В лучах солнца...

Из соседнего помещения раздаётся негромкий щелчок, и яркий белёсый свет заполняет всё пространство комнаты под зоопарком, заставляя единственную пленницу раскрыть глаза. На её кровати плотный матрас, но Кейси предпочитает дремать сидя где-то в углу, словно обитые гипсокартонном стены способны её защитить. Находя в них ещё и опору, она поднимается на ноги и осматривается. Соседняя кровать тоже пустая. Ни Клэр, ни Марши здесь нет. Их уже давно разделили, развели по разным комнатам, пресекая любые попытки к бегству. Нужно уходить. Зверь вот-вот появится. Она слышит звук тяжелых, неуверенных шагов. Их обладатель мечется в нерешительности: есть ли необходимость навестить пленницу в последний раз? Насколько сентиментальным и нерациональным это покажется? Кейси льнёт к двери, заглядывая в щель, но ничего не видит. Не слышит больше шагов. Нет, он должен появиться. Должен войти в комнату, уронить этот чёртов баллончик и дать ей шанс на спасение. Должен. Кейси дёргает дверь, пытаясь её открыть, но та никак не поддаётся. Тогда Кук снова смотрит в отверстие. Есть. Она не видит всего лица, но по рубашке, по походке и тонким губам узнаёт Дэнниса. Он останавливается на полпути, смотря куда-то в сторону гардероба, и навстречу ему выходит девушка. Тонкая фигура, светлые волосы до плеч – её не может быть здесь! Хищный взгляд и лёгкая улыбка выдают намерения раньше, чем Лесли, оказавшись рядом, поднимается на цыпочках и целует его в губы. Дэннис не сопротивляется. Её руки, словно змеи, обвивают его шею, цепляются за напряжённые плечи. В одной руке Дэннис всё ещё сжимает пустой баллончик так крепко, что тот, кажется, уже готов помяться. Другой же скользит по её шёлковой майке, сминая ткань. Заныривает под одежду, мягко касаясь идеально ровной кожи живота. Затем опускается ниже, оттягивая у пояса непозволительно короткую юбку. Пошлые, грязные прикосновения. Когда он заходит слишком далеко, а из губ британки доносится короткий, приглушённый его губами, стон, Кейси отрывает взгляд от щели в двери. Её подташнивает. – Почему ты не в кровати, медвежонок? Внутри всё сжимается от страха. Кук оборачивается и видит перед собой громадную человеческую тушу. Она становится ребёнком. Маленькой, напуганной девочкой, пойманной на подглядывании за взрослыми. – Тебя шум напугал? Это ничего, детка. Ничего. Я могу поспать с тобой, чтобы тебе не было страшно. Пойдём в комнату, – он протягивает ей руку. Большую, волосатую. И улыбается. Так по-семейному, так невинно. Кейси хочется закричать, позвать на помощь, биться в истерике, но она не может издать ни единого звука. Не может пошевелиться. – Идём. Я всегда буду с тобой, и никакие подкроватные монстры не посмеют завестись в этом доме. Я же люблю тебя. Никто и никогда не будет любить тебя так, как твой дядя Джон. Кейси вздрагивает, широко распахивая глаза и хватая разом слишком много воздуха, отчего в лёгких что-то больно защемляет. Она осматривается в своей комнате, не сразу понимая, что это всего лишь сон. Просто очередной кошмарный сон. Будильник не сработал. С первого этажа доносится детский смех, и девушка вспоминает, что сегодня выходной. Ей не нужно никуда бежать. Неприличные видения вызывают желание смыть с себя всё под душем. Как можно скорее. Она сравнивает себя с Дэннисом. Он пытается всё вокруг отмыть по этим же причинам? Уже вытирая мокрые волосы мягким полотенцем, Кейси думает о Лесли. Она бы ему понравилась? Красивая, юная. Определённо, понравилась. Становится тошно. Не хочется видеть его. Никого из них. Но Кук уговаривает себя быть взрослой. Это просто сон. Вечером у них суд над Дэннисом, и она должна явиться. В доме пахнет свежей выпечкой. Подрумянившееся тесто в духовке и сладкий персиковый джем. Должно быть, он. Спускаясь и шагая по небольшому коридору в направлении кухни, Кейси слышит голоса Моники и Рика. Мужчина