Семья часодеев

      В туманной дымке бледных облаков скользила луна, отбрасывая дрожащие отблески на воду. Далеко-далеко, раскинувшись длинной полосой, красиво светились огни берега. Правда, очарование ночного моря Василиса наблюдала всего лишь через узкое окошко кареты. Да и полностью насладиться морским пейзажем девочка не смогла бы: напротив, откинувшись на мягкие подушки сиденья, полулежала госпожа Мортинова и не сводила с младшей Огневой пристального взгляда. А рядом сидела сестра, которая все еще не смотрела на нее. Та была в своих мыслях. Карету вертело и шатало, поскрипывал дощатый пол под ковриком. Слышался близкий шум множества крыльев, и Василиса боялась предположить, кто же везет их по воздуху над темной водой. — Это малевалы, черные тонкороги, — словно угадав ход ее мыслей, произнесла Елена. — Карету тянут малевалы.       Василиса неопределенно пожала плечами: она не знала, как ей вести себя с Еленой. Глаза госпожи Мортиновой недобро сверкали в полутьме кареты, и, если бы не полет над бескрайним морем, Василиса давно рискнула бы выпрыгнуть на ходу. — А почему вы меня так ненавидите? — спросила она в лоб. — Это связано с моей мамой?        Ни один мускул не дрогнул на лице Елены, она даже не открыла глаз. — Понятно, — как будто бы для себя сказала Василиса. — Вы давно уже влюблены в отца, а он предпочел другую, более веселую и красивую…       Договорить Василиса не успела: Аннет больно сжала ее плечо. Глаза подсвечивались золотым, заставляя рыжеволосую вздрогнуть. Было необычно видеть сестру такой сдержанно-злой. — Твоя мать — не пуп земли, вокруг которого вертятся все проблемы. — она резко отвернулась, зажмурившись. — пойми ты, что мы все тут ущемлены этой мыслью. И тебя винить никто не может, но такими выходками ты сама напрашиваешься на пустые и злые взгляды, которые получаешь. — Твоей матери давно нет в живых, — прошипела госпожа Мортинова, смотря на девочек. — А тебе лучше подумать о себе… Да, сейчас ты летишь в родовой замок, где уже готовят прекрасную комнату для маленькой госпожи, как здорово! Не переживай, у тебя все будет: и слуги, и шикарная одежда, изысканная еда, книги и настольные игры… Но через пару дней тебя отправят обратно на Осталу на три года. А потом ты снова вернешься сюда. Но, уверена, ненадолго.       Воцарилось молчание. Василиса не могла отвести глаз от лица Елены, в полутьме казавшегося жуткой маской. Но госпожа Мортинова вновь стала безучастной. — Подъезжаем, — произнесла она равнодушно и выпрямилась, расправляя складки дорожного платья.       Надо сказать, наряд был чудесный: голубой бархат платья, украшенный серебристо-черными оборками, — наверняка Елена очень богата, раз может так часто менять наряды. Елена бросила еще один презрительный взгляд на Василису. Она хотела что-то сделать, но передумала. Проследив взгляд женщины, Василиса наткнулась на злые глаза сестры. Край черного покрываланеба словно откинулся на миг, и через всю небесную темень прорезался великолепный, ярко освещенный огнями замок. Он поднимался прямо из воды, стены и башни его поблескивали красным, будто бы освещаемые лучами закатного солнца… Но когда они подлетели ближе, Василиса разглядела, что замок был построен из некого ярко-красного, сияющего изнутри камня. Карета понеслась вдоль красной стены, мимо тонких и узких башенок со светящимися оконцами. После чего промчались над пристанью, возле которой покачивалось на воде несколько десятков пришвартованных кораблей. Паруса их были спущены, а на мачтах развевались разноцветные флаги. Их же карета сделала большой скачок, жалобно скрипнув рессорами, дернулась несколько раз, замедляя ход, и остановилась. — Твой выход, — произнесла Елена.       