Принцесса и ассасин

Окрестности клана Земли. Раннее утро.       На следующее утро Нина снова поднялась практически раньше всех. Ночью ей не особо спалось, но внутренний будильник сделал свою работу и поднял её на ноги. За прошедший день мысли и чувства принцессы Саксонии постепенно нормализовались, а слёзы по погибшему брату прекратились, но всё ещё большим комом сидели в сознании. Несмотря на это, девушка проделала все привычные утренние процедуры и решила немного прогуляться до обширных посевов клана Земли, располагающихся на другом берегу реки.       Солнце пекло особенно сильно, хотя небо только-только отошло от натиска тёмной материи и сопровождающих её звезд. На полях росли разные зелёные травы; прямыми колосками они тянулись к солнцу — подпитываться энергией. Выпавшая роса даже приятно ложилась на обувь, и её капли красиво отражали в себе несколько цветов волю солнечных лучей. Редкий в эти часы ветерок на коже почти не ощущался, и принцесса чувствовала себя некомфортно. Она не брала с собой свою накидку, поскольку не боялась выйти без покрытой головы. Сейчас она поняла, что это было неверное решение, но даже так это не сильно мешало её настроению. Ассасинов на полях девушка не наблюдала, чтобы посмотреть на выполняемые ими работы.       «Наверное, я действительно рано пришла».       Но сей факт не стал для неё преградой, чтобы рассмотреть площади клана Земли и сравнить с полями княжества Саксонии. Будучи дочкой князя, территории которого кормили большую часть королевства Асония, Нина что-то да в этом понимала. Пройдя по полосам между культурами и прикоснувшись к некоторым плодам, принцесса вышла к склону небольшого оврага, отделявшего сельскохозяйственные земли клана от пастбища. За оврагом находился вытянутый холмик с несколькими постройками, которые, видимо, служили либо ещё одним складом, либо загоном для животных. Нина подняла голову в небо и тут же прикрыла глаза ладонью — солнцу ничего не мешало ярко светить прямо на неё. Разве что плывущие вдалеке облака подсказали ей, что солнечный удар она вряд ли получит. Подумав так, она прилегла на склон, заложив руки за голову. Со временем, когда остатки ночи канули в лету и глаза девушки начали слипаться, она чуть прикрыла их, а ещё через короткий промежуток времени и вовсе заснула под натиском раннего пробуждения.       Её разбудило отнюдь не прекрасное щекотание по лбу. Сквозь сон Нина почувствовала, как резко заболела голова, а затем испугалась, что может вот-вот задохнуться. Саксонская резко распахнула глаза, и уже сейчас они уловили рядом проплывающую линейку дыма. Сначала она подумала, что ей показалось, а жар со спины списала на разгоревшееся солнце. Однако прошло не так много времени прежде, чем она поняла, что дело было вовсе не в нём. Нина почуяла отчётливый запах дыма и обернулась. Увидев впереди себя пока небольшой, но тем не менее опасный столб огня, она тут же всё поняла. Начался природный пожар. Поскольку в её родном княжестве именно эта проблема была одной из основных, отец смолоду учил её, как нужно было действовать. Но в этот раз… её тело внезапно оцепенело, и она просто не могла пошевелиться. Разумом Нина была по-прежнему здесь и понимала, что необходимо сделать что-нибудь, хотя бы сделать шаг! Но по какой-то неизвестной для себя причине она не могла его сделать. Этот огонь… она смотрела на него во все глаза; яркие языки пламени рождали новые, более опасные, более масштабные столбы обжигающей стихии. Огонь завораживал её. В голову лезли непонятные, странные мысли о том, какой он красивый, о том, что в нём могли таиться какие-то тайны, и они вот-вот откроются ей! Пока Нина была поглощена этими раздумьями, затмевавшими окружающую её действительность, огонь обступил её со всех сторон, но она этого пока не заметила…       В это время Коннор уже был на ногах. Когда он вышел умыться, цвет палящего солнца показался ему странным. Медленно подняв голову, краем глаза ассасин уловил неестественную красноту в небе. И вдруг парень услышал голос главы Джейкоба. Клан Земли буквально встал на дыбы. Коннор осмотрелся. Мимо него пробегали собратья, а глава, крича практически не своим голосом, выглядел очень напряжённым. Лучший друг Аррани быстро догадался, что произошло какое-то чрезвычайное происшествие. А когда от земель клана потянуло дымом, всё стало ясно окончательно. Ассасин Огня не успел сорваться с места и прийти на помощь, как к нему подбежала принцесса Асонии. За пару секунд до этого парень успел уловить её настроение — девушка была в панике.       — Коннор! Коннор! — громко кричала она.       Подбежав, Мина непроизвольно взялась за него, но не смогла ничего сказать дальше, так как он перебил её.       — Принцесса, — даже к своему собственному удивлению совершенно спокойно начал ассасин, — Вы тоже видите это кровавое солнце?              Он смотрел на неё прямым взором, что Мина сперва растерялась и ненадолго забыла, зачем обратилась к нему.       — Ч-что? — на всякий случай посмотрела ему за спину, а затем покачала головой. — Нет.       — Вам лучше укрыться за стенами владений, — как ни в чём не бывало ответил Коннор, словно не спрашивал её ни о чём и не получал ответа.       — Я нигде не могу найти Нину! — быстро выпалила Асонская, не слушая его.              Её слова моментально вернули его к реальности. Ставший обратно привычного цвета, круглый шар в его глазах более не был в интересах ассасина. За долгие годы Коннора одолел настоящий страх за принцессу Саксонии. Однако это чувство не обездвижило его, а, наоборот, заставило действовать оперативнее. Внезапный приступ головной боли так не вовремя напомнил о себе; парень схватился одной ладонью за плечо Мины, другой — держался за висок. Та, взволнованная из-за переживаний за подругу, испугалась поведения парня.       — Коннор, в чём дело?!       Она подхватила его руками, не дав упасть на колени. Сквозь боль он услышал зов Асонской и поднял голову, оказавшись с ней лицом к лицу. Метающиеся небесные глаза светловолосой каким-то образом подняли его дух, а режущая боль отходила на задний план. Его сердце гулко билось, а прикосновения Мины пленяли его разум.       — Коннорс! — услышали они позади. Возле них быстро оказался глава Огня. На его плече не спал кот учеников. — Фух, нашёл тебя. — тут он прервался, заметив Мину. Ситуация не располагала к выяснению отношений, и глава продолжил: — Думаю, ты в курсе пожара: загорелась часть посадок. Нам нужно торопиться.       Тот кивнул и двинулся в сторону запасного прохода к реке клана. Аррани же задержался и посмотрел на Асонскую.       — Будь добра, поднимись на стену и не спускайся оттуда, пока всё не уляжется.       