сидит за кухонным столом с ноутбуком и кружкой кофе в руках. Женщина, держась за цветастый фартук испачканными мукой руками, нависает над ним. Оба смотрят в экран. – О-бал-деть, – Моника тянет по слогам и дёргает мужа за плечо, отчего тот едва не проливает свой кофе и выругивается себе под нос так, чтобы она не услышала. – Неужели это возможно? Как? Как они вообще это делают? Это же ужасно! Кейси замедляет шаг и подумывает свернуть в первую попавшуюся дверь. Если они смотрят то видео, которое они с Джозефом слили в сеть, то у неё явно будут проблемы. Без пары новых вопросов не обойдётся. – Да легко! Это же простая конструкция. В каждом современном аквапарке такое есть, – Ричард смотрит на женщину, потом переводит взгляд на Кейси. – О, ты уже проснулась? Моника сразу оживляется: – Скорее, иди к нам! – она отодвигает соседний стул, приглашая девушку сеть рядом. – Посмотри, что тут у нас. Пока Кейси садится за стол, Рик открывает сохранённую вкладку с фотографиями уютного отеля. – Мексика, – поясняет мужчина. – На самом берегу Плайя дель Кармен, – добавляет Моника. – Огромная детская комната, бассейн, а самое главное, море всего в двух кварталах. Что скажешь? Кейси пожимает плечами и вежливо улыбается: – Здорово. – Я знаю, многие твои одноклассники отправятся путешествовать по всему миру после выпускного. Мистер и миссис Вернер, родители Хлои, отпускают её в тур по Европе с друзьями. И мы подумали, раз уж ты никуда не едешь с одноклассниками, было бы неплохо отправиться в отпуск семьёй. – Мы могли бы взять катер в аренду. Ну, или сходить куда-нибудь на экскурсию, – Ричард старается поучаствовать в разговоре, но Моника скоро перебивает его. – Если не нравится, у нас есть ещё два варианта. Смотри, – она берёт мышку и переключает на другую вкладку. – Италия или Великобритания. Это немного сложнее, но… – Мне нравится, – отвечает Кейси. – Пусть будет Мексика. – Замечательно! – молодая женщина облегчённо выдыхает и подрывается с места, вспоминая о выпечке. Совсем скоро на столе оказывается поднос с булочками, начинкой для которых служит черничный джем. Не персиковый. Кейси с сомнением рассматривает фотографии курортного городка и не может представить себя там: она не наденет купальник, не выйдет на пляж в самый солнечный день, не зайдёт в воду. Но посмотреть на закат, пройтись по остывшему песку босыми ногами в пять утра и вдохнуть солёный морской воздух – уже многое. Кейси никогда не была на море. Её беспокоит Кевин. Как бы сильно ей не хотелось, он не может поехать с ними. Но поездка не продлится больше недели – отпуск Ричарда не позволит. Хотя даже за такое короткое время может случиться всё, что угодно. Всё, что угодно, может произойти и до отъезда. Им нужно скорее решить проблему с мисс Стейпл. Найти и, хотя бы, запереть её где-нибудь. Так было бы безопаснее. – Я забронирую билеты сегодня вечером. Где-то на конец июня или начало июля, – отмывая кружку мужа от остатков кофе, произносит женщина. – Вы уже сдадите все выпускные экзамены к этому времени. Рик поднимается из-за стола и ловит двух ребятишек, весело бегущих ему навстречу. Треплет темнокожую девочку по волосам: – Почистила зубки, почистила? Девочка в ответ звонко смеётся. – Кейси, ты обещала прогуляться с детьми, пока мы не свозим Миранду к стоматологу, – напоминает Моника. – Но лучше тебе остаться сегодня. С самого утра какая-то журналистка крутится около нашего дома. Должно быть, снова хочет поговорить о твоём похитителе. Они когда-нибудь успокоятся? Кук выглядывает в окно и замечает через дорогу молодую женщину с небольшим фотоаппаратом в руках и на высоких, устойчивых каблуках. Она о чём-то беседует с соседом напротив, а тот жестом указывает на их дом. Да, лучше остаться. Когда опекуны уезжают, в комнатах не становится тише. Первые полчаса дети занимаются своими делами: во что-то