Василиса не заставила себя упрашивать и, распахнув дверцу, выпрыгнула из кареты. Следом вышла Аннет. Елена не спеша вылезла вслед за ней, расправила платье, коснулась прически, любуясь в зеркало, возникшее неизвестно откуда. Вокруг было полутемно и сыро, словно в подземелье. Василиса же вовсю разглядывала черных тонкорогов: те грозно вздували желваки под тонкими скулами и нетерпеливо били копытами, искрящимися в золотой пыли. Один из зверей глянул на девочку злым желтым глазом и громко всхрапнул, словно простая обеспокоенная лошадь. Василису это особенно восхитило: ей вдруг остро захотелось прокатиться на резвом и злобном малевале. Аннет стояла рядом с каретой, все еще зло смотря на Василису. Если бы она не влезла, все было бы хорошо. Она бы могла бы уже завтра сидеть с Ником и Фэшем в кафешке и веселится. А теперь их наверняка посадят под надзор. Василису до отправки на Осталу, а ее… а ее надолго. Пока отец не посчитает, что она снова верна ему. Но тут Елена вдруг хлопнула в ладоши, и карета исчезла вместе с тонкорогами и зеркалом. Она еще раз хлопнула в ладоши. В глаза ударил яркий свет тысячи канделябров, свисающих с потолка хрустальными гроздьями. Стены из камня были покрыты дорогими ткаными гобеленами и картинами в огромных золотых рамах, пол под ногами переливался разноцветной мозаикой. Неожиданно зазвучала тихая торжественная музыка, и Елена в очередной раз схватила Василису за плечо, посмотрев на вторую девочку. Едва кивнув, она направилась следом. Мортинова была уверена, что Аннет не сбежит. Они двинулись вместе по длинной изумрудной дорожке ковра, тянувшейся через весь зал к трем пустующим креслам с высокими спинками. Издалека казалось, будто те сделаны из чистого серебра. Позади кресел находилась потрясающая картина: огромный диск луны и черные ветви ивы на его фоне. Возле серебряных кресел Елена резко остановилась, заставив проделать то же Василису, и замерла. — Троны Триады, — прошептала она, словно в забытьи. — Наш великий Орден… Подумать только, я двенадцать лет не была здесь!       Мортинова вновь потащила Василису за собой. Они обогнули троны и приблизились к картине на стене, оказавшейся мозаикой, составленной из маленьких кусочков стекла. Госпожа Мортинова аккуратно нажала на некоторые из камешков — по-видимому, в определенном порядке. Внезапно в картине, осыпаясь мелкой стеклянной крошкой, прорезалась прямоугольная дыра в человеческий рост, как бы приглашая войти. Елена еще больнее стиснула плечо Василисы, увлекая за собой внутрь. Женщина и две девочки долго шли по узкому каменному тоннелю, похожему на звериную нору, на стенах неярко светили факелы в железных кольцах, остро пахло гарью. Казалось, тоннелю не будет ни края ни конца. Мрачный коридор неожиданно закончился изящной витиеватой лестницей, ведущей высоко вверх. Ступеньки были полупрозрачными, изнутри исходил слабый, льющийся откуда-то свет, а по перилам вились, как живые, каменные цветы и листья, переплетаясь в причудливом узоре. — Начинаются жилые покои, — ответила на это Елена. — Только для высших часовщиков. Простые люди здесь долго не задерживаются.       На ее лице отразилась неприятная ухмылка, которая совсем не понравилась Василисе. Поднявшись по удивительной лестнице, они оказались в круглом зале, посреди которого возвышался на постаменте круглый бассейн с фонтаном. На бортике, выложенном синей мерцающей плиткой, весело играли огни. А в непроницаемо черной, переливающейся, словно шелк, воде лениво плескались девушки со странной полупрозрачной кожей. Завидев людей, они подплыли к бортику, с любопытством разглядывая прибывших. Волосы девушек шли по голове ровными и густыми рядами косичек, зелеными змейками спускаясь к плечам и полностью исчезая в черной воде. Василиса поежилась: в неестественно круглых, словно рыбьих, глазах купающихся застыли тоскливые огни, а лица выглядели довольно угрюмо для девичьих. А Аннет наоборот приостановилась. Она была тут пару раз, и последний — совсем недавно. Русалок было… меньше… прибавилась еще одна, которая внимательно смотрела на них. Тут в голове что-то щелкнуло. И, дабы проверить свою теорию, та кивнула головой. Существо повторило жест, улыбнувшись. «Неужели…» — Аннет, ты где там потерялась? — Елена удивленно посмотрела на девочку. — Уже иду.       