Серьёзный взгляд блондина был устремлён на неё. Мина смотрела в ответ ему в глаза; обида из-за вчерашнего всё ещё теплилась в её сознании, но при этом она понимала, что сейчас было не время думать об этом, да и его поступок не растоптал её любви, точнее, не поколебал её собственных чувств. Принцесса вздохнула и сказала единственное:       — Пожалуйста, будь осторожен.       Забота дочери короля запечатлелась в его сердце. Он был рад, что она не стала упрямиться и голосить с просьбой дать ей тоже быть полезной. Видимо, вчерашний день каким-то образом изменил её мышление. Аррани ничего ей не ответил, не показал расположенности от этих слов, лишь помедлил ещё немного, пока на заднем плане стояла суматоха. Он передал ей в руки кота своих воспитанников, поскольку так и планировал сделать, когда нашёл бы её.       — Позаботься о нём, пока мы с ребятами тушим пожар.       Затем развернулся и устремился к собратьям.       Несмотря на выигрышность Коннора в скорости, глава Огня быстро нагнал лучшего друга.       — Аран и Гиль уже помогают носить воду. Орлов мы тоже подключили.       — Нерида?       — Нет, — качнул головой, — я не стал её беспокоить, — затем тут же хмыкнул. — Иначе Фуго бы меня за это по головке не погладил.       Коннор хмыкнул про себя и, наконец, сосредоточился на деле.       — Принцесса Мина сообщила мне, что не видела принцессу Нину.       — Понятно, — скороговоркой произнёс Аррани. — Тогда неудивительно, что она не стала возражать мне и рваться помогать с тушением. Сейчас, наверное, станет искать её по всем владениям.       — Не думаю, что это так, — осадил его друг. — Она бы не стала просить о помощи, если бы не была уверена, что принцесса Нина может быть в опасности.       Они приблизились к реке и увидели главу Джейкоба, выходящего из воды. Все ассасины действовали, как главный, ибо входить в горящую стену сухим было бы просто самоубийством. Не сговариваясь, обе стороны поняли друг друга и принялись за дело. Мина покорно стояла в проходах стены клана и наблюдала за происходящим сверху, насколько это было возможно.       Коннор дал другу знак, что нацелится на поиски принцессы Саксонии. Тот дал добро, не сомневаясь в его полной готовности столкнуться со своей единственной уязвимостью — огнём, — и поспешил присоединиться к тушению. Правая рука главы Огня осмотрелся вокруг, оценил серьёзность пламени и отклонился правее пылающей территории. Траектория его движений превратилась в прямоугольник. И пока он бежал поперёк посевов, в поле зрения показалась человеческая фигура. Без сомнения, это была Нина. Нина, запертая в кольце ещё не потушенного пламени. Без страха боли Коннор кинулся через огонь, но пройти его с первого раза у него не получилось, несмотря на то, что они с Аррани тоже намочили перед этим всё тело. В нескольких сантиметрах от жаркой стены огонь буквально оттолкнул ассасина от себя — казалось, он мог отлететь от него на какое-то расстояние. Коннора обжёг жар пламени, головная боль усилилась в два раза, и ему пришлось заслонить лицо рукой. Он преодолел обморочное состояние, предпринял усилие и двинулся к огню снова. Оттенки рыжего и жёлтого заполнили глаза парня, боль в голове дошла до своего пика и, словно свинцовая пуля, врезалась в самое основание его мозга. Сознание ассасина откинуло куда-то в темноту, а через несколько секунд он увидел перед собой массу бессвязных, на первый взгляд, картин. В этот момент всё изменилось: воспоминания хлынули в него мощным потоком, и ему казалось, что его голова не сможет выдержать такое огромное давление. Сначала непонятные, события перед его глазами в каких-то моментах замедлялись, и он смог различить то, что в них происходило. Коннор вспомнил, что родился в княжестве Саксония, что был он сыном князя, что воспитывался он принцем, что у него была… сестра! Он вспомнил, как и они были близки друг с другом, как он любил своих родных, как учился наукам, учился быть взрослым. Он вспомнил, как иногда дарил своей маме цветы, сорванные с ближайших клумб семейства, а потом получал за это нагоняи, но всё равно через некоторое время повторял свои действия, только дарил цветы уже сестре, которая всегда была рада подарку и не ругала его за это в силу возраста. Образы родителей, особенно отца, наложились на лица князя и княгини Саксонского княжества, и Коннор понял, что действительно был их сыном. Лицо же родной сестры выстроилось в сознании несколько позже — он редко находил глазами принцессу Саксонии, когда бывал вне владений клана Огня. В первую очередь Коннор вспомнил ту девочку, которую знал с самого рождения, и только потом все образы, вызванные обмороками и болями, внедряли в себя лицо сестрёнки. Таким образом все видения ассасина складывались в общую, цельную картину. Та девочка, что звала его и называла «братиком», была принцесса Нина. Нина была его сестрой!       «Как обычно, они баловались в гостевом зале, радостно проживая своё детство. В этот день в поместье Саксонских прибыли важные люди, с которыми учтиво, уважительно разговаривал князь. Хозяйка дома поспешила увести детей из комнаты, но они этого не хотели. Пятилетняя принцесса Саксонии закапризничала и сказала маме, что заплачет, если их с братиком будут выгонять отсюда. Женщина только покачала головой и разрешила им остаться, наказав вести себя прилично и не мешать встрече главе семейства. Старший сын уверил родителя, что проследит за этим. Когда они перешли в другой конец комнаты, внутрь вошли взрослые. Князь уже был предупреждён об их присутствии и спокойно провёл гостей присесть. Как и обещали, дети вели себя тихо до самого конца. После встречи ребята поделились впечатлениями с родителями. Те лишь по-доброму усмехались и внимательно внимали рассказам отпрысков. И тут младшенькая уверенно сказала:       — Папочка, я хочу себе такое же колечко, как у того дяденьки с париком на голове.       Невинность слов малышки поразила родителей. Они были удивлены не столько желанием дочери, сколько её прозорливостью в таком юном возрасте. Брат девочки поддержал её:       — И я! — быстро выпалил он за ней, видя настрой сестрёнки. Не дав им сказать слова, он обратился к ней: — Давай у нас будут парные кольца, чтобы, когда станем взрослыми, всегда вспоминать о весёлых днях, когда мы были вместе?       — А-у, братик! — она бросилась к нему обниматься. — Я о-о-отень тебя люблю!       Правители Саксонии сомневались в просьбе детей, но умоляющие и почти полные просящих слёз глаза решили этот вопрос в ту же минуту. Украшения были сделаны, но носить их разрешалось только днём.       — Ну, мама! — возмущался парнишка. — Я уже не маленький, а следить за сестрой много глаз не требуется.       — О-о-о, — заумно кивала мать семейства, — вот как. Тогда, немаленький мой, будь взрослым и скажи своей сестре, что носить дорогие украшения, пока вы оба ещё дети, — опасно. Понял меня, дорогой?       Мальчик уже был подростком и осознавал намного больше вещей, чем его младшенькая, потому вместе с ней они всегда снимали парные золотые кольца на ночь (однако часто случалось, что парнишка по-тихому нарушал это условие). А уж днём одно кольцо красовалось на пальце правой руки, а другое — на пальце левой руки».       Мрак перед глазами пропал так же резко, как и появился. Предыдущая жизнь пронеслась перед ним, заполнив его всего. А, придя в себя, ассасин подумал, что прошла целая вечность, но на самом деле — не больше минуты. Возбуждённое от возвращения памяти состояние парня поначалу мешало ему сосредоточиться. Но, сделав это, он понял, что «момент истины» позволил ему безболезненно пройти сквозь стену огня и оказаться в её кольце, то есть там, где сейчас была его сестра.       «Вот, почему я ощущал себя с ней так необычно», — думал он.       Преграда в виде огненной стихии более не волновала, не раздражала его, скорее, теперь она стала ему верным спутником. Всю жизнь в клане Коннор мучился из-за неё, но пришло время, когда олицетворение собственного клана стало для него по-настоящему значимым и полезным. Ассасин быстро нашёл Нину глазами и, применив свою преимущественную способность, уже взял бессознательное тело девушки на руки. К этому времени кольцо огня постепенно спадало. Коннор смог протиснуться в образовавшийся проход и выйти из замкнутого круга, который вскоре был рассеян стараниями ассасинов клана Земли и его союзников. Саксонский снова посмотрел в небо, но светлое солнце больше не виделось ему кровавым, а после того, как оно скрылось за облаками, впервые за летний сезон полил спасительный дождь.       Пожар был ликвидирован, ассасины вернулись к своим делам, глава Земли осматривал выгоревшие участки, а принцесса Нина лежала на втором этаже медицинской части (лекарство принималось больными недавно, и всё ещё был риск заболеть). Мария на славу позаботилась о пострадавшей — эта ситуация не была для неё первой. Благо, состояние принцессы было удовлетворительным. Лекарь вспомнила, как помогала бабушке отпаивать Коннора после похожего случая. А он неожиданно раскрыл все карты (все члены клана Огня были здесь, как и Мина).       — Ар, ты можешь мне не поверить, но я сын князя Саксонии.       Осматривающая Нину Мария застыла в своих действиях и боялась пошевельнуться; Мина с Гильяной, сидевшие рядом, расширили глаза от шока; Аран с котом резко метнули глаза в сторону собрата, а Аррани… Сначала он долго молчал. Никто его не перебивал, поскольку всем было понятно, что первое слово относительно своей правой руки должен был сказать он. Ни одна его мышца до сих пор не дрогнула. Наконец, блондин поднял на друга глаза:       — Как ты понял это? — был его первый вопрос.       — Моя болезнь… — указал на голову, — я чувствую: она больше не беспокоит меня. Моя голова в порядке, я больше не ощущаю никакого дискомфорта, — взглянул на Мару, как бы подтверждая свои слова. — Она настолько чиста, настолько ясная, что я могу воспроизвести практически каждую мелочь из своего детства… до того, как я попал в клан, — уточнил он. — Ар, я вспомнил всё, и эти пробелы в памяти… их больше нет — я не чувствую их.       Воспитанники Аррани переводили удивлённые взгляды с Босса на его главного помощника, и наоборот, Мина держала язык за зубами, ведь ей было не только радостно, что недуг Коннора прошёл, но в той же степени интересно наблюдать за событиями ассасинов. И этот случай был одним из таковых. Тем более, её мозг просто взрывался от мысли, что «погибший» брат лучшей подруги оказался не только на самом деле жив, но вместе с этим это был не кто-то, а сам Коннор, чёрт побери! Лучшего человека в роли старшего брата она для Нины и не могла желать.       — Я… не говорил никому, — не посчитал лишним добавить Коннор, — но рядом с дворцом князя Саксонии, внутри него и окрестностях я чувствовал себя очень тревожно.       Аррани поднял голову чуть выше, и удивление мелькнуло на его лице. Для такого человека, как Коннор, подобные слова были чуть ли не высшим доказательством правдивости его слов. Но глава Огня и так ему верил, потому что это был всё тот же Коннор, только теперь с полноценными воспоминаниями. Аррани прикрыл глаза ненадолго.       — Я так полагаю, ты ещё не думал, что будешь делать дальше?       — Нет, — Саксонский отрицательно покачал головой. — Но я хочу как можно скорее вернуться в Саксонию и увидеть князя с княгиней.       — Мария, — следом обратился глава.       — Да? — сохраняя бдительность и держа эмоции при себе (ей хотелось обнять друга и удостовериться, что болезнь, наконец, отступила), отреагировала лекарь Огня.       — Лекарство готово для всех ассасинов Земли?       — Сегодня мы как раз доделали минимальное количество отваров с запасом. А что?       — Я хочу, чтобы ты закончила все дела в клане Земли, потому что вскоре после того, как принцесса Нина оправится, мы двинемся домой.       Ассасины Огня сразу сообразили, что скорые сборы были напрямую связаны с братом Коннором — у главы не оставалось выбора, кроме как сообщить новые подробности жизни лучшего друга старейшинам. Мина этой связи не прослеживала, но не собиралась как-то ему перечить — в этом не было смысла. К тому же, Асонская больше не могла держать подругу в условиях, в которые она сама её и завела.       После этого разговора все покинули комнату Нины, кроме Коннора, который не собирался покидать её.       — Я больше ни за что не оставлю её одну. — сказал он.       Мине понравился жест парня — она убедила Аррани и остальных дать им побыть наедине. Всё-таки первый человек, которого должна была увидеть подруга, был именно Саксонский. Здесь не стала спорить и Мария, которая быстренько опросила друга насчёт его самочувствия и удалилась.       Нина пробыла без сознания не так долго, как могла бы, пока ядовитый дым выходил из её лёгких. Этому поспособствовала Мария, дав девушке выпить немного жидкости и намазав после этого ей какую-то смесь под ноздри. Принцесса приподнялась на локтях и не сразу поняла, где находится. Её взгляд ещё был слегка затемнён, и сидящий перед ней нечёткий Коннор напомнил ей брата, как никогда раньше. Однако в следующую пару секунд девушка различила лицо ассасина и окончательно отдышалась. Тот заметил её пробуждение и немного подался вперёд, не пугая её.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — А… голова немного побаливает, но ничего такого…       — Сестра Мария сказала, что это нормально. Со мной тоже такое было, когда я приходил в себя, надышавшись гарью.       — Ты… тоже попал в пожар?! — сразу забеспокоилась Нина, что аж слегка подпрыгнула на месте.       — Тише, — он усадил её в прежнее положение и успокоил. — Со мной ничего не произошло. Я говорил об очень давнем случае. — помолчал, смотря на принцессу, а потом добавил: — Когда я умер, — он помнил, как Мина рассказала ему, что они с Ниной думали, что он именно погиб, а не пропал после пожарища возле поместья Саксонских.       — Ч-что ты такое говоришь? — её голос стал тише, а взгляд Коннора не то чтобы пугал, но виделся ей чем-то необычным, словно пытался всмотреться в самую её суть.       — Прости… — опустил голову, — я не хотел пугать тебя.       — Нет-нет! — Нина сделала ещё одно резкое движение, к нему, но боли совершенно не почувствовала. — Я не боюсь тебя! Потому что знаю, что ты не сделаешь мне больно.       Ассасин снова посмотрел на неё и впервые за эти осознанные часы был рад, что мог ощущать различные эмоции в независимости от причины. Просто ощущать их. Коннор осторожно взял ладонь принцессы в свою и провёл по ней большим пальцем. Нина не дёрнулась на его действия, лишь заинтересованно следила за тем, что будет дальше. Он видел, что она полностью доверяла ему, хотя на её месте он бы так не поступал, потому как она знала его слишком мало, чтобы верить ему, не опасаясь подвоха.       — То, что я сейчас скажу… ты поверишь мне?       — Если Мария хорошенько позаботилась обо мне и разрешила тебе остаться, значит, я смогу выдержать всё, что угодно! — весело пошутила девушка и широко улыбнулась, собрав восстановленные во сне силы.       Коннор мило усмехнулся и накрыл «союз» их ладоней второй рукой.       — Нина… — слова медленно выходили наружу, — нет, сестра. — он поймал её взгляд и заставил остановиться на нём. — Ты моя сестра, Нина.       — Не… — её голова почти незаметно дёрнулась.       — Я могу рассказать тебе любой факт из детства, и ты убедишься в этом, — поспешно опередил принцессу. — Только спроси.       — Не шути так! — внезапно взорвалась Саксонская, посмотрев на него с негодованием.       — Наши кольца, — твёрдо настаивал на своём Коннор. Он выставил ладонь перед собой. — Ты сказала отцу, что хочешь такое же кольцо, как у того мужчины, что приходил к нему на переговоры. И тогда мы решили, что будем носить парные золотые кольца в качестве знака нашей дружбы, — он видел, что Нина всё ещё сопротивлялась, не признавала правды. Тогда он продолжал: — Вспомни, как мы ссорились и обижались друг на друга, пока мама не начинала переживать за нас. И как…       Но больше слов было не нужно. Сначала маленькая и одинокая, слезинка под веками Нины ускорилась и стремительно потекла вниз. Вслед за ней покатились новые и новые, крупные слёзы. Девушка резко подалась вперёд и обняла его, крепко сжав в объятиях. Не привыкший к подобным действиям Коннор застыл на месте, но продержался недолго. Многолетняя привычка и убеждения ассасина в этот момент порвались, как тонкая нитка, и высвободились его истинные чувства. Увидев его сейчас, Сообщество не признало бы в нём истинного ассасина. Сейчас были истинны его чувства. За какие-то жалкие минуты к его жизни вернулась семья. Семья, в которой он родился и был любим. Был любим и ценен всё это время. Нина всхлипывала и будто держала рыдания внутри, хотя на самом деле просто не могла издать что-то большее из-за разрывающих её слёз. Горло сильно сдавливали спазмы; они были настолько сильны, что мешали ей говорить.       — Коннор! Братик Коннор! — ей хотелось кричать, сжаться в комок и сделаться снова маленькой девочкой, встречающей старшего брата после его нудных уроков. — Я надеялась на чудо! На это чудо — что ты вернёшься к нам, вернёшься ко мне!       Он слушал полушёпот сестры над ухом и гладил её по огненным волосам, которые были точь-в-точь, как у него. И как он раньше не мог этого понять? Как не мог понять, что родной человек был настолько близок — нужно было только протянуть руку. Нина немного отодвинулась от него, вся дрожа.       — Дай мне хорошенько… разглядеть тебя. — она взяла его лицо в ладони, а потом прислонилась к нему лбом и закрыла глаза. — Прости меня… прости меня! Я не узнала тебя: убедила себя, что ты мёртв и больше никогда не появишься в этой жизни. Прости… что не смогла увидеть тебя настоящего! — и снова обняла его.       — Ты ни в чём не виновата, — ласково уверял её Коннор. — Главное, что я вернулся, сестрёнка.       Эти слова приятным, невероятным потоком заполняли сердце Нины — оно обливалось кровью от счастья и неверия одновременно. Теперь все горести и страдания останутся позади. Теперь они снова вместе, и она ни за что не потеряет своего любимого брата снова. Даже если ей навсегда придётся остаться среди наёмных убийц и оставить Зэсли.       Нина плакала долго, как не плакала никогда. Она почти задремала в руках брата. Коннор почувствовал, как она начала потихоньку клевать носом. Но прежде его интересовала одна вещь:       — Нина? — тихое мычание было ему ответом. Девушка лежала на его плече, словно грудной ребёночек, чувствуя себя в безопасности и комфорте. — Сестра?       — М? — подняла голову, упёршись ладонью в его правое плечо. — Что такое?       — Ранее мне снился сон, где я спал на возвышенности склона. Кажется… он был недалеко от нашего поместья. Ты… не помнишь, почему я там оказался? Просто это единственная вещь, которая мне не вспомнилась.       — М-м-м, — размышляла девушка, — холм, возвышенность… А! — подняла указательный палец. — Ты про тот день, когда мы ушли собирать цветы перед лесной чащей? Хм-мм, — протянула она, — я помню, что ты хотел сделать маме особенный подарок и позвал меня с собой собирать ромашки вместо цветов с нашего же сада. Ха-ха-ха, — повеселела.       — Так вот, как это было, — тихо произнёс ассасин.       — Угу.       Её клонило обратно в сон, и это можно было понять. Принцесса так долго выжимала из себя последнюю энергию, отдавая всё слезам, что ей был необходим отдых. Тем более, после ранее пережитого. Коннор больше не донимал её расспросами и аккуратно уложил обратно в кровать. Нина кратко цеплялась ему за руки, но сон поборол её. Саксонский проделал ту вещь, о которой раньше не смог бы и помышлять — он поцеловал сестру в лоб, после укрыв покрывалом. Старые привычки потихоньку возвращались к нему. По крайней мере, те, которые в его возрасте по-прежнему оставались актуальными.       Лекарство лекарей творило маленькие, но чудеса. Основные симптомы болезни — кашель с мокротой, слабость, высокая температура и потливость — проходили, и к завершению этого дня некоторые из ассасинов благополучно засыпали спокойным, глубоким сном, в течение которого их не беспокоили никакие позывы. Сложнее всего приходилось тяжело больным, но таковых было всего один или два человека. В целом, чума клана Земли сулила своей скорой смертью.       