играют, бегают, шумят. У Кейси появляется возможность проверить электронную почту. Джозеф был прав. Люди сходят с ума. Её почтовый ящик забит письмами, и Кук пачками их удаляет, даже не читая, пока не натыкается на знакомое имя. Лесли. Старое письмо с вопросами о том видео. Отправлено, вероятно, ещё с Лондона. Немного подумав, девушка набирает ответное сообщение: «Нам срочно нужно встретиться. Я говорила со Зверем. Ответь на мобильный. Кейси». Следом она высылает номер и некоторое время смотрит в пустоту перед собой. Врать её тоже научил Джон. «Мы хорошо поиграли, малышка? Папе будет приятно это слышать. Ты же хочешь, чтобы ему было приятно?» Когда опекуны возвращаются, Кейси с ребятишками сидит в куче подушек на мягком полу, и вместе они дочитывают какую-то детскую сказку. – Зря стражники убили Злую Королеву, – отзывается маленькая Саманта и грустно перебирает в руках цветные ниточки. Кук убирает на место прочитанную книгу и снова садится к ним. Младший из мальчиков непонимающе смотрит на сводную сестрёнку: – Почему? Она хотела заколдовать всё королевство и прогнать принцессу! – Люди делают глупости, когда злятся. Или когда боятся, что их место займут другие. Но это не значит, что они плохие. Кейси теряется. Укол куда-то в грудную клетку. Что-то важное. Прямо сейчас. Сэм дёргает её за рукав домашней кофты. – Тебе ведь тоже жаль Злую Королеву? – иногда кажется, что у этого ребёнка слишком умный и взрослый взгляд.

***

Ровно к шести часам, как и договаривались, Кейси приходит в родительский дом, к Кевину. Её встречает Барри, зачем-то натянувший чёрные кожаные перчатки с обрезанными пальцами и узкие джинсы. Уже двое суток он удерживает контроль над разумом. Уже двое суток стабилен. Это хорошо. На кухне чего-то не хватает, но Кейси не может понять чего, поэтому просто проходит к окну, наблюдая за тем, как неровная линия горизонта поглощает розовеющее солнце. Облака вокруг окрашиваются в разные оттенки фиолетового: от самого нежного, светлого, до мрачных, почти чёрных, цветов. Барри упирается спиной о стену чуть правее окна, видит отражение неба в тёмных зрачках девушки и чувствует нарастающее в комнате напряжение. Волнительно. – Не все из нас так пунктуальны, как ты, – комментирует он необходимость ожидания. – Ничего, – отстранённо отвечает Кейси, затем переводит взгляд на мужчину. Она ненадолго забывает, что хотела сказать, рассматривая чужие черты. Он совсем не похож на Дэнниса. На него ей смотреть не страшно. Иначе. Она задаёт вопрос: – Что вы собираетесь делать после суда над Дэннисом? Если он останется взаперти. Барри сразу же оживляется, а его перечисления сопровождаются сгибанием пальцев рук: – Ну, во-первых, мы планируем съездить за вещичками в какой-нибудь торговый центр. Прикупить тканей. Новую швейную машинку. Ручная работа ценится больше, знаешь? Детали. Поэтому нужны английские булавки, чтобы подкалывать ткань. Но иногда это так утомляет. Норма уже присмотрела цветы в интернет-магазине для горшков на веранде. Нужно прибраться здесь. Но я думаю, мы сначала поищем другое укрытие. У тебя слишком долго оставаться нельзя. Ещё хочу показать тебе кое-что интересное… – Что на счёт Элли Стэйпл? – нетерпеливо уточняет Кейси. Выражение лица мужчины тут же меняется. Появляется растерянность и усталость в глазах. Ему хочется забыть обо всех этих ужасах, вернуться к прежней, размеренной жизни без убийств и преследований. – Её же Дэвид Данн ищет? Он вроде профессионал, – мужчина поджимает губы. – План такой: мы ждём, пока Дэвид её не выследит, а уже после я с ними со всеми поговорю. Любую проблему можно решить диалогом. Не заморачивайся! Улыбается. Фальшиво. Беспокойно. Кейси не отвечает ничего, только снова смотрит на плывущие по небу облака, в то время как Барри закрывает глаза, занимаясь поисками последней необходимой им на суде личности. – Ты что-то хотел показать