Принцесса и ассасин

      Путь до княжества Саксония пролегал по югу королевства — группа шла тем же путём, каким Мина и Аррани продвигались, встретившись впервые. Тогда же глава Огня сделал ещё одну остановку — в княжестве Оления. Юноша объяснил это тем, что было необходимо сообщить о новостях клана бывшему главе. К тому же, мужчина должен был знать, как повернулась судьба его воспитанника — Коннора. Узнав о том, что он наконец вспомнил всё о себе, глава Олении признался, что всегда был гложим этой ситуацией, что корил себя за то, что мог бы постараться лучше и вернуть мальчика на его законное место. Мужчина говорил себе, что мог бы продолжить поиски людей, причастных к брату Коннору, но гласящий Закон ассасинов не дал ему тогда этого сделать. Коннор, в свою очередь, уверил его, что ни при каких условиях не отречётся от клана и от него самого, что обязательно выполнит перед ним долг за его спасение из огня. Принцесса Нина впервые видела перед собой человека, который спас её братика от смерти, и принялась благодарить его, пытаться обнять и чуть не расплакалась у него на плече. Глава Олении внимательно выслушал краткий пересказ Аррани по поводу того, что с ними было с тех пор, как они виделись в последний раз. Он был рад снова встретиться с принцессой Асонии, при этом не стал снова намекать бывшему ученику об отношениях с ней, но про себя отметил, что между этими двумя уже точно что-то случилось. Однако вмешиваться в чувства воспитанника было не в его характере, поэтому на этом расспросы и закончились.       — А твои ребята не с тобой? — намекая на Арана с Гильяной, лишь спросил глава Олении.       — Я оставил их во владениях, чтобы присмотрели за атмосферой в клане в связи с нашим заявлением о Коннорсе. К тому же, я просил их сопроводить сестру Марию в клан Земли.       — Абби уже не справляется со своими обязанностями? — как бы в шутку бросил мужчина.       — Она «наказана», — иронично ответил Аррани. — Мне пришлось так сделать, чтобы старейшины не возмущались. Я-то бы оставил её выходку на Совете, но, сами понимаете, ещё не все готовы принять тот факт, что обычные ассасины клана тоже могут иметь своё мнение насчёт какого-то вопроса.       — Но в этом плане ты уже хорошо продвинулся, правда?       — Только благодаря Вашему началу.       Они обменялись взглядами и одновременно прыснули.       Уже на выходе из княжества Нина снова спросила главу Олении пойти с ними и показаться семье Саксонских — чтобы они тоже знали человека, который спас их ребёнка и дал им шанс снова увидеть его живым. Однако тот так и не согласился:       — Я очень ценю Ваше предложение, принцесса Нина, но вынужден отказать в Вашей просьбе. Ассасинам нельзя лишний раз показываться перед посторонними лицами, а единственный князь, который должен знать обо мне, как Вы, возможно, догадались, — это князь Олении. Так что прошу меня ещё раз извинить и… простить. Я очень рад, что брат Коннор, наконец, нашёл свою настоящую семью.       — Что Вы! — говорила она в ответ. — Это Вы позаботились о братике в тот день! Позвольте хотя бы рассказать о Вас родителям?       Получив положительный ответ, ребята продолжили путь.       Спустя 2 дня четвёрка стояла у ворот поместья Саксонских. Перед стражей показались лишь принцессы, чтобы не волновать весь дом. Парни же двинулись по крышам и окружавшим постройки стенам; благо, на дворе был вечер. Девушки решили не скрывать своего присутствия, но Коннор попросил их пока никому об этом не сообщать. Аррани сказал, что для начала ему нужно самому доложить о положении дел князю Саксонии. Они согласились с ними, и Мина пошла на поиски Фины и Рины, чтобы самой привести их сюда.       — Аррани, — полушёпотом обратилась Нина, пока он не ушёл.       — Да?       — Мы с братом будем ждать вас на втором этаже, в большой зале. Знаешь, где это?       — Не волнуйтесь, принцесса, — подмигнул парень. — Я знаком практически с каждым уголком.       И испарился. Сначала в недоумении Нина переместила взгляд на брата. Тот покачал головой и сказал ей, что ассасинам положено иметь хорошую память в связи с непростой работой.       — Узнаёшь наше поместье?       — Я бывал здесь столько же, сколько и Аррани. Но теперь… это место для меня не просто дворец правителей Саксонии, а — мой дом, — и слегка улыбнулся уголками губ.       — Идём! Я покажу тебе, что здесь почти ничего не изменилось с того дня!       Радостная, она повела брата по комнатам, в это время пустым от людей. Но прошло где-то минут десять, как в зале с широкой ноги появился князь Саксонии.       — Нина!.. — хотел было начать отчитывать её князь, но, заметив стоящего возле неё молодого человека, тут же замолк.       В таких случаях Аррани оставался в стороне, почти незаметный для других. Отец и сын смотрели друг на друга молча, не отрывая взглядов. Нина непроизвольно разрушила немую сцену — вдруг на её глаза навернулись слёзы от счастья осознания всего, от радости долгожданной встречи.       — Пап, — уже дрожащим голосом начала она, — я вернулась! — мужчина посмотрел на неё. — А ещё, — подошла к нему, взяв за запястье, — братик Коннор вернулся! — её речь походила на щебетание умирающего лебедя, но нахлынувший поток эмоций снова захватил девушку, и она не могла сдерживать эти чувства внутри себя. — Пап, твой сын вернулся домой! — почти выкрикнула Нина и тут же прижалась к брату всем телом, вся сжимаясь.       — Коннор… — наконец, заговорил князь. — Сынок… это правда ты?       Глаза мужчины не верили тому, что видели перед собой. Не верили, что этот молодой человек с огненно-рыжими короткими волосами, с жёлтыми, как яркое солнце, глазами, с переливающимися разными цветами камнями фамильного кольца рода Саксонских, стоящий прямо перед ним, и есть его давно потерянный сын.       — Это я… отец, — парень словно пробовал на звучание это слово, не решаясь сначала выговорить его. — Или твоя родовая рыжая шевелюра ни о чём тебе не говорит? — шутливо спросил юноша.       — Ты… — как будто со злости начал князь, но потом разом смягчился и приблизился к своим детям, — засранец! — и обнял обоих.       На его глазах тоже выступили скупые, но искренние слёзы радости от того, что собственный ребёнок жив и здоров и сейчас стоит в его объятиях. Нина, не стесняясь, всхлипывала между двух родных мужчин её жизни. Первое, что Коннор почувствовал на себе — всё тот же взгляд отца, которым он одаривал его при каждой утренней встрече за завтраком или в саду; огрубевшие руки были второй вещью. Образ отца всё чётче вырисовывался в воспоминаниях, и к этому моменту окончательно сложился в цельную картину. Однако с тех пор многое не могло не измениться — морщин на лице родителя заметно прибавилось, да и сам он выглядел старше своих лет. Общие его черты остались прежними, но Коннор признал, что тот заметно постарел с времён, когда он был подростком. Слова сейчас были лишними, да и князь лучше передавал чувства через поступки, действия.       — Ты так вырос, сынок, — мягко говорил хозяин дома, отодвинувшись. — Стал таким взрослым… мужественным.       — Он даже тебя перерос, пап! — по-прежнему чувственно заметила Нина.       — И не говори, дорогая.       — Вообще-то, весь в тебя.       — Я бы сказал: даже лучше. Твой брат стал таким, каким я его себе и представлял в зрелости.       Принцесса снова расплакалась, периодически завывая от частичного удушения.       — Ну, ну, не плачь, дочка, — князь обнял своё дитя, погладив по голове. — Теперь всё позади, позади.       Коннор смотрел на родных людей, но ни одна слеза не скатилась по его грубой щеке. На такое он пока не был способен — жизнь среди наёмных убийц отыгралась на нём со всей суровостью и жёсткостью. Однако сердце парня всё ещё умело в глубокие чувства, и он подумал, что это была заслуга принцессы Мины.       «Что я..?» — пронеслось в его голове.       Вслед за этими мыслями реальная принцесса Асонии показалась в зале вместе со служанками лучшей подруги и, самое главное, с хозяйкой поместья. Женщина выглядела запыхавшейся, тяжело дышала, а нижняя часть платья была помятой, словно по ней проходились немалое количество раз. Увидев сына, княгиня задрожала всем телом и грозилась упасть в обморок, но сдержалась, взяв себя в руки. Служанки, счастливые от возвращения хозяйки, не стали мешать воссоединению и остались в стороне, вместе с принцессой Миной, которая пристроилась поближе к Аррани. Остальные члены семьи расступились и дали княгине рассмотреть собственного сына. Лицо матери никогда не было забыто для него, но и оно уже не было прежним, таким юным и цветущим.       — Мам, хочешь, я снова нарву тебе цветов с клумб нашего сада?       От изменившегося, пару раз сломавшегося, но всё же такого родного голоса сына терпение женщины закончилось. Она подбежала к нему и крепко обняла его, оставшись ему по плечо. Коннор обнял её в ответ и почувствовал знакомую мягкость её волос, ощутил щекотавший ноздри аромат тех самых злосчастных цветов, которые дарил ей раз за разом. Он и не подозревал, что его мама на самом деле такая маленькая, или это было заметно по сравнению с его размерами?       — Что, мать, сразу узнала своего сынулю? — пошутил её муж, старясь отвести от себя разрывающие всего его чувства того недостающего, которое вновь наполнило его сердце и душу и расставило всё на свои законные места.       — Чтобы я? Да не узнала своего сына?! Думай, о чём говоришь! — сквозь слёзы ответила она, расцеловывая Коннора по всему лицу. — Мой хороший… — шептала княгиня, — мой дорогой. Ты дома. Наконец-то ты дома… Здесь, с нами. Такой красивый, живой, снова вместе с нами… мой любимый Коннор…       Чувствительная Фина наблюдала картину воссоединения семьи и тоже не могла сдерживать чувства. Однако плакала она молча, но улыбаясь и не закрывая глаз. Протерев под глазами, старшая служанка Нины принялась оценивающе разглядывать принца Саксонии — она видела только его портрет в детском возрасте. Рина же, внимательно всмотревшись в человека, по которому негласно страдала вся семья Саксонских, была в шоке от того, что видела. Она украдкой поглядывала на Коннора и всё больше убеждалась в своей правоте — это был тот человек, который спас её от лошади, который вновь повстречался ей не так давно, и детский образ которого висел на семейном портрете в библиотеке поместья. Её сердце не переставало трепетать и было готово выпрыгнуть из груди. Щёки налились краской, и ей хотелось отвернуться от всех людей, чтобы скрыть своё смущение. Но Мина всё же заметила состояние маленькой служанки и спросила, всё ли с ней хорошо.       — Ты так растрогалась? — шепнула ей Асонская.       — Ох, принцесса Мина, всё в порядке, — поспешно ответила она, теребя подол тёмного платья.       — Сынок, расскажи нам, как всё было в ту ночь, — услышали они.       Коннор рассказал всё от начала и до конца, как будто это случилось вчера, а не 12 лет назад. Большой поток детских воспоминаний не травмировал его мозг и равномерно растёкся на отдельные воспоминания, собирая всю память парня по крупицам в единое целое.       — Кто же тебя спас, дорогой? — спросила княгиня.       — По пути сюда мы встретились с этим человеком, — ответила за него Нина. — Но он не захотел приходить.       — Нам, ассасинам, запрещено показывать себя обычным людям без серьёзной необходимости, — пояснил Аррани.       — Ох, это очень грустно. Я бы отдала ему всё, что есть, только бы отблагодарить его.       — Не волнуйся, мама, он не такой человек, которому нужны только деньги.       — Подожди, — задумался князь, — но почему у тебя осталось твоё фамильное кольцо? Вы же с Ниной снимали их на ночь.       — Я вам не говорил… — как бы виновато начал Коннор, — но иногда я мог его не снимать — забывал об этом. Тогда сначала я нарочно не снял его, а потом просто забыл сделать это, хотя уже хотел, но шаги снаружи отвлекли меня, и я потерял к нему интерес на какое-то время.       — Подумать только… — с набухшими от слёз глазами произнесла княгиня, — наверное, сам боженька оставил тебе вещь, которая и привела тебя обратно к родному дому.       Улыбка матери согревала душу принца Саксонии. Он не переставал ощущать истинное единение с родными людьми и не мог заглушить по привычке эмоции радости, более глубокого чувства, которое дарила ему семья.       — Я жил, как слепец, но от слепоты меня спасла сестра. — было большее, на что его хватило.       — Ки… — ласково разлилось в сердце Нины, когда она услышала это.       Рина уловила это негромкое, очень интимное обращение принцессы к брату и запомнила его. Оно ей сразу понравилось.       «Ки... — произносила она про себя. — Ки-кун... Ки-кун!» — радостно закончила младшая служанка, решив в неформальной обстановке обращаться к нему именно так.       — Прошу меня извинить, — подал голос Аррани позади. — Ваше Высочество, я буду рад откланяться — мне необходимо доставить принцессу Асонии домой.       — Не спеши, глава Аррани, — ответил мужчина. — Оставайтесь сегодня с Миной на ночь — уже поздно, а на улице может быть опасно.       — Его Величество сделал многое, чтобы на улице не было высокой опасности, — уверенно заметил блондин. Мина не удержалась и прыснула на его заявление, но тот никак не отреагировал.       — Ар, оставайся, — попросил Коннор. — Все мы переживаем за принцессу Мину, да и сестра вряд ли отпустит её сегодня. Нина, я прав?       — Абсолютно, братик! — уже радостно пропела девушка и подошла взять лучшую подругу под руку. — Папочка может послать письмо Его Величеству, и всё.       — Какая у меня прозорливая дочь. Так я и собирался сделать.       Просящие взгляды принцесс не оставили Аррани выбора. Впрочем, он был не так уж против этой идеи. За клан он не переживал, поскольку знал, что есть люди, которые позаботятся о нём. Сейчас, он чувствовал, лучший друг нуждался в нём, как никогда прежде. Где-то глубоко внутри себя глава Огня завидовал что брату, что Мине — у них были родные люди, с которыми те жили с самого рождения; у него же была только одна семья — клан Огня.       В конце концов, Аррани остался в поместье Саксонских. Принцессы легли вместе, как обычно, а Коннор тоже устроился вместе с другом в одних покоях — в его нетронутых, но по-прежнему чистых, опрятных покоях. Разница в возрасте не была преградой, так как с самого начала родители поселили сына в таких комнатах, которые прекрасно служили как маленькому мальчику, так и уже взрослому мужчине. Да и его детских вещей больше не наблюдалось. В целом покои выглядели довольно пусто, поскольку никем не были тронуты, но принцу Саксонии ещё предстояло наполнить их жизнью.       Долгое время ассасины не могли заснуть. Для каждого из них происходящее было чем-то особенным, непривычным для обычной жизни ассасина. Они перестали переговариваться под самый конец, перед тем, как оба провалились в несвойственный им обоим глубокий сон простого человека.

