Принцесса и ассасин

Глава 8 — Физическая близость принцессы Асонии не даёт брату Коннору покоя

      По возвращении во владения клана правая рука главы Огня оповестил старших о текущем положении дел, проверил дозорных и ассасинов ночных заданий. На сегодня его работа была закончена.       О лучшем друге более волноваться не имело смысла: его верные ученики ещё ни разу не давали повода усомниться в собственных словах, говорящих не переживать за блондина. Для ребят эта их обязанность была высшим пилотажем (естественно, когда они наработали достаточно опыта, сил и знаний, чтобы защищать главу клана). Коннор знал их не первый год, поэтому безоговорочно был в них уверен. В какой-то момент рыжеволосый даже подумал о том, что его первостепенная роль в клане Огня плавно перетекла в руки новым членам — Арану и Гильяне. Конечно, у него была работа и без этого, но он считал своим главнейшим долгом следить за благополучием Аррани. И не только в качестве главного ассасина клана, но и в качестве друга. В конце концов, Коннор почти сразу же принял решение отдаться не только клану, но и лучшему другу, чтобы быть поддержкой и опорой для обоих. Осознание того, что с некоторого времени у Аррани в помощниках теперь был не только он, не стало для парня таким уж ударом и недоумением. По правде, думая об этой ситуации время от времени, Коннор приходил к выводу, что это в какой-то степени было неизбежно. Аран и Гильяна появились в их жизни так же внезапно, как новость о смерти бабушки Марии. Или как что-то схожее по ощущениям. Первый раз, когда Саксонский увидел подростков в обществе лучшего друга, у него неосознанно промелькнула мысль, что с этого момента всё станет по-другому. Признаваясь себе до конца, Коннор ревновал друга к новым лицам. Однако, к счастью, это длилось недолго. Возраст, через который он проходил с их появлением, расставил всё на свои места. Он становился взрослее и умнее. Больше не было повода думать, что ученики главы встанут между ними двумя, что они оттеснят его от Аррани, и таким образом лучший друг забудет об их связи. Такие мысли могли посещать только неуверенного в себе подростка, коим Коннор не являлся. Всё то, с чем им с Аром довелось столкнуться на их непростом пути взросления, попросту не дало мыслям в голове Коннора разрастись до банальных соплей и нытья. Также значительную роль сыграло и воспитание ассасинов. Это пошло друзьям на пользу. Оттого брат Коннор не воспринимал Арана с Гильяной как своих противников. Подобное утверждение в принципе не могло всплыть в сознании парня, потому что все в клане были для него братьями. По-другому просто не могло быть. Так, правая рука главы убедился, что сильная духовная связь имела место не только между ним и Аром. На такое были способны и воспитанники главы. Было важно и то, что Аррани не стал бы подпускать к себе слишком близко тех людей, в которых не был бы уверен на сто процентов. Так и Коннор, с каждым годом всё больше убеждаясь, что ребята полностью заслуживали к себе и уважения, и доверия, принял учеников главы и ни разу не пожалел о своём решении. Иногда они с Аррани могли расходиться во мнении, но в отношении учеников были едины.       Дневные разборки с ассасинами Шилсы и работа в клане под конец дня утомили Коннора гораздо больше, чем он предполагал. Ополоснуть жгучие на солнце раны от давних ожогов, которые доставляли ему дискомфорт особенно ощутимо в сильную жару, и отправиться спать — всё, что ему сейчас хотелось. Не дойдя до колодца, ассасин заметил своими яркими глазами в темноте принцессу Асонии, которая тоже только подошла к сооружению. Что-то необъяснимое оттолкнуло его от затеи сразу подойти к ней и не прятаться. Вместо этого он забрался на дерево неподалёку, чтобы было легче наблюдать за ней. В это время девушка зачерпнула немного воды из чаши и отпила. Затем обдала лицо и шею прохладной жидкостью, проводя по этим местам ладонью с закрытыми глазами. Было отчётливо видно, как она наслаждалась процессом — жара редко кому была приятна. Дыхание Саксонского сбилось в непонятный ритм — оно будто выжидало того момента, когда рука принцессы спустится ниже или уйдёт куда-то в сторону. Сердце билось с той же логикой. Оно замирало, когда светловолосая закрывала глаза и стояла неподвижно какое-то время, а потом начинало снова работать, стоило ей озарить мрак ночи голубыми очами. Ладони вдруг вспотели. И у ассасина Огня не было уверенности, что это произошло из-за окружающей температуры, потому что ночи были более, чем свежими и в меру прохладными.       