мне, – спустя пару минут молчания произносит Кук. Ей неловко от того, что она не позволила ему рассказать всё сразу, перебила, но Барри и сейчас выглядит воодушевлённым. Он подрывается с места: – Ты должна оценить! Мужчина выходит в соседнюю комнату и совсем скоро возвращается с тетрадью размером с альбомный лист и обычной шариковой ручкой. – Смотри, – первая страница оказывается единственной заполненной. Барри ведёт пальцем по одной из нескольких строк. – Джейд занимала свет с трёх часов дня и до пяти восемнадцати. До неё был Генрих. У нас появилось новое правило, – он переводит взгляд на задумчиво склонившуюся над тетрадью Кейси. – Каждый, кто возьмёт свет, будет записывать своё время здесь. Так мы сможем отследить каждую минуту. Под именем Джейд мужчина вписывает своё. Пять девятнадцать. Он ставит тире и оставляет место для второго числа. Завершающего. – Неплохо, – Кейси действительно нравится эта идея. Но не возможностью отследить все передвижения личностей – это кажется просто невозможным. Скорее, так будет проще упорядочить сознание. Более или менее. А значит и проще управлять, удерживаться на позициях лидера. – Неплохо? – Барри наклоняет голову набок и в шутку хмурится. – Отлично! – исправляется Кук.

***

Все личности в теле одного человека, наконец, собираются вместе, и теперь мужчина ведёт девушку в соседнюю комнату. – Я подготовил гостиную, – почти шёпотом сообщает он и открывает дверь. – Обещаю после убрать всё на места. Сначала Кейси замирает, растерянно смотря ровно на одиннадцать стульев, расставленных вокруг журнального столика. Маленькая проекция круга, объединяющего двадцать четыре человека где-то там, в его голове. Девушка чувствует лёгкий холодок по телу. Мурашки. Теперь она понимает, чего не хватало на кухне. Стульев. Судя по разнообразию, они пропали и со всех остальных комнат в доме, даже с чердака. Она подходит ближе к кругу и оборачивается к мужчине. На лице Барри еле заметная улыбка. Он указывает на место, предназначенное для Кейси. Сам же садится ровно напротив неё. Теперь всё так, как и было задумано. Внутри их общей комнаты, в сознании Кевина, все те же одиннадцать стульев расставлены по кругу, но на этот раз незанятый всего один – тот, на котором сидит Кейси. Они все близки к свету. Настолько, что способны разделять его с ведущей в данный момент личностью. Способны видеть и слышать всё, что происходит в реальности. И только эти девять личностей, девять «судей», могут занимать свет, выходить наружу сейчас и управлять телом Кевина совместно с Барри. Остальные же, нежелательные, остаются за кругом. Им позволено только наблюдать. Дэннис выходит из тени. Он держит руки в карманах брюк и, незаметно для себя, шумно дышит, смотря на неё. Смотря на Кейси Кук. Пока окно не закрылось вновь, пока тьма не поглотила его снова. Это становится странным. Она в их кругу. Словно одна из них. Словно находится рядом с ними, в их освещённой лишь одним пятном света комнате. Отколотый и отделённый когда-то в прошлом кусочек, нашедший свой путь обратно. Дэннис чувствует, как сильно каждый из них связан с ней. Как он, сам лично, крепко привязан. Особенная. Он раздражается. Вытаскивает из карманов потеющие руки и потирает ладони друг о друга. В голове Кевина нет салфеток. Дэннис замечает на себе пристальный взгляд Патриции, но как только он поднимает голову, женщина отворачивается. Делает вид, что не знает его. Что ей всё равно. Хэдвиг, не принятый в общий круг по множеству причин, начиная от возраста и заканчивая плохим поведением, пытается втиснуться где-нибудь между стульев. Его не волнует сам суд, но впечатляет масштаб «мероприятия». Разговаривать с Патрицией или Дэннисом мальчишке запретили, так что ему хочется хотя бы так получить свою долю внимания. И подзатыльника от Джейд оказывается вполне достаточно, чтобы его угомонить. Пришедший с небольшим