мурашек. — Нет. — она так же прямо и зло смотрела в глаза отца, пока тот наконец не посмотрел на Василису. — Обе — в гостиную. — сдался Нортон, пропуская детей в помещение. Обе уселись на край дивана.       В гостиной царила тишина, лишь весело потрескивал камин, да тикали изящные часы-домик на стене. В комнате находился все тот же диван, накрытый синим плюшевым покрывалом, три больших кресла возле самого камина и кофейный столик в углу. На полу между ними была расстелена бурая медвежья шкура с темными подпалинами. Казалось, воздух уплотнился от витавшего в комнате напряжения. Елена сидела в кресле, аккуратно расправив складки изумрудного платья. Марк восседал рядом на трехногой табуретке. Сложив руки на груди, он со скучающим видом рассматривал единственный канделябр на потолке. Напротив этой парочки разместились на диване все дети. Они выглядели необычно притихшими. Госпожи Азалии и господина Эрна не было: вероятно, прислугу не пустили на столь торжественное мероприятие. Но в комнате присутствовал еще один человек. Он расположился возле самого камина в углу, за креслом Елены и, кажется, дремал. Одет незнакомец был странновато: в серый потрепанный плащ-накидку и чудную шляпу с широкими полями, на три четверти скрывавшую лицо. И вот, вошел Нортон-старший. Не говоря ни слова, он кивнул человеку в шляпе, который даже чуть привстал в знак приветствия. После отец шепнул что-то Елене, и она сердито качнула головой. Нортон-старший еще что-то тихо добавил, а затем, облокотившись на спинку ее кресла, обратился к детям. — Наступил важный вечер, — начал он. — Вечер, который изменит вашу жизнь… Будем надеяться, что к лучшему. После сегодняшнего дня Эфлара наконец-то откроется для вас. Для многих из присутствующих… После долгих двенадцати лет… Господин Мандигор! — Нортон-старший указал на человека в углу. Тот слегка приподнялся и кивнул собравшимся. — Господин Мандигор засвидетельствует результаты посвящения официально. Помимо этого, сегодня окончательно прояснится право наследия. Мы уже примерно знаем наследников и будем очень рады, если наши предположения подтвердятся. Вы уже знаете, что в нашем роду, из поколения в поколение, передается некая сила, — продолжил отец. — Особая, удивительная. Обладать ею — редкое счастье, удел избранных… Бывает, что эта сила проявляет себя раньше, до испытания. Поэтому, согласно традиции, я должен спросить, не было ли у вас необычайных проявлений? При вспышке радости или гнева — неяркое свечение, россыпь искр, а может, нечто похожее на огненные цифры? — Он медленно обвел детей взглядом. — я знаю со слов Миракла, что такое бывало у Аннет. Это правда? — Да. — девочка согласно кивнула. — он говорил, что это многое может сказать о моих силах. — О, да. Он не ошибался. — У меня тоже такое было. — Норт чуть улыбнулся. — сегодня после душевного разговора.       Нортон-старший обменялся с Еленой быстрым взглядом. Лицо женщины осветилось радостной улыбкой. Марк присвистнул, за что получил от госпожи Мортиновой строгий взгляд. Человек в кресле одобрительно крякнул. — Ну что ж… — Отец отвел взгляд, обошел кресло Елены и приблизился к столику. — Тогда начнем испытание…       И только сейчас многие заметили, что на столике, что стоял ближе к отцу и Госпоже Мортиновой, находится объемистый черный сундучок на четырех изогнутых ножках, с красивой резной крышкой. Отец нажал на крышку, и она открылась с легким щелчком. В середине, на мягком ярко-синем бархате, лежала большая пузатая бутылка из темного стекла и несколько серебряных кубков. Отец вынимал кубки один за другим и раздавал детям. Он оказался тяжелым и теплым, словно нагрелся на солнце. По краю шел причудливый узор из самоцветных камней. Эн тайком смотрела за реакцией сестры. Все же, она единственная, которая