Глава Джейкоб вместе с главным союзником переговорили насчёт ущерба землям первого и пришли к тому, что оставшейся культуры клану хватит на собственное пропитание. Излишки обычно выставлялись на продажу государственным торговцам, которые затем несли это в народ. О подобной схеме сбыта урожая знали немногие, как и было положено условиями Сообщества. Более того, Джейкоб всеми усилиями еле выбил разрешение Пророков на подобные манипуляции — те боялись, что таким образом ассасины будут слишком часто светиться перед гражданскими, что было, конечно же, нежелательно во всех проявлениях. К тому моменту Аррани с Коннором поделились пока что секретной информацией о происхождении Коннора с главой Земли, и у союзников снова не было недоговорённостей.       — И как чувствовать себя принцем княжества? — подстегнул рыжеволосого Джейкоб.       Коннор в привычной манере тактично промолчал, лишь посмотрев на мужчину исподлобья. Насчёт же отступающей болезни лекари сообщили главному после обхода его территорий. Тогда картина произошедшего более менее сложилась в единое целое: коровы, которые паслись на обычном лугу, доказано давали отравленное молоко, а те, что паслись рядом с хвойными редколесьями и посадками зелёных трав — не были заражены вовсе, или переходящая болезнь была уничтожена в своей утробе. И это было логично ещё и потому, что найденные Миной следы пребывания посторонних были обнаружены как раз в том месте, где обыкновеннее всего паслись коровы клана. Эта версия была утверждена и поставлена на учёт на будущее.       В честь лекарей, несмотря на сегодняшнее происшествие, глава Джейкоб решил устроить празднество. Шатен не распространялся собратьям по поводу того, что узнал о брате Конноре, поскольку ему нельзя было говорить об этом, но и этот факт стал дополнительным поводом отметить продвижение дел клана Земли, как и временное перемирие с неофициальным кланом Земли. Застолье накрыли в столовой и ждали только виновников торжества, которые всё ещё чем-то занимались на рабочем месте.       — Дамы и господа, — встав из-за стола, громко огласил глава, — а где наши дорогие лекари, которые спасли наших братьев от смерти?       — Они до сих пор в медчасти, — ответил кто-то из ассасинов, — дописывают отчёты о проделанной работе.       — Если кто-то сделает мне одолжение и сходит скажет им оставить это до завтра по моему поручению, я разрешу открыть ещё одну бутылку спиртного!       Брать свои слова обратно было не принято — все это знали. Поднялся дружный гул, и буквально каждый готов был выполнить просьбу главы клана. Принцессы Асонии (Нина сказала, что не может пропустить праздник, и присоединилась ко всем) сидели вместе с воспитанниками Аррани за одним столиком и задорно усмехнулись. Они почувствовали себя непринуждённо среди матёрых наёмников и не стеснялись в их присутствии. Но тут гул вмиг прекратился. В столовую вбежал помощник главного лекаря Земли. Он был весь запыхавшийся, а на его лице стоял ужас. Джейкоб сразу уловил его настроение и быстро подошёл ближе. Аррани с Коннором проследили за мужчиной глазами.       — Что случилось, брат? — спросил главный.       — Главный лекарь… — отдышавшись, проговорил ассасин, — главный лекарь скончался!       В зале повисла звонкая тишина. На лицах принцесс застыл переданный от помощника ужас. Взгляды ассасинов Земли были устремлены к выходу. Ассасины Огня сделались понурыми и с огорчением опустили глаза вниз. Глава Джейкоб мощно, со звоном опрокинул стакан в руках на стол, отчего деревянное покрытие грозилось треснуть, но в последний момент не стало этого делать. Жидкость, бывшая в стакане, разбрызгалась во все стороны и частично облила мужчину. Он встряхнул руку и вытер её о балахон.       — Братья, — негромко, но чётко начал он, — приступаем к церемонии прощания.       В эту ночь не спали все. Прах главного лекаря клана Земли развевался по ветру, уносясь в лучшие края.

──────⟨ ⟡ ⟩──────⟢

Княжество Янцыния.       Через 2 дня принцессы Асонии и ассасины Огня своевременно вернулись во владения. Мария хотела задержаться у Джейкоба, дабы отдать честь ушедшему лекарю Земли, который был для неё как второй по жизни, очень значимый учитель после родной бабушки. Сестра добавила, что непременно вернётся в клан, когда её работа будет закончена. Однако глава Аррани справедливо заметил, что ему и брату Коннору будет необходимо её личное присутствие перед старейшинами в качестве доказательства того, что Саксонский действительно «излечился» от своего недуга, потому что без авторитетного мнения лекаря клана, юноша был уверен, разговаривать с советниками было бы намного труднее. Мария и сама это понимала и тоже не хотела усложнять любимому жизнь, поэтому согласилась под внутренним натиском собственных чувств, которые в данный момент всё ещё были властны над ней. Инграм хмуро прощался с девушкой; он видел, что она не станет оставаться в клане, и настоящая причина тоже была ему известна, хоть Мария и не говорила об этом вслух. Единственное, что радовало ассасина Земли, было то, что она сказала ему без посторонних глаз перед самым отъездом:       «Я обязательно скоро вернусь, иначе не смогу заснуть, не имея понятия, поправился ты или нет».       Быстро проговорив это, лекарь Огня быстро отошла от него, лишь на миг задержала на нём взгляд, а потом перевела внимание на соклановцев, будто сейчас ничего и не произошло. На сердце было неспокойно, но небольшой жест с её стороны заставил Инграма окончательно понять, что близится нечто особенное, что будет способно поменять некоторые взгляды на жизнь. Но пока он не знал, как к этому относиться. Ясно было одно — хрупкая в душе брюнетка с белыми, как блестящий снег, глазами вновь ступит на территории клана Земли.       Разговор со старейшинами клана предстоял быть непростым — Аррани это прекрасно понимал, потому сначала сделал все собственные выводы и прикинул возможные пути разрешения возможного конфликта сторон.       «Был бы здесь глава Олении, всё стало бы намного проще», — уже не в первый раз подумал парень.       И это была правда: бывший глава был тем, кто взял Коннора под крыло клана Огня, он же в какой-то степени нёс ответственность за него. Однако блондин также держал в голове и то, что так было до полной самостоятельности собрата, поэтому сейчас этот аргумент был практически неактуален. И всё же он был готов к докладу советникам клана.       