опозданием Люк сначала начинает громко возмущаться, доказывая свою вменяемость и способность участвовать, но совсем скоро утихает, замечая в сторонке Айлин и подсаживаясь ей на уши. Их всего двое. Кейси смотрит на Барри, внимательно выслушивая его объяснения. Весь состав Орды теперь становится крайне нежелательными личностями. С Дэннисом всё не так однозначно. Он отошёл от прежних позиций. Больше, по всей видимости, не поклоняется Зверю как божеству, как высшей форме эволюции. На чьей теперь он стороне? Пустые стулья вокруг создают ощущение фантомного присутствия кого-то ещё. Она уже видела, как живущие в этом теле люди вырывают свет друг у друга, как делят его на двоих. Никто не говорил ей, но Кук почему-то кажется, что это сильно выматывает его. Её, впрочем, тоже. Хочется скорее начать. Скорее закончить. – Мы должны дать Дэннису слово. Девушка кивает в ответ их лидеру, и тот замирает. В его стеклянных глазах совсем ничего нет. Покинутое тело. Кажется, Кейси даже перестаёт моргать, словно может пропустить что-то очень важное. Наклоняется немного вперёд. Где-то там, в тёмной комнате, Барри протягивает ладонь Дэннису, позволяя разделить свет вместе со всеми, но Дэннис, не меняясь в лице, складывает свои руки на груди. Ему нечего сказать. Это не изменит… ничего. Он просто в очередной раз окажется посмешищем. Не понятым, не принятым. Мужчина снова чувствует взгляд Патриции на себе, но на этот раз не смотрит на неё, чтобы не спугнуть, не заставлять женщину отворачиваться. Он не может разобрать её отношения к происходящему. Не может различить. Что это в ней, злорадство или разочарование? – Дэннис отказался говорить, – Барри возвращается к Кейси. Кук в ответ поджимает губы. Только сейчас она понимает, что действительно хотела услышать его. Хотела понять. Принимать решение теперь будет гораздо сложнее. Почти как игра в рулетку: оправдал бы он ожидания или нет? – Ничего, мы обойдёмся, – мужчина улыбается, стараясь разрядить обстановку, но сам понимает, что вот, всё и решилось. Дэннис просто сдался. Просто… сдался. – Каждый теперь может высказаться. Ещё у нас есть тут две чаши и декоративные камушки. Эта – он показывает на синюю, - «За то, чтобы Дэннис получил свет», а эта – красная – «Против». Вроде всё просто. Кто-нибудь хочет начать? – зрачки Барри бегают. Он смотрит куда-то внутрь себя, куда-то чуть выше линии горизонта. Затем останавливается и выпрямляет спину. – Я вообще не понимаю, зачем мы всё это здесь устроили, – женская личность подаёт голос и поднимается с места. Делает шаг навстречу Кейси, протягивая ей руку. – Я – Мэри Рэйндольдс. И этот человек не заслуживает света. Кук тянет свою ладонь, чтобы пожать руку Мэри, но личность внезапно сменяется. Он наклоняется и касается губами костяшек её пальцев. Кейси еле заметно вздрагивает. – Йен, – голос немного хриплый, а движения неловкие, хотя мужчина и пытается быть галантным. Словно из-под палки. Шмыгает носом. – Йен Рэйндольдс. Ну так-то она права. Чё, типо творил тут всякое, а потом будет ходить по городу спокойно? Давайте ещё тогда Кэт выпустим. Или Люка. А? – Йен морщится, в то время как у Кейси перехватывает дыхание. Так быстро. Мужчина возвращается на своё место и снова переключается: – Una persona no debe lastimar a otras personas. /Человек не должен причинять другим людям боль/, – взгляд его становится растерянным и грустным. Кейси узнаёт Анселя. Даже не понимая толком, о чём говорит испанец, она догадывается, что он тоже настроен против Дэнниса. – Да бросьте, – кто-то из женщин вмешивается в обсуждения. – Он не так уж и плох. Все мы здесь не без греха, – личность картинно закатывает глаза, закидывает ногу на ногу и смотрит на свои ногти. Кук приняла бы её за Джейд, но Джейд не стала бы защищать Дэнниса. Где-то внутри, в комнате, среди двадцати с лишнем личностей, Люк бросается к кругу, забывая