могла себя чувствовать ущемленной, а в следствии, за ее реакцией наблюдать куда интереснее. Удивленное лицо и пальцы, что аккуратно перебирают камешки на тяжелом металле. Да и ей самой было удивительно такое держать. Бокалы слишком тяжелы для своего вида. — Но папа, — пропищала Дейла, — что нам надо делать? — Вам предстоит выпить напиток. — Отец указал на бутылку. — Все очень просто. Если у кого-то из вас не окажется ни капли этой силы, он просто заснет… И никогда не вспомнит о сегодняшнем вечере. С этого момента пути наши могут разойтись. Но не будем о грустном, — продолжил он, вновь светлея лицом. — Пришло время открыть семейное часовое зелье.       Отец вытащил пробку под удивленный вздох детей. Все были взбудоражены такой таинственностью. Из горлышка бутылки поднялось легкое золотистое облачко и тут же развеялось по комнате, усеяв воздух бледно-желтыми мерцающими искрами. Нортон-старший слегка дунул на них, и они закружились в хороводе, образовывая сверкающее кольцо. Перед изумленными детьми прямо в воздухе зависли огромные золотые часы с прозрачным циферблатом и тонкими черными изогнутыми стрелками. Цифры, обозначающие время, были арабские; они переливались черным и золотым, словно маленькие извивающиеся змейки, и оттого казалось, что часы дышат и пульсируют, словно живые. — Норт! Подойди, пожалуйста, сюда. — отец посмотрел на паренька, что чувствовал себя очень даже уверенно, по сравнению с другими.       Норт-младший не заставил себя упрашивать, тут же вскочив с дивана и быстро подойдя к столику. Отец наполнил его кубок густой темной жидкостью из бутылки. Казалось, из горлышка вылился вязкий черный сироп. Тот осторожно сделал пару глотков, через минуту допивая все содержимое. Кубок был аккуратно поставлен на место, а сам парень стал смотреть на часы. Воцарилось напряженное ожидание. Внезапно раздался тонкий, скулящий звук. Норт упал на коленях, скрючившись в три погибели, тихо кашляя. Тот явно пытался сдерживаться, но кашель все равно прорывался сквозь закрытую ладонь. Елена подалась вперед, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Марк прищурился, уголки его губ поползли вверх. Неожиданно Огнев-старший рывком поставил сына на ноги и повернул лицом к прозрачному циферблату. И вот чудо: стрелки дернулись и медленно вращались по кругу, пока длинная стрелка не остановилась на двенадцати, а короткая толстая… Стрелка подползла, будто нехотя, к черно-золотой цифре девять и замерла. — Первая степень! — победно воскликнула Елена. — Норт — наследник по праву! — Ее лицо просто лучилось счастьем.       Нортон-старший также позволил себе гордую, радостную улыбку. — Очень хорошо. Я не сомневался в своем сыне. Азалия! — Нортон-старший обернулся к дверям. В проеме тут же возникла фигура няни, словно она только и ждала, когда ее позовут. — Азалия, отведи Норта в его комнату, пускай он теперь отдохнет…       Няня кинулась к Норту и осторожно приподняла его за плечи. Норту стало лучше, он уже не был бледен, но все еще изредка кашлял. Все же, наследник достойно оправился от такого испытания. Подождав, пока за ними закроется дверь, отец поманил рукой Эрика. Тот, весь дрожа от страха, подошел к столику и протянул свой кубок. Эрик медленно выпил свою порцию. Он опустил кубок, почмокал губами, расплылся в глупой улыбке и вдруг осел на пол, повалившись на бок. Нортон-старший метнулся к нему и тут же остановился — Эрик крепко спал. Мало того, он начал слегка похрапывать. Отец бережно перенес его обратно на диван.  — Ну, тут без сюрпризов, — сказал Нортон-старший. — К сожалению, наш Эрик не обладает ни каплей часодейного дара… Ноель! Твоя очередь!       