Стоял день. По сравнению с плавящим солнцем Третьего королевства температура воздуха была приемлемой, но лошади, вернувшиеся обратно во владения, всё равно чувствовали непривычную жажду. Дозорные клана встретили главу и сопровождающих, незаметно для королевских особ мельком взглянув на них. Это смогли уловить только ассасины, но Аррани ничего говорить не стал. Перед Саксонией он планировал вернуть принцессу Мину домой; к тому же, происхождение Коннора вынуждало парня в обязательном порядке сообщить об этом, в первую очередь, королю, так как тот являлся непосредственным начальником князя Саксонии, а это значило, что обе принцессы в любом случае отправились бы с ними на другой конец страны. Сейчас же, стоя перед храмом старейшин, Аррани думал, как поступить с обеими принцессами. Коннор не мешкался и сразу дал понять, что всё, касающееся его, затрагивает и его сестру, поэтому Нина зайдёт вместе с ним. Мина тоже не теряла времени и сказала:       — Будь добр, глава, пусти меня внутрь, — сложила руки на груди. — Нина мне тоже как сестра, поэтому я должна быть рядом с ней в такой ответственный момент.       — Обещаешь сидеть и помалкивать? — достаточно спокойно, но серьёзно спросил он.       — Не обещаю. — был тут же ответ, точной такой же по уровню серьёзности.       — Ми-и-ина! — шёпотом возмутилась Нина и дёрнула подругу за рукав рубашки.       Мина не обратила на неё внимания. Она смотрела ему прямо в глаза, тем самым давая понять, что её никто не сможет переубедить. Про себя Аррани похвалил её за честность, но упрямая натура вновь поколебала его нутро. Парень переглянулся с другом. Когда тот кивнул, блондин тяжело выдохнул и произвольно кивнул. Размяв кулаки, он двинулся ко входу. Ученики замыкали группу; Гильяна осторожно коснулась впереди идущую Асонскую и привлекла её внимание.       — Мин, коту понравилось у тебя на руках, — после этих слов маленький партнёр ребят показался из-за плеча Арана. — Возьмёшь его?       Любимица главы странно улыбалась, но не вызывала у дочери короля подозрений, потому спокойно взяла животное к себе, занимая руки полностью. После этого действия орлы Коннора и Аррани синхронно взмыли в воздух, оставляя хозяев.       Внутри храма стояла относительная тишина. Аррани уже отправил Абби с просьбой собрать совет по поводу его возвращения. Ассасины дошли до трона на возвышенности, после чего воспитанники ловко ретировались в неосвещённую часть залы, а Коннор увёл девушек чуть в сторону. Абби пристроилась за колонны и внимательно следила за действиями известной троицы, которая пуще обычного показывала свою напыщенность и превосходящую власть над собратьями. Важные до чёртиков лица всегда раздражали девушку, но сегодня её презрение даже вылилось в смачный плевок. Священный зал был наполнен светом, всем Советом и ассасинами клана. Перед тем, как начать, глава поклонился мудрейшему, затем поднялся обратно. Первым взял слово именно последний, мельком приметив факт присутствия принцесс королевства, но не заострив на этом особого внимания:       — Глава, — голос старика был размеренным и чистым, — для начала я хочу поприветствовать тебя и наших собратьев.       Он встал, а следом за ним поднялись остальные члены Совета. Аррани бросил взгляд в сторону Абби — мол, она ли была той, кто успела шепнуть старику об окончании их миссии. Беловолосая глянула на него в ответ, но сделала вид, что здесь вообще не при чём. Глава клана фыркнул про себя, когда увидел нежелание троицы старейшин отдавать ему вынужденную честь. А они не смогли бы этого избежать, так как это было настояние самого мудрейшего. Не последовать его действиям сулило нежелательными проблемами.       — Теперь же, — продолжил старший, — прошу, начинай.       — Как и велели Пророки, я и наши собратья отправились в клан Земли, к главе Джейкобу в помощь. Вместе мы обследовали окрестности и сделали вывод, что болезнь занесли ассасины главы Малика. К тому же… недавно мы отбивались от посланных тёмных ассасинов, из чего у нас не осталось сомнений, что в этом замешан Восточный клан. Сестра Мария оказала клану Земли достойную поддержку, и вместе с нашими союзниками она смогла найти лекарство для заболевших ассасинов Земли.       — Сестра Мария, это так?       — Да, мудрейший, — отозвалась лекарь, грациозно поднявшись с колен. — Перед смертью главного лекаря Земли мы изготовили действенные отвары.       Мудрейший не показал своего разочарования, лишь прошёлся ладонью по подбородку, а затем приказал кому-то из рядовых клана послать орла в знак сопереживания. Заметив это, Мария резко сделала выпад немного вперёд и с горящими глазами сказала:       — Позвольте мне донести клану Земли полотно скорби. Кроме того, я хотела бы лично убедиться, что найденное мной и моими коллегами лекарство — рабочее.       До сих пор помалкивающая Мина хотела поддержать брюнетку, ведь ей как отчасти обыкновенной девушке было предельно знакомо, каково это — терять из жизни значимого для тебя человека. Коннор быстро заметил состояние Асонской и осторожно, но быстро коснулся её запястья, молча говоря ей ничего не предпринимать. Кот воспитанников главы не спал и в этот момент тоже активизировался, меняя позу у неё на руках. Обе принцессы посмотрели юноше в глаза. Мина переглянулась с подругой и ничего не сказала.       — В таком случае, — тем временем продолжал мудрейший, — почему ты не осталась в клане Земли?       — Это случилось по моей личной просьбе, — встрял Аррани, повысив голос.       — Я осмелюсь поправить главу — причиной этому стал я, — вставил своё слово Коннор, тоже поднимаясь и отходя от принцесс чуть в сторону.       Внутренним чутьём обе девушки почувствовали неладное и напряглись, однако пока оставались на месте и продолжали наблюдать за происходящим.       — Мудрейший! — вдруг мерзким, пискливым голосом выкрикнул младший из тройки старейшин. — Прошу настоять на неуважении брата Коннора перед Вами и главой Аррани!       Никто не успел что-либо предпринять, как Абби вмиг появилась из-за колонны и встала чуть ли не вплотную к троице старейшин. Она положила руку на левое бедро и кинула презрительный взгляд на выдвинувшего претензию старейшину, хотя он должен был считаться вторым по почитанию после мудрейшего, поскольку пережил двух предыдущих глав на своей должности. Старший советник оставался невозмутимым и так же принял выжидательную позицию.       — А я прошу настоять на том, — Абби сделала шаг вперёд, — чтобы уважаемые старейшины не перебивали диалог мудрейшего с главой Аррани.       По всем законам ассасинов Сообщества поведение беловолосой выходило за все рамки дозволенного в отношении советников клана, которые находились на том же уровне, что и глава клана. Однако молчание мудрейшего всегда носило в себе какой-то посыл, и в данном случае оно значило оставаться всем недовольным на своих местах. В противном же случае старик бы встал со своего трона и сразу бы пресёк откровенное давление сестры. Сейчас такое могло случиться исключительно в клане Огня под предводительством Аррани. Большинство понимало это, но всё же оставались и те, кто яро отстаивал старые порядки Сообщества.       — Мудрейший! — подключился первый из троицы. — Я требую наказания для сестры Абби! Её поведение совершенно непозволительно!       И тут встал смачный гул — к обсуждению подключились рядовые и старшие ассасины. Нина прижалась к подруге чуть ближе и настороженно озиралась по сторонам. Дочь короля сжала её плечо и посмотрела на Коннора. Тот стоял молча, неподвижно, и светловолосая поняла, что бояться было нечего. Она передала своё настроение Саксонской, и та немного успокоилась.       — Отобрать её пояс!       — 200 ударов за раз! — отовсюду слышались подобные вещи.       — Глава не позволит тронуть своих братьев и сестёр! — также разносилось по стенам храма.       — Сестра Абби права!       Троица старейшин продолжала разжигать конфликт, и голоса противостоящих сторон не собирались затыкаться. Непредсказуемый характер Абби разбушевался в самых ярких красках, и ассасин яро спорила с советниками клана, чуть ли не перекрывая выкрики соклановцев. Аррани, как и его правая рука, ничего не предпринимал; он прочертил полумесяц головой и взглянул на мудрейшего. В этом взгляде читался призыв к действию, ибо, несмотря на непоколебимость собственного слова, сейчас старик был единственным, кто мог бы осадить стоящий шум в храме.       — Всем молчать!       Мудрейший выплеснул негодование со всей мощью и стукнул своим посохом об пол. Одного раза было вполне достаточно, чтобы мирная тишина вернулась.       — Я не собираюсь терпеть унижение в нашу сторону! — не унимался второй из троицы, полагая продолжить говорить.       — Я неясно выразился?! — мудрейший метнул на него гневный взгляд и прорычал эти слова ему в лицо, хотя находился на каком-то расстоянии.       Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться, иначе проблемы начались бы у него самого.       — Сестра Абби, — поняв, что теперь можно спокойно говорить, обратился Аррани, — отойди от уважаемых старейшин.       Беловолосая встала вполоборота, махнула длинными хвостиками и хмыкнула про себя. Они оба понимали, что поступали правильно, но было также ясно, что в такой ситуации показывать свою солидарность было опасно, поэтому Абби подчинилась приказу главы Огня. Но при этом она не вернулась за колонны, а встала где-то позади Аррани, гордо сложив руки на груди и задрав подборок в знак своей правоты. Шептаться о её дальнейшем поступке никто не решился, но многим хотелось. Про себя ассасины подумали: какая она смелая, другие — убедились в неоднозначности личности сестры, третьи же — просто не стали размышлять, ведь, в конце концов, ответственность за сестру Абби лежала на главе Аррани. Блондин, в свою очередь, повернулся к тройке старейшин и кратко поклонился им — у него не было выбора, кроме как сделать это. Парень знал: не сделай он этого, даже мудрейший не остался бы на его стороне, несмотря на то, что большинству здесь было ясно, что в действиях Абби не было ничего сверхъестественного.       — Прошу извинить сестру Абби. — лаконично сказал он. — Я отстраню её от миссий в ближайшее время.       — Мало этого! — гнул свою линию младший из троицы. — Мы по-прежнему требуем наказания.       — Отклоняю требование. — наконец, сказал старший советник.       — Но, мудрей…       — Я сказал: отклоняю! — снова повысил голос. — Похоже, братья мои, вам всё ещё не хватает мудрости заявлять о подобных вещах цивилизованно, без ярого сопротивления. В этом ваша ошибка, и потому я не позволю применять насилие над сестрой Абби. Пока вы не научитесь держать своё негодование при себе, я буду поступать подобным образом каждый раз, до самой смерти. — стало ясно, что его слово было окончательным, но ради приличия он всё же спросил: — Глава Аррани, ты согласен с решением Совета? Или кто-нибудь ещё против этого решения?       Число ассасинов, выступающих «за» сестру, явно перевешивало, поэтому никто не стал возражать.       — Я отвечаю за своих подчинённых и соглашусь со старейшинами.       Протестующие в душе ассасины помалкивали, но на их лицах можно было заметить недовольство. Троица в который раз осталась в дураках, не сумев отстоять личные интересы, и снова затихла на какое-то время. Абби, и носом не поведя, спокойно опустилась на подушку под собой, скрестив ноги. В последние минуты разрешившегося конфликта Мина откровенно восторгалась происходящим, хотя понимала, что здесь не было ничего весёлого. Ей нравились тон, манера речи, сдержанность, спокойствие Аррани. Она пыталась уловить коралловые глаза парня, наверняка сейчас светящиеся в полумраке храма, но у неё это никак не получалось. Впрочем, принцесса не особо расстроилась — ей хватало и того, что она и так видела. Чувство в её сердце только нарастало; она ощущала себя счастливой из-за него.       — Теперь, братья, вернёмся к отчёту главы Аррани.       Глава Огня переглянулся с лучшим другом, и они кивнули друг другу.       — Я передаю своё право и слово брату Коннору.       — Братья! — тут же подхватил ассасин. — Сёстры, мудрейший, старейшины… Мало, кто был в курсе о моём внутреннем недуге, но теперь пришло время мне признаться в этом всему клану, — он на миг остановился, чтобы уловить первую реакцию соклановцев. — Как всем вам известно, в клан Огня меня привёл бывший глава клана, но с тех пор все мои воспоминания о детстве были стёрты, из-за чего я часто подвергался физическим болям, обморокам. Я долго скрывал это от вас, но теперь в этом больше нет необходимости, — парень посмотрел на Марию, ища её поддержки.       — Я тоже знала о болезни брата Коннора, — не растерялась брюнетка и смело говорила об этом, потому как мужество брата придало решительности и ей. — Все эти годы я билась над её разгадкой, но мои старания всё равно ни к чему не привели. Брату Коннору нужна была всего одна вещь — вспомнить всё. И в этом он мог помочь себе только сам.       — И я хочу сообщить клану, что вспомнил, кем был раньше, — повернул голову влево и протянул руку. — Принцесса Нина, прошу тебя.       Та уверенно вложила свою ладонь в его, и они поравнялись с Аррани. Не сговариваясь, оба ассасина опустились на одно колено и склонили головы. Коннор по-прежнему держал руку Нины, без слов показывая, что ей делать так же не обязательно. Она не ожидала такого поворота событий, но ничего не сказала, оставляя слово за братом. После нескольких секунд молчания Коннор поднял голову и вновь заговорил:       — Я всегда был предан клану Огня, поэтому не могу скрывать, что на самом деле являюсь принцем рода Саксонских. Принцесса Нина… — сжал её ладонь сильнее; когда она ответила тем же, смотря на старейшин, он закончил: — Принцесса Нина моя родная сестра.       — Это были твои воспоминания? — первым делом спросил мудрейший.       — Всё верно. И в доказательство своих слов я могу предоставить наши с принцессой кольца, которых нет ни у кого ни в одном из королевств.       — Я знаю, — смело продолжила Нина, — моё слово в клане не так важно, но будучи в хорошей памяти и трезвом уме я подтверждаю сказанное братом Коннором. — Саксонская выставила перед собой руку с фамильным кольцом, которое быстро блеснуло в свете горящих свеч. — У меня нет причин врать ассасинам нашего королевства и тем более как-то выгораживать брата Коннора. Я простая дочь правителей княжества Саксонии, которые потеряли родного сына 12 лет назад в лесном пожаре рядом с территорией поместья.       — Бывший глава привёл брата Коннора в клан, — заметил кто-то из старших. — Это было на его совести. Не он ли должен отвечать за собрата?       — Ты верно говоришь, брат, — ответил ему самый молодой из старейшин, — но сейчас главы Олении с нами нет. И я не считаю, что его присутствие здесь необходимо. Брат Коннор давно вышел из-под его влияния и стал самостоятельным.       — Глава Аррани, что скажешь ты? — спросил мудрейший.       — Я поддержу решение нашего собрата — дать ему позволение видеться с семьёй.       — Отрицаю! — троица старейшин снова дала о себе знать.       — Нельзя давать ему такое позволение!       — Вы понимаете, что привлечёте слишком много внимания гражданских?!       — Я использую своё право как главы клана и говорю, что это не вам решать! — громко озвучил Аррани, нахмурив брови.       — Ты понимаешь, что рушишь наши устои?! — третий из тройки подскочил с места и разъярённо уставился на главу Огня.       — Я предполагал, что от советников клана может последовать подобная реакция, поэтому в этом случае считаю своё слово решающим. — твёрдо настоял блондин, смотря тому прямо в глаза.       Мина не переставала удивляться силе возлюбленного и даже не скрывала своего восхищения, которое читалось по выражению её лица. Почти незаметно косящаяся на неё Абби лишь ухмылялась, когда та совершенно не замечала её прямого взгляда.       — Не забывайте, братья, — подал голос другой старейшина, — что огонь привёл брата Коннора в клан Огня. Мы не можем спорить с этим фактом, и вам должно быть понятно, что это значит.       — Это не могло быть обычным совпадением, — подтвердили старшие ассасины.       — Но происхождение брата Коннора не считается с Законом Сообщества, — вставил другой старший. — Присутствие принцесс королевства ещё можно списать на волю главы, но положение брата не должно позволять ему контактировать с гражданскими без серьёзной причины.       — Это будет решать глава Аррани! — заступились рядовые.       — Вот именно!       — Или он виноват в том, что родился в семье Саксонских? — здраво упрекнул молодой старейшина, мило улыбаясь в своей манере.       Назревал очередной гул в стенах храма, но Аррани быстро пресёк очередное волнение:       — Брат Коннор уже отдал свою жизнь клану Огня больше 10 лет назад, поэтому никто не смеет сомневаться в его преданности.       Толки ещё продолжались пару минут, но вскоре сошли на «нет». К всеобщему пониманию это была чистая правда, и главный помощник Аррани действительно зарекомендовал себя как истинный ассасин, отдающий всего себя исключительно работе.       — От лица Совета клана Огня я дам брату Коннору право поступать так, как он хочет, — встав с трона, огласил мудрейший. — Но при условии, — смотрел прямо на него, — что твои личные связи не будут мешать основной работе.       Вместе с другом Коннор поднялся на ноги, по-прежнему не выпуская руку сестры. Он почувствовал радость на её лице и убедился в этом, когда она просияла на глазах практически всего клана. Волнительная радость пробежалась по его членам, что даже стало немного страшно от осознания того, что клан действительно принял его прошлое и предстоящее будущее. Во многом это стало реальным благодаря Аррани, потому что, не будь его, не было бы новых порядков в их клане, не было бы альтернативного хода мышления самого мудрейшего и остальных соклановцев. Парень знал, что это была заслуга тех ассасинов, которые считали своим долгом продвигать новые учения и принципы Сообщества, пуская их в массы постепенно, размеренно. И был за это очень благодарен таким людям.       — Итак, братья, — Аррани обратился ко всем членам клана, когда старший советник дал ему слово, — правая рука нашего клана, брат Коннор, — теперь по праву считается сыном княжества Саксонии! Клан Огня — народ честный, и я надеюсь, что его новый статус не собьёт вас с толку, ведь брат Коннор как был нашим верным собратом, так им и останется!       По храму прошёлся непродолжительный, глубокий вскрик ликования — вскрик ассасинов клана Огня.       — Мы это так не оставим. — шёпотом заключила троица старейшин, злобно щурясь морщинистыми лицами в полумраке помещения.       — Да чего вы, братья, — непринуждённо выдохнул третий из них, — брат Коннор — это не глава клана, переживать в общем-то не о чем.       После чего последовал жёсткий подзатыльник от старшего из них.       — Ауч!       — Думай, что говоришь, прохвост! — предупредил средний. — Вроде дожил до старческих годков, а ума так и не прибавилось.       Обиженный, старейшина отвернулся от соратников, лишь исподлобья глядел на то, как ликовала большая часть клана, и думал о том, что в какой-то момент его жизнь пошла не по той дороге. Зоркая Абби всё время была подле них и вслушивалась в их разговор, откидывая посторонние звуки вон. Полная беззаботности и самоуверенности, она вышла из храма и направилась к спальням, чтобы хорошенько вздремнуть — всё равно Аррани сдержит своё слово и не даст ей заниматься привычными делами какое-то время. Сколько это продлится, её мало волновало. Главное — прилечь на футоне и отрубиться хоть до самого вечера.       После отчёта старейшинам Аррани одобрил планы Марии насчёт возвращения в клан Земли, поэтому лекарь Огня собиралась в обратный путь. За этим также было принято решение отправляться в Саксонию. В очередной раз Мина дала Аррани понять, что будет следовать за ним и подругой во все точки назначения. Тем более, Саксонская сама дала добро дочери короля, чтобы та была при ней в такой важный момент её изменившейся жизни. Не согласиться с этим было бы просто нетактично, поэтому даже глава Огня мог понять взаимоотношения принцесс. Сомнений в том, что все четверо были тесно связаны друг с другом, уже не возникало. И через несколько часов отдыха они отправились на запад Четвёртого королевства.