──────⟨ ⟡ ⟩──────⟢

Княжество Саксония. Следующее утро.       Атмосфера в поместье кардинально поменялась буквально за одну ночь. Но эта ночь поистине была непростой. Князь с княгиней не могли нарадоваться возвращению сына, и их можно было понять — какой родитель будет сидеть на месте с каменным лицом, узнав, что их дитя живо и здорово, спустя столько времени? Родители старались всячески угодить сыну и расспрашивали его о прошлом: как складывалась его жизнь после пожара, какие люди его окружали, как он себя чувствовал среди них, чем он занимался и вообще жил. Поскольку Аррани дал добро на всю правда о его ассасинской жизни, Коннор открыто рассказывал родителям о своей профессии, об окружавших его людях — близких и не очень, про врагов и союзников, оставляя за кулисами лишь те вопросы, разглашение которых кланом всё же запрещалось, да и знать о подробностях им было необязательно. Семья Саксонских была в курсе о существовании ассасинов в королевстве, потому как князь был лучшим другом кроля, и они не хранили друг от друга секретов. В конце концов, князь имел самостоятельные связи с главой ассасинов Саксонии и не раз встречался с ним по поводу криминальных дел в княжестве.       — При следующей встрече я спрошу Яна, почему он молчал о Конноре, когда тот всё время был всего в паре шагов от него, — несерьёзно «пригрозил» мужчина.       — Папа не виноват, — Мина, конечно же, защищала отца. — Откуда он мог знать, что Коннор — это и есть Ваш пропавший сын?       Упрёк Асонской выглядел довольно серьёзным, но в следующую секунду все только рассмеялись. Коннор слегка качнул головой с полуулыбкой и ненадолго прикрыл глаза.       — Слушайте, дорогие мои родители! — вдруг сказала Нина, держа столовые приборы в вертикальном положении. — Вы стали слишком сильно опекать брата. Ваше время вы-ы-шло — теперь Ки в моём распоряжении!       Забавное высказывание принцессы Саксонии придало ещё больше веселья в общение и расслабляло обстановку.       После завтрака князь отвёл сына к себе в кабинет, чтобы они обсудили их дальнейшие планы. Нина ожидала окончания мужского разговора с матерью, Миной и служанками на первом этаже в гостиной.       — Ну, что, девочки, — гордо начала княгиня, — как вам мой сын?       — Мам, ты сама увидела его снова только спустя 12 лет!       — Ничего не знаю, — мило дёрнула носиком, — мой Коннор остался таким же галантным и хорошим мальчиком, как и прежде. И вообще, ты бы помалкивала, моя хорошая, а то припомню тебе эту выходку с побегом из дома!       — У-у-у, мама, — заканючила Нина и перевела взгляд на Фину: — Фина, спасай меня.       — Будь принц Коннор не Вашим сыном, госпожа, — оперативно среагировала та, перебирая прядку розовых волос между пальцами, — я бы не упустила возможности пофлиртовать с таким красивым юношей!       — Ха-ха-ха, — в кулачок посмеялась женщина. — Не могу не согласиться с тобой, дорогая! Он превратился в статного, красивого мужчину. Когда он был маленьким, я представляла, как в будущем к нему будут липнуть все девчонки со двора.       — Рина-чан, а ты? — поинтересовалась Нина — всё же ей было интересно не меньше, чем матери.       — Я… — как-то растерялась девушка, отводя глаза из-за смущения, — п-пока не знаю, что сказать…       — О-ой, вот засмущали девочку! — заступилась Фина, обнимая подругу за плечо. — Госпожа, принцесса, дайте ей свыкнуться с мыслью, что теперь у нас в поместье будут жить два наследника.       — Это ещё вопрос: будут ли… — грустно сказала княгиня, переменившись в лице. — Они пошли как раз обсуждать этот вопрос.       — Ваше Высочество, не переживайте! — бодро сказала Мина, положив ладонь поверх руки княгини. — Несмотря на работу, Коннор обязательно найдёт лучшее решение.       — Спасибо, милая, — она улыбнулась и прижалась к обеим девочкам в полуобъятиях.       