об Айлин, и активно тычет пальцем в сторону Нормы: – А что она здесь делает? Нет, серьёзно? Значит мне голосовать нельзя, а ей можно? Барри шикает на взбунтовавшуюся личность и объясняет: Норма заслужила их прощение, разбудив всех, в то время, когда Дэннис держал свет, не пытаясь даже связаться ни с кем. – Я без греха! – параллельно возражает Мэри Рейндольдс в гостиной дома Кук. – Он портит нашу репутацию. Он – преступник! У Кейси идёт кругом голова. Она начинает сбиваться со счёту: сколько их? Тех, кто против. Нужно обсудить всё. Разложить по полочкам, обосновать. Перечислить все плюсы и минусы. Так ведь? Но они бросаются друг за другом, слишком быстро приходят и также быстро покидают свет. – Никогда не думала, что скажу это, но я полностью поддерживаю Мэри. Не забывайте, что он делал. С Ордой или сам, не важно. Теперь ещё и Джейд. – В прошлый раз нас заперли в камере, – мистер Притчард громко высказывает своё недовольство и даже поднимается ненадолго со стула. Активно жестикулирует. – Я и слова вставить не мог, пока мы не поймали мальчишку, которого кто научил воровать свет? Дэннис и Патриция! Голоса сменяют друг друга, перебивают, высказываются всё громче и всё раздражённее, выплёскивая накопившееся за долгие годы. Дэннис не ожидал ничего другого. В голове гудят электрические провода. Высокое напряжение, готовое вот-вот поджарить ему мозг. Взорваться. Потирая переносицу, он думает о том, чтобы уйти. Погрузиться в сон, и не видеть, чем всё закончится. Он и так слышал достаточно гадостей о себе. В лицо или за спиной. Теперь ещё и прилюдно. Это не смешно. На лице обращённой к свету Патриции тонкая улыбка. Не смешно. Дэннис не может выдерживать больше этих голосов. Провода слишком громко трещат. – Послушайте себя, – у Кейси тихий голос, но и этим она привлекает внимание личностей. Йен, взявший свет последним, смотрит на девушку с нескрываемым удивлением. Словно она здесь была формально, для счёту, но не ради голосования. – Обиды, презрение – прошлого не изменить. Подумайте о другом, – она набирает в лёгкие воздух, собираясь с мыслями. Кейси не знает, что её слышат, в том числе, и нежелательные. Что её слышит Дэннис. Поэтому говорить не так сложно, как могло быть. А что если… Она не уверенна. Не уверенна, что возвращение Дэнниса поможет. Но очевидно другое – бездействие. Вот, что точно не решит их проблему. Все остальные просто будут ждать. Дэвиду Данну, вероятно, плевать на жизнь Кевина. Ей – нет. – Ну конечно, прошлое нельзя изменить! – вырывается Мэри. – Зато мы можем не совершать этих ошибок снова, – Рейндольдс хочет сказать что-то ещё, но Барри жестом её останавливает и снова даёт слово Кейси: – Продолжай. Ладно. Нужно доказать, верно? Барри отказался от голосования, но допустил сам суд. Значит, где-то в глубине души он находит аргументы за Дэнниса. Что сказал бы он? Что сказала бы она сама? После всего, что пережила и увидела. – Самым первым после удара в лечебнице проснулся Дэннис? Так? Тишина. Там, у больницы, когда стало совсем тяжело, в те, последние мгновения, они гасли, как гаснут свечи от малейшего дуновения ветерка. Одна личность за другой. Оставляли Кевина, погружаясь в сон. Только бы не видеть, как силы покидают самого важного человека в их жизни. Только бы не чувствовать всю боль вместе с ним. И больше никакого страха. Дэннис не вернулся первым, он и не уходил. Кейси обводит взглядом стулья. Пустые стулья. Но там, в голове Кевина, это производит на личностей ещё большее впечатление. Она видит их. Она чувствует их. Каждого по отдельности. В то время как девушке начинает казаться, что она просто сходит с ума. Разговаривать со стульями. Ну да, ну да. – Выходит, он взял на себя весь удар. И продержался ровно до тех пор, пока вы не оказались в безопасности. Если он поступал так и раньше, можно ли считать его недостойным? Она замечает сомнения во