Елена, протащив Василису по бело-золотой дорожке еще одного коридорчика, наконец-то остановилась перед маленькой овальной дверью. В полутемной комнате, повернувшись к окну и заложив руки за спину, стоял человек. В толстых и высоких подсвечниках, расставленных по углам, сами собой вспыхнули яркие живые огоньки. Человек возле окна повернулся, и дети сразу узнали в фигуре отца. — Вот девочки. — Мортинова наконец отпустила Василису. — обе тут. — Отлично. Теперь, оставь меня с дочерьми наедине. — тот внимательно смотрел на дочь, в чьих глазах отражались золотые искорки. — Хорошо. — та, чуть поклонившись, вышла, оставляя их в такой скромной компании. — Итак, вы снова тут, дома. — медленно, нарочито растягивая слова, проговорил отец, подходя к детям. — К сожалению. — зло выдала Василиса. — Надеюсь, вы уже поняли, что побег из дома был подстроен, — вел дальше Нортон-старший, смотря на Василису. — Марк, чудный малец, внушил тебе, что требуется; Норт тоже многое сделал и ты поверила: дома угрожает смертельная опасность. И, умница, воспользовалась часолетом, подаренным тебе Эриком. Простодушный сынок Лазарева помог тебе переместиться, как я и предполагал. Взяла сестру с собой, надеясь на ее знания и поддержку. И, готов признать, ты, Аня, чуть не порушила все мои планы. Но ты, Василиса, начала говорить, что вы сбежали из дома. И мое обвинение вновь вступило в силу. Я доволен твоей смекалкой, Наннрель. — Аня. — вновь поправила девочка, зажмурившись. — Не может быть. — Василиса была серьезно потрясена ролью Эрика. А она-то думала… Как же это подло! — Ты правильно ответила, что не хочешь быть часовщицей, но тебе придется через три года вернуться сюда и заново пройти посвящение, дабы мы могли знать, можешь ли ты стать ключницей. — тут от протянул две коробочки. — я решил не медлить и сразу связался, чтобы получить подарки. Как хорошо, что решили и тебе, Аннет преподнести подарки к посвящению. — Разве ты дружишь с феями? — блондинка усмехнулась. — Или все-таки подослал Миракла, чтобы он забрал подарки фей, зная, что от них можно получить гораздо большее. Допустим, — та прищурилась, заставляя обратить внимание на золотистый цвет глаз. — наши матери как-то связаны с феями. Иначе зачем им, такому как ты, предателю, отдавать подарки на посвящение нас, твоих кровных дочерей? Мы могли бы пройти посвящение как Норт и Дейла, но что-то тебя отправило к феям. Долго будешь нам лгать, отец? — Ты чрезвычайно догадлива, дорогая. В этом ты вся в меня. — мужчина усмехнулся. — я не скрываю, что у вас есть связи с феями. Ты права. Мне бы они ни за что ничего не дали. Поэтому окончательное посвящение Василиса пройдет одна в долине фей, куда мы скоро отправимся. А твое посвящение, Аня, закончится сегодня в присутствии других существ, которые согласились провести его. — Тогда в чем смысл было получать такие подарки сейчас? — не отступала светловолосая. — Узнаешь, когда придет время.       Тот протянул каждой девочкам по коробочке. У Василисы оказался ключик красного цвета. А у Аннет какой-то маленький клык. Но по тяжести можно было понять, что это что-то более могущественное. И ответ почти сразу же пришел в голову. «Ключи… уже?» — До тех пор эти ключи будут у меня. — отец забрал ключи, убирая в стол. — Я вам это рассказываю не просто так, — с усмешкой сказал он. — Видишь ли, я намерен отправить тебя, Василиса, на Осталу как можно быстрее, но госпожа Дэлш считает иначе. Сегодня в полночь я вынужден дать праздничный ужин: якобы в честь моего назначения… Конечно, мне пришлось пригласить весь РадоСвет. Госпожа Дэлш ни за что не опустилась бы до того, чтобы принять мое приглашение, но тут… — Отец вновь усмехнулся. — Видишь ли, она согласилась. Причина ясна? — Не совсем, — уклонилась Василиса. — Это ты. — Аннет все еще старалась не смотреть ни на отца, ни на сестру. — Госпожа Дэлш считает, что твое решение отказаться от дара неосознанное и будет пытаться убедить тебя в том, что тебе нужно остаться. А это никому не выгодно. По крайней мере отцу и Норту. С первой степенью и при