Ноель повторил подвиг брата. Теперь они лежали рядышком на диване и храпели в унисон. Вернулась госпожа Азалия, увидела спящих, и лицо ее приняло расстроенное выражение, но было видно, что она в тайне была довольна. Тем временем Дейла тоже получила свое зелье. Оставшиеся сестры с интересом наблюдали за тем, что происходит в центре гостиной. Сестрица пила маленькими глоточками, испуганно поглядывая на отца. Но спустя пару мгновений кубок со стуком упал на пол. Дейла схватилась за живот, лицо ее как-то странно позеленело, и она медленно осела на пол. Нортон-старший бережно приподнял дочь за плечи и развернул к часам. Прошла долгая мучительная минута. Наконец толстая стрелка вздрогнула и понеслась по кругу, наращивая скорость… Первый круг, второй, третий… Шестой. Короткая стрелка замерла на цифре шесть. — Вторая степень. Что ж, хорошо. — Нортон чуть улыбнулся. — Азалия, забери Дейлу!       Дейла и впрямь выглядела неважно. Няня обхватила ее за плечи и осторожно вывела из комнаты. Теперь была очередь Василисы. Аннет рассказала ей про разговор отца, так что можно было догадаться кого ждет Нортон-старший, смотря на оставшихся дочерей. Нортон-старший неторопливо повернулся к Василисе. Глаза их встретились. Поняв без слов — рыжеволосая девочка встала и сделала несколько неуверенных шагов к столику. — Кубок! — приказал он. Получив кубок, тот налил ровно половину, протягивая его обратно. — а теперь, пей.       Елена неестественно выпрямилась, чуть подавшись вперед: голубые глаза опасно блестели. Марк хрустнул пальцами, выдавая немалый интерес к происходящему. Василиса взглянула на прозрачные часы, схватила продолжавший висеть в воздухе кубок и в несколько глотков осушила его. Как ни странно, напиток оказался тягучим и ароматным, похожим на сироп, но не сладкий. Нортон-старший прищурился. — Как ты себя чувствуешь? — Лицо отца осветила злорадная улыбка.       Василиса прислушивалась к внутренним ощущениям. Жидкость приятно разлилась по телу, тепло заструилось по венам… Словно каждая клеточка наполнялась дивным, радостным светом. А потом та будто почувствовала как со стороны дивана ощущается чувство страха. Обернувшись, она увидела широко раскрытые глаза сестры. — Поразительные свойства у этого напитка, — внезапно произнес Нортон-старший, не сводя с Василисы внимательного взгляда. — Знаешь, как оно называлось раньше? До того как стало известно, что часовое зелье максимально точно определяет часовую степень? Эликсир правды. Он позволит рассказать все, что знаешь. Раскрыть все секреты, самые глубокие твои тайны… ОН сможет распахнуть створки наипотаеннейших уголков сознания, выявить любую правду или обнаружить ложь… Где ты была вчера вечером?       Василиса хотела промолчать, но слова как будто сами полезли наружу: — В библиотеке… — Василиса стой! — Аннет резко вскочила, попыталась подойти к сестре, как ее схватил сзади Марк, надежно держа в своих объятиях. — молчи! Просто, молчи! — Ну так. — отец с интересом посмотрел на вторую дочь, но все же перевел взгляд на Василису.  — Я прошла по мосту с часами и попала в зеркальный коридор…       Нортон-старший громко выдохнул. Глаза его яростно сузились. — Дальше? — Я видела и слышала… — Василиса отчаянно боролась с собой. — Слышала, как Астрагор… — Достаточно! — оборвал Нортон-старший. — кто тебе помог? — Молчи! — Аннет попыталась вырваться, но парень лишь сильнее прижал к себе. — Василиса! — Мне Аня дала заколку… которая светилась, когда я проходила… — Наннрель, значится… — Нортон усмехнулся. — Мандигор, не беспокойся, к утру она забудет про свой поход на Эфлару.       Нортон-старший подошел к Василисе и, схватив за плечи, с такой силой подтолкнул к часам, что она чуть не ударилась лбом о прозрачный циферблат. Часы как-то странно ёкнули и медленно поплелись по кругу. Достигнув цифры восемь, они остановились. — Первая степень. Что же, хорошо. Так тому и быть.       