взгляде мужчины напротив. Точнее, женщины. Всё ещё Мэри. Быстро подбирает слова. – «Репутация»? – Кук тихо хмыкает и ненадолго опускает взгляд. Мэри говорила о репутации. – Да, он не думал. О собственной репутации точно, когда рассказывал мне и этому мистеру Стекло о себе. Он думал о том, как помочь всем вам. Разве этого не достаточно? Кевину до сих пор угрожает опасность. Личности в голове мужчины начинают шуметь, но не пытаются высказываться вслух. Барри сдерживает этот поток. Дэннис всё также смотрит на Кейси, и никак не может понять: что она делает? Эта девчонка пытается вытащить его? Уровнять голоса? Нет, это безнадёжно! Глупо. Он делает короткий шаг назад, прячась в тени, но не сводя с неё глаз. Дэннис не хочет, чтобы его кто-нибудь видел сейчас. Здесь слишком душно. Слишком шумно. Слишком много людей. Потирает шею. Рубашка душит его, а в висках всё ещё громко стучит пульс. Зачем она это делает? Кейси продолжает, пока такая возможность ещё остаётся: – Вам нужен кто-то достаточно ответственный, упорный и терпеливый, чтобы спасти всех. Чтобы действовать уже сейчас. – По-моему, – Джейд надувает губы и наклоняет голову. – С силой воли у него так себе. Он не контролирует себя. Кейси хмурит брови, но уверенно отвечает: – Контролирует. Как никто другой. Нужно только направить. Воспоминания. Тяжелые, но всё такие же точные и ясные. Словно всё произошло только вчера. Эти руки, ведомые Дэннисом, не так уж и давно выталкивали Маршу из комнаты под зоопарком. Кейси и думать не хочет о том, чем всё бы закончилось. Если бы не одно «но». «Патриция напомнила мне, что я не просто так вас сюда привёл». Он не прикоснулся к ним больше ни разу. Ни к одной из трёх девочек, запертых в этих комнатах. Нужна только мотивация. Весомый повод и цель, отступить от которой он не сможет ради своих потаенных желаний. В полной тишине мужчина берёт со столика первый камушек и перебирает его в руках. Личность, ни разу ещё не высказавшаяся сегодня, подаёт голос: – Я полагаю, подобно политике множества древних государств, уязвимых перед подходящим к границам захватчиком, мы можем пойти на уступки и принять поддержку от нежелательного союзника, дабы избежать столкновений с силами общего врага, – Оруэлл опускает камень в синюю чашу. – Я голосую за возвращение Дэнниса и окончательное отделение его от Орды. Кейси улыбается, с благодарностью смотря на него. Огромный груз ответственности, взваленный ей же на собственные плечи, растворяется с поддержкой этого человека. Девушка следом отдаёт и свой голос за Дэнниса. Разумеется. – Мы не можем так рисковать. Мы с Йеном против, – всё также уверенная в своём решении Мэри Рейндольдс берёт два камня, бросает один в красную чашу, но замирает прежде, чем бросить второй. Личность сменяется. – Прости. Я не знаю, почему она в нём так уверена, но. Ох чёрт. Может он и правда полезен? – Йен отправляет свой голос «за». Близнецы передают свет следующему. Притчард гневно размахивает руками: – У вас с головой всё в порядке, милочка? Сбили с толку кучу людей. Первой же пожалеете, если он выйдет на свет! – мужчина яростно кидает камушек в красную посудину и уходит, не желая больше видеть Кейси Кук. Джейд тоже голосует против: – Ты конечно клёвая, но Дэннис уже давно в изгнании. Не вижу причин что-то менять. Без обид. К ней присоединяется Генрих. Ансель долго думает, держа камень в руках. Не решается. Наконец, он смотрит на Кейси чуть ли не с мольбой: - Por favor, señorita, prométeme que todo estará bien. /Пожалуйста, мисс, пообещайте мне, что все будет хорошо/. Его взгляд тут же меняется, становится твёрже. – Ансель хочет быть уверенным, – Самуил объясняется за испанца. И Кейси даёт ответ: – Передай ему, я сделаю всё, что в моих силах. Никто больше не пострадает. Удовлетворённый этим, Ансель бросает свой камень в синюю чашу. Следом за ним, одобрительно кивнув