хорошем потенциале ты можешь перехватить наследство, а то и знаменитость нашего братца. — Именно. — блондин довольно улыбнулся. — Госпожа Дэлш пожелает узнать, все ли с тобой в порядке. Поэтому ты обязана присутствовать за праздничным столом и делать вид, что все хорошо. — А если все не хорошо? — спросила Василиса. — Все отлично! — резко произнес Нортон-старший. — Если тебя спросят, отвечай, что не хочешь быть часовщицей и желаешь вернуться на Осталу. Что тебя пугают люди с крыльями и вообще тебе здесь очень страшно. А если ослушаешься, то тогда после ужина мне придется закрыть тебя в Одинокой башне… И будешь ты жить там долго-долго и совсем не счастливо. А РадоСвету я скажу, что моя дочь серьезно заболела и в любом случае не может учиться в часовой школе. Не выдержала, сломалась, испугалась… Я могу придумать многое, поверь. — Аннет меня не бросит. Верно? — голубоглазая посмотрела на сестру, но та даже и не шелохнулась. Даже не повернулась на ее вопросительное предложение. — Не думаю, что она так скоро простит тебе твое предательство и подставу. Забрав ее из дома с собой, ты подставила ее под удар, и подбила доверие ее близких друзей. — тут Василиса обернулась на сестру, что сжала кулаки. Похоже, это была правда. — Насколько я знаю, даже очень близких… Я скажу Елене, чтобы прислала девочек, они помогут тебе нарядиться и проведут в праздничный зал. Сама ты, конечно, заблудишься… Надеюсь, тебе больше не придет в голову убегать. — Нортон-старший неизвестно чему улыбнулся. — Без часодейства ты не сможешь покинуть пределы замка. А Аня вряд ли тебе поможет в этот раз. Да и, похоже, ей становится все хуже.       Аннет резко повернулась лицом к отцу. И лишь сейчас она заметила в отражении, что глаза ее стали золотого цвета, а кровь вновь становится более горячей. Температура медленно поднималась, чего она сразу и не заметила. — Ты знаешь, что со мной. — не вопрос, утверждение. — Да. И чем раньше мы закончим посвящение, тем быстрее тебе станет легче. А теперь, Василиса, мы с Аннет тебя покинем. Я провожу ее до комнаты, где закончу посвящение. А к тебе пришлю девочек, чтобы они занялись твоим внешним видом. — Я ненавижу тебя! — Рыжеволосая зло посмотрела на отца. — Я очень надеюсь на это. Идем.        И фигуры исчезли в зеркале. Осторожно приблизившись, Василиса долго разглядывала зеркальную поверхность и, постучав пальчиком, нашла ее весьма твердой. И вот тогда она увидела себя. Ее густые рыжие волосы были скручены в замысловатые кольца и косички, а на голове царил немыслимый беспорядок. Такие расфуфыренные прически Василиса никогда раньше не видела. Хорошо, хоть заколка с синим цветком — подарок отца — оставалась на голове, хоть и смотрелась чересчур изящно на таком бедламе. Платье уже было дико помято и немного липло к телу. Сразу стало жарко и неудобно. После недолгих поисков Василиса поняла, что другой одежды в комнате нет. Ужас! Видел бы ее Лешка в таком наряде — со смеху лопнул бы… Вспомнив о друге, Василиса горестно вздохнула, подошла к кровати, стоявшей прямо возле окна, и плюхнулась с размаху на зеленое атласное одеяло. Отдыхать, как ни странно, не хотелось. Мысли спутались, упрямо не желая складываться в связную картинку. Но кое-что девочке представлялось очень даже ясным: из-за нее арестовали отца Ника, благодаря коварному плану Нортона-старшего… И теперь Фэш думает, что она тоже очень виновата. Мальчишка наверняка горит местью… А сестра, та, которая доверилась ей, теперь против нее. Или не против, но все равно уже не будет ей доверять полностью. Василиса вскочила. Надо получше осмотреть комнату, вдруг найдется хоть какая-нибудь лазейка? Но ничего интересного так так и не нашла. Цветные витражи тускнели: за окном наступали сумерки. Неожиданно в подсвечниках, расставленных по углам, зажглось еще больше огней, дополнительные свечи появились неизвестно откуда. Василиса даже не вздрогнула, начинала потихоньку привыкать к необычному и странному. Веки у нее слипались, и хотелось спать, несмотря на туго стянутое корсетом платье.       