С того дня, когда принцесса Мина была вынуждена скрытно оставаться во владениях, Коннора не покидала мысль, что это была плохая затея с самого начала. Однако так пожелал глава клана, и тот не мог с ним не согласиться. Да и деваться действительно было некуда. План с выдачей принцессы в качестве одного из лекарей клана Земли возымел успех, хотя парень ни за что бы не смог поверить, что собратья вообще в это поверили. Всё дело было в главе Аррани — ему доверяли, — да и глава Джейкоб сказал своё неоспоримое слово, в котором нельзя было сомневаться. Этот жест ещё раз убедил ассасина, что Ар крепко-накрепко затянул узлы дружбы между их кланами.       Смотря на девушку сейчас, правая рука клана Огня лишь убедился, что не изменил своей странной для него привычке задерживать на Асонской взгляд, полный изучения и какой-то глубины. Он по-прежнему не мог свыкнуться с мыслью, что вновь увидел принцессу Асонии так близко к себе, что мог не просто смотреть на её повзрослевшую сторону, но и позволить себе завести с ней диалог. Это было для него что-то из ряда вон выходящее, хотя он и пристально присматривался к её взаимоотношениям с Аррани. Их непринуждённое общение тоже казалось ему не совсем обычным делом. В частности, из-за того, что ассасин считал правильным обращаться с королевской принцессой особенным образом. Возможно, это были лишь его убеждения, и Аррани не видел в этом крайней необходимости… но подождите-ка… Глава же не в курсе, кто она на самом деле. Вот, в чём было дело. Об этом Саксонский даже ненадолго забыл, рассматривая принцессу. Именно из-за этого небольшого нюанса лучший друг так свободно обходился с Миной. Чувство вины за то, что тот не мог поведать главе Огня правду, всё время терзало его. В такие моменты, как этот, когда он мог сконцентрировать своё внимание исключительно на светловолосой, в голову лезли неведомые ранее противоречия. Ассасин привык быть твёрдым и уверенным в своих поступках. Сейчас же вопрос: «Что на самом деле сдерживало его от признания Аррани?» ставился под сомнение. Легче всего было думать, что это был прямой приказ принцессы Асонии — не рассказывать главе Огня, кто она, — но у парня не было чёткой уверенности в этом. Может быть, он и сам не хотел, чтобы Аррани обо всём узнал. Но тогда бы это значило, что он не доверяет лучшему другу и намеренно держит его в неведении. Значило ли это также то, что он совсем не хотел её кому-либо показывать? Или долгожданная встреча с Миной так сильно подействовала на него, что все его способности адекватно мыслить разом улетучились? Коннор путался в самом себе и стал понимать, что даже в его мозгу были дыры, заполнить которые он не имел понятия как.       Отбросив эти мысли, парень приметил, как принцесса повеселела. Она не заметила, как он спустился с дерева и оказался возле неё. Мина стояла с глупым выражением лица, улыбаясь и прикрыв глаза. Коннор приблизился к ней, сложив руки, и проговорил ей в лицо:       — Принцесса, почему не спите?       — Ёпрст, Коннор! — отскочила девушка, открыв глаза и увидев вблизи парня. — Напугал меня, — приложила ладонь к сердцу. Видимо, она так задумалась о чём-то, что совсем его не видела. — Постойте-ка… — призадумалась. Погрузилась в мысли. Осенило. — Коннор?! — это было выражение крайнего удивления. — Что ты здесь делаешь? Я думала, вы не вернётесь сегодня.       — Глава и его ученики не пришли. Он попросил вернуться только меня, чтобы проследить за всем здесь.       — Кхм, между прочим, говори потише. Ты же не хочешь, чтобы все узнали, что я принцесса?       