девушке, и Самуил. Глаза последней личности блестят как у самого дьявола. Норма. Ей кажется это забавным. – Неужели теперь всё зависит от меня? Четыре голоса против, пять – за. Что будет, если я тоже проголосую против? – на её лице самодовольная улыбка. Кейси бесшумно, но устало выдыхает. Где-то на задворках сознания Дэннис, всё это время неверяще наблюдавший за происходящим, сжимает челюсти от раздражения. С Нормой никогда не бывает просто. Вот она за, а теперь уже готова проголосовать против только ради веселья. Ну же, не усложняй. Она продолжает: – Что же будет? Придётся устраивать повторное голосование, снова убеждать друг друга. Интересно, как тогда выпадут карты? – женская личность складывает ладони вместе, как при молитве, но с импульсивным хлопком. В ожидании смотрит на Кейси. – Что ты хочешь? – у Кук голос ровный. Она чувствует себя сапёром прямо перед бомбой с тикающими часами, но ничем, она уверенна, совершенно ничем не выдаёт своего волнения. Красный или синий? Норма снова улыбается. Искренне. Как ребёнок перед рождеством. Затем касается указательным пальцем своих губ и мечтательно смотрит в потолок. – Даже не знаю. Шесть, пять, четыре… – Дэннис поможет защитить вас. И Кэвина. Кто-то должен… Норма перебивает: – Стоп. Нет-нет. Это не то, что я хотела услышать. Это я знаю, - она задумывается. Три, два… – Желание. Что на счёт одного желания? Я попрошу тебя о чём-то, а ты не сможешь мне отказать. Не сейчас, но однажды. Кейси растерянно смотрит на неё. Барри, ты всё ещё уверен в том, что Норма может участвовать в голосовании? Поддастся один раз, и эта женщина будет манипулировать ей постоянно. Откажется и с большей вероятностью проиграет это сражение за свет Дэнниса. – Я согласна. Норма сдержанно кивает, берёт свой камень и опускает в синюю чашу, к остальным. – Шесть человек против четырёх. Почти единогласно, – торжественно объявляет она. Дэннису позволено брать свет. Пусть и с некоторыми ограничениями. Мерами безопасности. Не нежелательный. Там, в тёмной комнате, он продолжает смотреть на Кейси, даже когда остальные берут свои стулья и расходятся, оставляя Барри весь контроль над телом. Больше не нежелательный. …Что? Патриция проходит мимо. Нарочно близко, медленно. С её губ так и не сошла эта улыбка, значение которой он никак не может считать. Мягкий кивок. Почти как приветствие. Дэннис отшатывается. Нелепо. Словно боится, что этот жест другие могут принять за продолжение их сотрудничества. Она что-то задумала? Она точно что-то задумала. Он провожает женщину взглядом. На улице снова темно. Пока Барри возится со стульями из кухни, Кейси шнурует свои кеды. Она замечает, как он выходит в коридор, чтобы её проводить до двери. Уже привычно. Девушка поднимается на ноги и берёт ветровку с вешалки, переводит на него взгляд. Нет. Это не Барри. Замирает. Одежда всё та же, но лицо другое. Мрачнее и словно старше. Дэннис. Прямой взгляд. О чём он думает? Слишком прямой и бестактный. Коридоры под Филадельфийским зоопарком. Кажется, одно её неверное движение и он тут же сорвётся с места. «Первой же пожалеете, если он выйдет на свет!» – Я должен сказать «Спасибо». «Спасибо»? – Барри попросил? Дэннис молчит, всё также прямо смотря на неё. Барри его попросил. Барри его не просил. Но говорить ей об этом Дэннис не собирается. Кейси берётся за ручку двери и медленно нажимает на неё. Дежавю. Прошлый раз был в машине. Он всё ещё чего-то ждёт. – Просто не подведи их. Она раскрывает дверь и уходит. Торопливо перебирает ступени, выбирается на тротуар. Выдох. Она свободна. От этих безумных разговоров, от принятия важных решений и всего, всего прочего. На сегодня свободна. По дороге Кейси ещё пару раз оборачивается, чтобы убедиться: он не идёт за ней. Не собирается нападать. Никакого баллончика со снотворным газом. Он просто остаётся дома. Гасит свет в прихожей и остаётся дома.