Тем временем Аннет и отец тихо шли по пустым, немного темным коридорам. Тишину прерывал звук свечей, что плавно плавали рядом. Парочка шла молча, даже не встречаясь глазами. Эта тишина все накаливалась, пока наконец они не дошли до какой-то комнаты. Зайдя внутрь, Нортон-старший закрыл на массивную щеколду дверь. Вздохнув как можно ровнее, Аннет повернулась лицом к отцу, что уже закрыл и окно. Теперь в помещении стало очень темно, что можно было разглядеть лишь маленькую щель в окне. Но мужчина громко щелкнул пальцами и в следующий миг, как будто по мановению жезла, камин, что стоял сбоку, зажегся, освещая немаленькую комнату. Камин был вырезан из благородного белого камня в виде какого-то хищника, чьи лапы массивно опускались по бокам. Над камином висела огромная картина всего семейства. Даже Василису нарисовали. Неожиданный подарок от отца. В углу, прямо рядом с окном, стоял письменный стол, а рядом с ним — комод, на котором уже валялись какие-то учебники. В противоположной стороны от камина, у стены, стояла большая кровать, заправленная красным покрывалом. У ножек стоял мягкий коврик. И в последнем углу стоял большой гардероб. Наконец, девочка обратила внимание на отца, что внимательно наблюдал за ней. — Итак. — она подняла голову. — ты сказал, что знаешь, что со мной происходит? Так расскажи. — Ты тоже полудух. — коротко и понятно. И звучит как приговор. — и в тебе так много силы, что после использования часового зелья она взбодрилась. Эта сила почувствовала, что к ней взывали. Тогда, для того, чтобы узнать твою степень. Теперь же она не успокоится, пока не найдет возможность выйти из тебя. А так как ты ничего не делаешь, никаких эферов не накладываешь, то и сама сила накапливается в тебе как резервуар. И как только этот резервуар будет наполнен до краев, ему придется искать мелкие царапины, чтобы выйти из тебя. Любой ценой. — Чем же мне поможет окончательное посвящение? — та нервно сглотнула, потому что начала понимать к чему клонит отец. — Тем, что когда ты сможешь управляться часовой стрелой, ты сможешь контролировать эту силу и она будет циркулировать по твоим венам как кровь, приходя на помощь, стоит тебе только об этом пожелать. — Именно поэтому ты такой могущественный? — От части. Но твоя огромная сила перешла не совсем от меня. Если все будет хорошо, то ты поймешь, что контроль над силой — это от меня. А вот огромный запас энергии — от матери. — Расскажи… — девочка вдруг зажмурилась. — расскажи про маму… — Твоя мать, в честь которой тебя и назвали — Анна. Она жила на Остале очень долгое время, пока не поняла, что она нечто другое, нежели обычный человек. Мы тогда с ней только познакомились. Я взялся ее учить и она схватывала все налету. Но многие эферы у нее были намного сильнее, чем мои. Потом ее раскрыли. Узнали, что она полудух и попытались заточить ее, убить. Использовать ключи, чтобы заключить ее душу и отправить к другим духам. Все думали, что она будет сопротивляться… Совет РадоСвета напряженно молчал, выставив свои часовые стрелы, кто-то жезлы, на женщину, что спокойно стояла посреди залы. Ее белоснежные волосы развивались на ветру, прикрывая ее лицо. А на ее лице красовалась спокойная полуулыбка, чего не скажешь про советников. У некоторых дрожали губы, некоторые старались сдерживать свой страх. Полудух, прямо перед ними. Существо, которое может в любой момент поглотить всех и вся. Начиная именно с них. И все этого боялись. — Вам нечего бояться, господа. — звонкий и немного веселый голос разорвал звенящую тишину. — я не собираюсь на вас нападать, многоуважаемые советники. — Мы не можем тебе доверять, дух! Мы знаем таких как ты! Жадных, черствых лгунов! — один из советов слишком громко это выкрикнул. — Во-первых, я полудух, а во-вторых, если я родилась с этой проклятой меткой — это не значит я лгунья, которая не имеет права даже высказаться. Вроде умные люди сидят тут. Астариус. Неужели даже ты меня не выслушаешь?       