Через какое-то время князь Саксонии с сыном вернулись в гостиную. Мужчина сообщил своим девочкам, что ему пора отправляться на работу, поэтому пока вынужден их покинуть. Жена проводила супруга, поцеловав на прощание. Нина не упустила этот жест из виду и тихонько шепнула об этом брату:       — После твоей пропажи мама стала гораздо реже целовать папу на прощание перед работой. Надеюсь, теперь они будут целоваться гораздо чаще.       — Согласен, — он видел горящие глаза сестры и не мог не обнять её через плечо.       — О чём говорили, сынок?       — Если ты переживаешь по поводу места моего жительства, то можешь расслабиться — мы пока не говорили об этом. Отец рассказывал мне, как у него идут дела с работой и в княжестве в целом. Более важные вопросы мы обсудим все вместе.       После этого Коннор по очереди уделил личное время и матери, и сестре. Мина же, решив не мешать их общению, подозвала служанок Нины к себе и сказала им оставить этих двоих наедине. Это случилось уже ближе к ночи, пока Саксонская водила брата по поместью. Наследники только краем глаза заметили отсутствие сопровождающих. Когда же экскурсия закончилась, рыжеволосая, наконец, рассказала брату, что ещё чувствовала всё время, пока его не было в их жизни — как скучала, переживала и как смирилась с тем, что больше не увидит его, и как тяжело ей далось это ложное осознание, хотя на тот момент она была всего лишь ребёнком. Коннор прижимал сестру к себе крепче, и они ещё долго не прерывались этой ночью.       Нина уснула в его объятиях где-то в середине ночи. Они лежали в его комнате. Парень не мог уснуть так же быстро — он знал, что ему было о чём ещё подумать. Аррани в комнате не было — он, как и Мина, дал им побыть наедине после стольких лет. Так, Коннор должен был решить в скором времени, как ему дальше жить: на два фронта или остаться в клане Огня насовсем. Он прокручивал всё случившееся с ним раз за разом, решая, что для него самого было важнее всего. В итоге, посмотрев на мирно спящую сестру под боком, Саксонский пришёл к тому, что готов взять на себя тяжёлую ношу в виде двух личностей в своём лице. С одной стороны, он обещал бывшему главе выполнить своё обещание и отдать клану Огня долг, к тому же, он просто не хотел и в принципе не мог так запросто взять и уйти из клана, даже если бы Аррани позволил ему это, потому что клан — это его стезя, его долг и ответственность. С другой стороны, он не хотел бросать родителей и сестру, когда только-только вернулся к ним. Связь между ними была такой же сильной, как и связь с кланом Огня. Несмотря на огромный разрыв в отношениях, длиною больше десяти лет, ассасин имел желание восполнить невольно потерянное время. Эти мысли навели его на простое решение — одновременно по-прежнему оставаться правой рукой лучшего друга и быть законным принцем Саксонии, как и положено (но не наследником, так как был точно уверен в том, что это не его предназначение в жизни).       Помимо своей судьбы как человека, живущего на двух уровнях социально статуса общества, Коннор думал и о том, что за крохи времени в его жизни появились не только родители, но и две дорогие для него женщины: Нина и Мина. Чувства по отношению к последней никак не оставляли его, заставляли возвращаться к ним снова и снова. Вернувшиеся воспоминания подарили ему возможность быть полноценным, а ещё и способность анализировать свои эмоции по отношению к другому человеку. Увидев перед собой мать, отца, сестру, он понял, что любит их, хочет быть им полезным, важным для них, хочет помогать им, защищать и поддерживать. До этого он чувствовал такое только к близким людям клана. Теперь же ожившие нейронные связи, относящиеся к чувству любви, разложили ему всё по полочкам. И в этом раскладе принцесса Мина была не последним звеном. Парень понял, что влюблён в неё, как в девушку. Это осознание не поставило его в тупик и не особо задело, так как подсознательно он предполагал о своих чувствах к ней. И, несмотря на всё это, Коннор решил, что они не настолько серьёзны, чтобы по-настоящему бороться за неё. Такого поступка он просто не мог себе представить. Чувства к Мине были единственным, что ему не удавалось привести в порядок, к какому-то знаменателю.