Василиса уже ничего не слышала, держась на руках отца. Тот бережно положил дочь на диван к братьям, наконец посмотрев на последнюю оставшуюся. Марк наконец отпустил ее. Девочка стояла зажмурившись. Она попала. Миракл ведь предупреждал… говорил, что если и идти, то только ей, а не кому-либо. А она отдала заколку Василисе, поддавшись ее уговорам. Вот блин… — Итак, мне тебя тоже напоить зельем, или сама все расскажешь? — Мне нечего рассказывать. Василиса уже все выболтала. — она открыла глаза. — Миракл тебе дал заколку? Но зачем? — мужчина присел в кресло, что стояло чуть позади него. — Не Миракл, это раз. Во-вторых, я искала ответы. — та слегка стушевалась, но всеми силами старалась не смотреть на отца. — И ты их получила? — он поднял кубок с напитком. — на все ответили? — Нет, но я разберусь сама. — Смотри, не додумай. А теперь. Раз мы узнали всю правду, то выпей свой напиток и мы узнаем твою степень.       Глубоко вздохнув, она приняла бокал, который так же наполовину наполнился темной жидкостью. Медленно выпив содержимое, та упала на колени, прямо как братец.       Что-то внутри, в районе сердца будто зажглось. Нет, загорелось. Грудную клетку прожгло странным пламенем, вызывая дикую боль. Зажмурившись, та поняла, что боль проходит по нервам дальше по телу. Горло, язык, глаза. Крик еле был сдержан в странный хрип, а рука сжала ковер, что был под ней. Нортон наблюдал за этой картиной, немного припоминая свое посвящение. Почти такое же творилось и с ним. Но он совершенно не ожидал увидеть того, что увидел. Во-первых, когда та открыла глаза, они подсвечивались золотым, а во-вторых циферблат почти мгновенно дошел ровно до 12, после расколовшись на пополам. Узнав нужную информацию, мужчина упал на колени, отдергивая руку дочери от груди, заставляя успокоиться. — Тихо, тихо!.. — он сжал ей плечи, чуть встряхнув. — успокойся, слышишь? Все закончилось!       Нортон-старший продолжал потряхивать девочку, дождавшись пока та успокоится. На шее можно было увидеть нервы, которые напряглись до такое степени, что тоже подсвечивались. Губы мелко дрожали, а по щекам лились мелкие слезы. Елена, что сидела сзади вжалась в кресло, прижав одну руку ко рту, чтобы не выдать свое волнение. Глаза девочки закрылись, а сбитое дыхание начинало восстанавливаться. Шумно выдохнув, Нортон поднял дочь на руки, бережно прижимая к себе. — Поздравляю, Нортон, — потрясенно произнес Мандигор, — две стрелки стоят на двенадцати. Двенадцать кругов! Теперь у Астариуса не будет возражений против твоей кандидатуры… Твоя дочь имеет высшую степень, и по закону ты можешь войти в РадоСвет без голосования! Для нашего Ордена большая честь открыть такую одаренную часовщицу, пусть и… э-э… с таким посвящением. — Все не так просто, Мандигор. Но думаю, вам пора сообщить об испытании РадоСвету. — Да, да, с превеликой радостью… — и тот поспешил выйти. — Норт… Василиса имеет часовую степень, но твой сын и Аня… они наследники. Но что это было? — Она же дочь полудуха и духа. И это проблематично, потому что в ней много силы, которая не знает как выйти. Мое посвящение было почти таким же. Что ж, у нее высшая степень и все идет по плану. Она сдружилась с Василисой, а Василиса меня боится. Как и нас всех. Марк, будь добр, отнеси Наннрель в ее комнату. — Конечно, Господин Огнев. — парень ловко перехватил девочку, уходя за дверь. — Азалия, отнеси Василису!       И вот, в комнате осталось лишь двое. Оба были и рады, и взволнованы. Елена все еще причитала фейру, а Нортон думал над тем, что делать с Эн. Он знал, что произойдет в ближайшее будущее и Миракл был прав. Такого врага, как Аннет, нельзя иметь. Нужно быть с ней в союзе, а это значит, больше ей доверять, чтобы она доверяла ему. Это только начало…