Мужчина, что сидел в самом центре приподнялся. Он посмотрел на женщину, промычав что-то непонятное. — Что же ты нам хочешь сказать, дитя? — То что до 16-ти лет я прожила на Остале, не зная ничего о себе или что-либо о вас. Лишь потом, по счастливой случайности я смогла открыть глаза, увидев новый, полный удивительных вещей, мир! И у меня совершенно нет желания уничтожать то, что так долго появлялось. Понимаете? И ваше обвинения лишь расстраивает и оскорбляет меня. Я могла бы даже сейчас просто так наложить ослепляющий эфер, не используя свою часовую стрелу! Но я этого не сделала, хотя уже больше суток сижу с вами, под надзором. Великопочтенный Астариус, вы мудрее всех этих… людей. Таки скажите им, что это лишь их додумки. Я хочу помогать вам, хотела стать зодчей, что бы разбираться во Времени! — Хм. — мужчина опустил голову, явно размышляя. — и доказательств против тебя нет. Давай так, дитя мое, я разрешу тебе остаться на Эфларе, но один год под надзором. Тотальным надзором. Если ты проявишь себя с хорошей стороны, я признаю твою правоту. — Но Астариус!.. — Как так?!       По залу пронесся недовольный гул. Многим не понравилось решение старейшины, но оспаривать никто не решался. Мужчина, что стоял в углу облегченно выдохнул. — Вот твоя мать стала очень известной на Эфларе. И она действительно помогала всем. Ей даже предлагали вступить в РадоСвет, но она отказалась, предпочтя вернуться домой. Где был и я. А вскоре, и ты. Но случилась проблема, которая часто происходила при рождении полудухов. Они очень активны и рожать таких детей очень проблематично. Мы были согласны и на обычного ребенка, без часодейного дара, что тоже могло произойти. Но нет, ты родилась полудухом, который убил свою мать. — Нортон замолк, смотря на реакцию дочери. В краешках глаз можно было заметить крупинки слез. — но она умоляла меня не злится на тебя, и когда придет время, объяснить тебе всю ситуацию. Она говорила, что ты не виновата. Что она знала на что идет, приняв решение родить тебя. И она была счастлива, что такая дочь как ты родилась на свет здоровой. — тот подошел к Аннет, что старалась не издавать звуков, но тихие всхлипы все же были слышны. — И просила передать, что любит тебя, и будет всегда рядом с тобой. Помогать и защищать ото всех бед. — мужчина убрал белую прядь волос за ухо. — порой, ты так похожа на нее. — Именно поэтому ты… ты отдал меня Мираклу? — та вытерла глаза, посмотрев на отца. — Отчасти, да. — тот покачал головой. — я не мог на тебя смотреть. Не мог поверить, что нет больше той, которую я полюбил той же теплой любовью, что и Лиссу. Мать Василисы. Но я же не мог тебя бросить, поэтому раз в несколько месяцев приезжал к Мираклу, и наблюдал за тобой. Да, спящей, но все же. — Почему?.. Почему я полудух?! — девочка зажмурилась, сжав кулаки аж до белых костяшек. — почему?!.. За что?.. — Аня… — Огнев положил руки на плечи дочери. — ты жива и эти вопросы… ты ничего не изменишь ими. Все уже произошло и нужно идти дальше. Твоя мама этого хотела. Я хочу, чтобы ты поняла, что все что делал я, или она, все это лишь для того, чтобы защитить и укрепить всю семью. — Зачем тогда соврал в РадоСвете? Зачем подстроил побег? — после нескольких минут спросила девочка. — Так нужно было. Будучи советником РадоСвета, я смогу находится на всех мероприятиях часового круга, понимаешь? Василиса, хоть и тоже не с маленькой степенью, но она не желает обучаться часодейству. Что, как ты говорила, нам на руку. На Остале она все равно будет носить мою Фамилию и оставаться под защитой. — Я смогу к ней прилетать? — Если ты этого пожелаешь. Но нам надо закончить посвящение и у тебя будет школа. Чем скорее мы все закончим, тем быстрее все это закончится. — тот положил на горячий лоб дочери руку, чуть прищурившись. — Хорошо… — А теперь… — Нортон хлопнул в ладоши и в углу засветились две точки. Из одной вылетела маленькая фея в черном, что презрительно фыркнула, заметив часовщиков. А из второго вылетел призрак. Ну, а точнее, как оказалось позже-дух. — Зачем ты призвал это ничтожное