Забавная реакция Асонской повеселила его, поэтому ему в голову пришло желание немного подшутить над ней:       — Звонкий голосок здесь только у Вас, принцесса Мина, — это было явное издевательство.       — Как идут поиски? — сменила тон разговора.       — Мы в процессе.       — Ясно…       Повисло неловкое молчание. Парень склонил голову, смотря на неё. Вроде бы всё такое же, как и прежде, но что-то всё-таки не то. Понять бы, что именно. Ассасин был по жизни молчаливым, но в компании Асонской его язык развязывался сам собой.       — Принцесса? — помахал перед лицом.       — А? — отошла она, словно от наваждения. — Что такое?       — Вы над чем-то задумались?       — Ты прав, — просто ответила та, не скрывая этого. — Скажи… — вдруг продолжила она, не смотря на него, — глава Аррани высыпается?       «При чём тут его сон? К чему она ведёт?»       — Почему у Вас возникли такие мысли?       — Ну, просто… — перебрала указательными пальцами, — когда мы были с ним у водопада, мне показалось, что он выглядел очень уставшим. К счастью, — прибавила, — ему удалось немного поспать.       — Неужели? — напрягся Коннорс.       — Да. А я, как защитница, стерегла его сон! — весело проговорила Мина, вспоминая этот день.       — Вот как? — громче сказал парень, акцентируя внимание на своих словах. И это можно было понять, потому что…       — Что? А ещё, — не обратив внимания на его тон, продолжила та, — наступил вечер, и нам пора было уходить, поэтому я разбудила его, и мы стали возвращаться. Он такой смешной, когда просыпается, — никакого подвоха она не ожидала.       Коннор повернул к ней голову и, вглядываясь в неё, сказал, как отрезал:       — Глава никому не позволяет будить себя, поэтому всегда встаёт сам, — вот, почему.       Озвученные слова принцессы Мины грянули, как разверзнувшийся гром на ночном небе. Природу его моментального негодования в эту ночь ему тоже не было суждено распознать. Единственный вопрос, который крутился у него в голове, был:       «Почему Ар уснул перед принцессой?»       Блондин с трепетом относился к пребыванию в царстве Морфея — не зря же он всегда старался довести свой навык засыпания и подъёма до идеала. Ассасин ещё нигде не видел такого ярого стремления полностью подчинить себе такое неоднозначное состояние, как покой во сне, где у человека нет свободы действий и какого-то контроля над телом и сознанием. Засыпая, человек добровольно отдаётся неведомым силам, которые поддерживают его жизнь в эти несколько часов бессознательности. Аррани не имел желания понять всю суть сна, но точно хотел быть властным над этим. По его мнению, всё в собственном теле должно было быть под контролем, иначе ассасин будет подвержен опасности. Ведь сон — это не только восполнение потраченной за день энергии, но и одновременно маленькая смерть себя вчерашнего. Зная обо всём этом, Коннор был поставлен в тупик от сказанного принцессой Миной. Он не мог себе представить, чтобы глава настолько доверился практически незнакомой девушке с настолько личным процессом, как сон. Это просто не укладывалось у него в голове. Не будь он профессиональным ассасином, челюсть определённо сразу же бы встретилась с землёй. Вместе с недоумением его наполовину заполнило и другое чувство… И почему оно так больно зажало сердце?       — С-серьёзно? — растерялась принцесса.       — Я провожу Вас до комнаты.       Не дав ей и слова вымолвить, категорически настроился Коннор. Ноги сами понесли её вслед за ассасином. Неоднозначное выражение лица Саксонского у неё тоже не было времени рассмотреть.       Проводив принцессу, правая рука главы в последний раз бросил на неё тяжёлый взгляд и удалился. Хотя Мину переполняло неведомое чувство счастья от того, что она узнала от парня, снаружи послышался ещё один раскат грома. Полил долгожданный летний дождь. Ещё более глупая улыбка на лице принцессы Асонии продержалась столько, сколько это было возможно. По инстинкту обернувшийся Коннор увидел это, но та даже не заметила, что он еще не покинул зону её поля зрения. Желание делать что-либо перед сном резко пропало, выбив почву у него из-под ног.