──────⟨ ⟡ ⟩──────⟢

      Дни словно стали лететь быстрее обычного. И на следующий день Коннор решился озвучить семье и Аррани своё решение. Поскольку пребывание принца во дворце до сих пор оставалось не публичным (то есть о возвращении старшего наследника Саксонии пока никто не знал), они собрались в рабочем кабинете князя. Здесь же были и служанки Нины, Мина и Аррани, как всегда стоящий где-то поодаль, прижавшись к стене.       — Дорогой, ты уверен, что сможешь выдержать такую ношу? — обеспокоенно спросила княгиня. — То, чем ты занимаешься… я не в праве упрекать тебя за это, и мы с твоим отцом не будем этого делать, но мне всё равно не по себе от этого.       — Я не спал почти всю эту ночь, взвешивая все «за» и «против», и пришёл к выводу, что не смогу бросить свой клан, — при этих словах посмотрел на лучшего друга, — и также не смогу бросить вас, мою семью.       — Я поддерживаю Коннорса, — незамедлительно дал своё слово Аррани. — Мне не составит труда разрешить все вопросы в клане по этому поводу.       — Ты в этом уверен? — спросил князь. — Если Коннор станет наследником, на его плечи может лечь слишком много обязанностей.       — Отец, — тот вновь повернулся к нему, — на этот счёт… Я не собираюсь становиться твоим наследником. Это не мой путь.       — Коннор. — напрягся мужчина, но уже видел непреклонность сына — в конце концов, он уже был достаточно взрослым, чтобы твёрдо отстаивать свои убеждения.       — Я понимаю твоё желание отдать мне всё как единственному сыну в этом поколении, но позволь Нине принять твоё наследство. Разве у нас в королевстве девушкам запрещено становиться правителями? — парень бросил взгляд на принцессу Асонии. — Возьми пример с короля, твоего друга, — он растит свою единственную дочь и совершенно не беспокоится, что она — девушка, которая встанет за престол нашей страны.       — Пап, я обещаю тебе, что не упаду в грязь лицом, — уверила его Нина. — Вообще-то я планирую выйти замуж за Зэсли, и тогда тебе не придётся переживать о титуле князя. И вообще, пока дело дойдёт до наследия, мы уже сто раз решим, кто куда взойдёт. Или ты уже помирать собрался? Ты же у нас ещё хоть куда!       Хозяйка дворца до этого тревожно, в задумчивости посматривала то на мужа, то на детей.       — Дорогой, — наконец, сказала она, — я думаю, тебе стоить их послушать. Мы пережили столько страданий и боли, чтобы наш сын вернулся к нам. Пускай делает, как считает важным для себя, а мы лишь будем поддерживать его в своих решениях. Как ты считаешь? Стоит ли эта настойчивость хотя бы гроша?       Понимание и отзывчивость привели князя к верному выводу. Более он не сомневался, что важнее всего для него был их сын, а не возня с обязательным наследием имущества и статуса по мужской линии. Отец семейства согласился с решением Коннора.       — Спасибо, отец, — парень положил ладонь ему на плечо.       — Спасибо, что остался живым, — в свою очередь сказал мужчина.       — Раз уж пошёл такой разговор, — вклинилась Фина, — мы должны решить, кто будет служить принцу Коннору.       — Это обязательно? — недоверчиво спросил юноша.       — Конечно — обязательно, — вставила своё слово Мина, улыбаясь. — Став принцем почётного княжества, ты ещё и не с таким столкнёшься.       — Да, сынок, — поддержала девочек княгиня, — знатным людям нужно иметь собственных слуг. Так сделать придётся, чтобы общественность приняла тебя с правильной стороны.       — М-м-м, — задумалась Нина, — а! Как насчёт малышки Рины? Помнишь, я рассказывала тебе про мою младшую служанку? Так это она! Она будет твоей личной служанкой. У меня их две, но я с радостью и уверенностью в её профессионализме могу посоветовать её.       — Так говоришь, словно Рина — какой-то товар, — мягко, но с неким упрёком произнёс Коннор.       — Не товар, а — подруга! Не путай. Хотя Рина-чан служит мне уже год, вам обоим будет полезно сотрудничать. И вдвоём будет легче вливаться в нашу семью.       Ещё позавчера, когда в залу поместья вошли служанки Нины, он заметил эту миниатюрную девушку с милыми прядками на плечах и карими, большими глазами. Он ощущал её осторожные, скромные взгляды в его сторону, но не придавал этому значения. Вот они и встретились вновь. В принципе, принц Саксонии не видел в этом ничего страшного. Ему даже претило, что его служанкой станет эта девочка — маленькая, нетронутая, но совсем не обычная. Почему-то у него было такое чувство на её счёт.       — Вы Рину-то саму спросили? — уместно поинтересовалась Мина. — Рина-чан, ты согласна служить принцу Коннору?       — С-согласна. — пристальные взгляды присутствующих не пугали её, но ей было непривычно выдерживать столько внимания на себе разом. И труднее всего было от взгляда принца. Она смело сделала пару шагов к нему и поклонилась. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!       Когда малышка подняла голову, Коннор смотрел на неё обычными глазами, но это показалось ей настолько личным, что хотелось провалиться под землю. А потом… а потом он протянул ей руку и сказал:       — В следующий раз не нужно мне кланяться — это я и сам умею прекрасно исполнять. Лучше просто улыбнись мне, а я никогда тебя не обижу.       Рина дотянулась до его руки и почувствовала мурашки по коже, коснувшись широкой, немного грубоватой ладони взрослого юноши. В этот момент она подумала, что их история только начинается. А Нина ещё не подозревала, чем её инициатива вернётся к ней бумерангом...       А пока семья Саксонских решала все вопросы их будущего, на пороге поместья появился Зэсли Даль де Трония, вернувшийся с морской службы. Слуги дворца говорили ему, что хозяева заняты и к ним пока нельзя, но юноша настаивал на встрече. В конце концов, это не могло не дойти до правителей Саксонии. Слуга постучал к хозяину и, войдя, сообщил о прибытии сына Тронии. Услышав об этом, Нина резво спустилась на первый этаж и поприветствовала парня. Остальные подтянулись за ней.       — Зэсли! — радостно выкрикнула ещё на лестнице Асонская. — Не ожидала тебя здесь увидеть!       Она тоже подошла к другу, и они вместе обнялись. Аррани кольнуло где-то в груди при виде этой картины.       — Добро пожаловать, Зэсли, — учтиво поздоровалась княгиня.       — Ваше Высочество, — поклонился парень в ответ обоим старшим.       Его взгляд переместился на незнакомого человека подле князя и княгини, и он насторожился — что-то сразу в нём не понравилось. Нина не обратила на это внимания и не заметила, как любимый смотрел на её брата. Она была счастлива, как никогда, — ко всему прочему приехал и её возлюбленный.       — Зэс, Зэс, знакомься! — радостно выдала девушка, указывая на Коннора. — Это Коннор, мой брат!       — Ты говорила…       — Не важно, что я говорила, — тут же перебила его. — Главное, что это мой родной брат. Посмотри, — взяла ладонь брата и подняла на уровень глаз, — это наше фамильное парное кольцо. Коннор теперь с нами!       В голове Зэсли что-то щёлкнуло. Помутнение от неожиданной информации или незакончившийся отходняк от различного климата моря и суши так подействовали на принца Тронии, но следующее, что он сказал, было:       — Нина Толь де Саксония.       — А? — слегка испуганно отозвалась она, увидев в его взгляде что-то непривычное.       — Ваше Высочество, — кивок на князя, — Ваше Высочество, — теперь на княгиню, — с вашего позволения я хотел бы начать встречаться с принцессой Ниной, так как люблю её.       Сюрпризы в этот день набирали обороты. Неимоверное счастье Нины и стремительные переглядывания ассасинов клана Огня были этому свидетелями.

Конец 4 ТОМА