существо: — фея встрепенулась, отвернувшись. — свою крестницу я могла и сама посвятить. — Я все понимаю, дорогая, но этот дух является… кхм, крестным, если так можно это назвать. — Дорогой мой племянник, — дух подал голос, заставляя всех присутствующих зажмурится от хриплого голоса. — фея? В крестные? — Не вам решать, многоуважаемый Вавиол! — фея подлетела к девочке. — а ты, Аня, выросла за пять лет, что я тебя не видела. — Вы… видели?.. — девочка испуганно оглянулась на отца, что лишь кивнул. — Вот это сила. — дух тоже подлетел, прикоснувшись бестелесной рукой к подбородку. — аж в глазах отражается это могущество. Ты точно в наш род ушла, дорогая моя. — Силой, может быть, а вот душой и мыслями в нас. — спокойно ответила черная королева. — Извините, но мы не можем перейти к главному? — Нортон-старший чуть кашлянул. — ребенку пора спать, время уже позднее. — Ты правда надеешься, что она уснет после таких вещей? — дух прыснул. — ты все еще наивен, дорогуша. — Тем не менее, Нортон прав. — Фея подлетела к девочке, взяв ту за руку. Что в Жизни явь, что — сон-причуда, В небе звезды и луна, Верить в чудо, Верить в зло, в добро, Лишь немного подождя, Имя даст оно — огнедождя!       Дух, ничего не сказав, резко начал движение, пролетая сквозь тело девочки, заставляя ту сделать пару шагов назад, чтобы не упасть. Равновесие было бы потеряно, если бы не отец, что вовремя подхватил дочь, та бы приземлилась на пятую точку. Казалось, что дух дотронулся до сердца, потому что после того как призрак вновь оказался перед ней, сердце больно кольнуло. Зажмурив один глаз, та подавила болевой возглас, схватив себя за кофту, сжимая ее. Дыхание сбилось, но, кажется, никого это не удивляло. И, слава Эфларусу, вскоре та почувствовала прохладу. Это была фея, что распыляла какую-то пыль.       Немного подождав, пока девочка придет в себя, фея подлетела к девочке вновь, попросив протянуть руки. Вытянув их, та с удивлением видела, как перед ней появляется ее… часовая стрела. Черный и холодный металл аккуратно лег на ее руки, все еще подсвечиваясь в некоторых местах. В тех местах вскоре появились позолоченные рисунки. Фея довольно улыбнулась. — Эта часовая стрела прибыла из леса старочасов и, могу обрадовать тебя, Нортон, эта та самая стрела. — Подумаешь. — дух фыркнул. — ты хоть видела эти позолоченные руны. Удивительно ведь! А это все моих рук дело! — Какой ты скромный! — воскликнула черная фея, отвлекаясь. — Хах, я зато смог ее крылья подработать! — Крылья?.. — девочка сразу же прокашлялась, поняв, что спросила это слишком осипшим голосом. — Да. Скажи шепотом или про себя свое часовое имя — Огнедождь — и представь что часовая стрела у тебя в руке перетекла за спину, образовывая крылья. Главное —поверь и… — Да, знаю. — та наконец пришла в себя, вспоминая уроки Миракла.        Ну, вспомнив их, ей не составило труда призвать крылья, что сразу ощущались за спиной. Едва-едва касаясь плеч, та смогла немного их разглядеть. А так же довольный взгляд отца. Крылья были золотыми — почти прозрачные, с черными рисунками, что обводили контур крыльев. На краешках сверху были заметны какие-то странные голубые точечки, которые напоминали бриллианты. — Да, тут с тобой поспорить не смогу. — фея чуть тряхнула головой. — ну что, милая, ты довольна посвящением? — Да…да! — светловолосая девочка улыбнулась. Прошептав свое часовое имя наоборот (джоденго), та убрала крылья с удовольствием чувствуя как металлическая стрела обвивает руку в два полных круга, образовывая своеобразный браслет. — Мой подарок ты получила. — та чуть наклонилась. — А вот мой ты скоро почувствуешь. — дух с гордостью выпятил грудь и исчез. — До встречи, милая. — фея поклонилась и тоже исчезла.       Прошло пару минут, прежде чем светловолосая девочка повернулась к отцу, дабы посмотреть в его лицо. Тот был доволен. Но, завидев интерес дочери, лишь пожелал хорошей ночи, выходя из комнаты. И Ане не оставалось ничего иного, кроме как переодеться и лечь в кровать, думая над тем, что произошло.