Принцесса и ассасин

Клан Воды.       Предположений о том, что ассасин Иви покинет реальный мир на два дня, дано не было. Вопреки этому, она провела без сознания именно столько, чем не на шутку встревожила Джейкоба. Всё это время он (распознав недвусмысленные переглядывания лекаря и его помощников в час непробуждения Иви как нехороший знак) безустанно оберегал покой сестры, будучи подле неё и совершенно не стесняясь невзначай бросаемых взглядов собратьев Воды в его сторону — не каждый ассасин мог себе позволить пребывать на одном месте без действия, дела или занятия без весьма серьёзной, уважительной причины. К счастью, Авелина, пережившая опыт постыдной беспомощности вместе с ним, не осмелилась вставить хоть какое-то слово и запретить ему находиться возле Иви столько, сколько он считал нужным, да и положение главы Земли, хоть и оставалось неоднозначным (даже несмотря на сменившийся вектор мыслей главы Авелины), давало ему особенное право, которого рядовые члены клана могли только добиваться всеми правдами и усилиями. Верный товарищ не скупился на поддержку и, полностью понимая друга, взял на себя то осуждение, что рано или поздно могло коснуться Джейкоба со стороны Сообщества. Не отвлекая своего внимания от возлюбленной, которая говорила, что с ней действительно всё в порядке, Аррани следил за обоими. Коннор оставался для своего главы крепкой опорой, которая помогала ему держать излишние чувства в узде, а ум — не терять трезвость. Когда же Джейкоб нуждался в друге больше всего, Аррани настойчиво просил Мину наведываться к Нине и проводить время с подругой. В основном, уговоры помогали, но Асонская выбирала моменты, чтобы возразить ему и справиться с переживаниями главы Земли вместе. Её несколько обижало, что он не давал ей быть причастной к боли его ближайшего союзника. Аррани же не только был обеспокоен обожжёнными ладонями любимой, но вместе с тем преследовал и другой мотив, что был не ведом принцессе Асонии. Парень восхищался мужеством, выдержкой и силой девушки, которую любил, однако случившееся на последнем испытании ассасина Иви напомнило ему, чем они всё же отличались друг от друга. Не возраст и разница в накопленном опыте, а духовное познание окружающего мира не могло соединить их мысли воедино. Потому глава Огня не хотел, чтобы она следовала за ним при каждой возможности навестить близнецов в медчасти. Пускай, этот шаг давал толчок риску непонимания между ними, но он сделал бы его при любом раскладе. Со стороны Мины оставался лишь выбор: понять его и справиться с возникшим препятствием, или нет. Даже в том случае, если бы она не смогла принять его условие (а именно таковым это было на самом деле, и оба прекрасно это понимали, хотя и не говорили этого напрямую), Аррани бы всё понял и не стал осуждать её. Он был готов и к худшему — обиде, однако ничего из того, о чём были его мысли, не случилось. Всё, чего он в конце концов был удостоен — привычного краткого ворчания и показательной складки рук на груди, после чего Мина, не говоря ни слова, но при этом непременно бросая на него мягкий взгляд несерьёзного упрёка, уходила по своим делам, оставляя парня таким образом в лёгком и приятном недоумении. Каждый такой брошенный взгляд любимой наращивал в сердце Аррани осознание того, что принцесса Четвёртого королевства — вовсе не маленькая девочка, не умеющая различать влюблённость и более сильные чувства, настоящую привязанность, уважение к своему выбору.       «О чём это я ещё задумываюсь?! — думал про себя. — Я сделал Мину своим выбором, и сейчас мне хватает смелости думать о том, что она всё-таки может не дотягивать до этого статуса?»       Понимание возлюбленной подкрепляло его уверенность в успешном исходе.       Так прошло это время томительного ожидания. Джейкоб был готов прождать сестру до любого возможного конца. Выгони их Авелина, не осталось бы эмоций, кроме тех, что поедали сердце и разум главы Земли, который верил в возвращение своего близнеца всей душой. Не зря. Благодаря непоколебимости его веры и поддержке союзника, он выстоял и был награждён — Иви пришла в себя плавно, без резких движений, страха и неосознанности происходящего вокруг, словно и вправду просто пребывала в очень, очень долгом сне, как бы готовясь выйти из него морально лишь спустя пару дней.       Доселе ей был неведом этот мир. Ей виделось, что вот она — жизнь, но всё, чем Иви жила до этого, оказалось гнусной ложью, в которую она так упорно верила. Брат, брат всегда был перед ней; он всегда, одним своим взором говорил ей:       «Почему ты остановилась? Идём дальше — вместе, к лучшему будущему, к целям, которые были так чисты перед нами!»       Иви глотала всю муть, что лилась в её хрупкую голову, а главное, — в сердце, отчего делалось оно чёрствым, а разум — слепым. Брат никогда не упрекал, никогда не говорил плохого слова ни про неё саму, ни про тех, кто последовал в иной клан Земли, ненастоящий. Поначалу хотелось кричать от осознания собственной глупости, но этот крик застилал психоз, кутавший её, как в одеяло, всё время, что она находилась в клане Воды. Не было среди этих вечных просторов воды той сути, что подсказала бы верную дорогу. Один лишь брат оставался верен своему взгляду до самого конца, взгляду, который стал для неё светом, на который она могла ориентироваться, на который в итоге — пошла. На этой дороге больше не было мук совести и страха остаться одной, не было страшно колющей глаза неправды; только — чёткое видение себя. Где она — не глава какого-то клана, а — ассасин… нет, просто человек, стремящийся к былым истинам, без навязанных мнений, противоречий, давления.       Кто бы знал, что произошло с душой ассасина Иви, когда её тело чуть не превратилось в жалкий осадок на дне озера клана Воды. Это случилось перерождение. Рождение новой души. Нет, всё же это была та Иви — Иви, ещё не знавшая ни смерти, ни лишений и постоянного подчинения суровым законам клана; та Иви, что каталась с братом с горок крутого заснеженного склона, где не проходила ни одна живая душа, кроме обитателей леса, да и те — редкость.       Открыв глаза, первым, кого она увидела, был Джейкоб. И это стало для девушки хорошим знаком, знамением к переменам её судьбы. А может, и судьбы брата, ведь хотелось для него только лучшего: быть самой послушной, самой правильной девочкой, коей стать для неё сейчас — невозможно. Мысли о вечном бытие, в ином мире? Может, и были, но они бесполезны. Теперь — бесполезны. Если бы не открывать глаз, но теперь… 4 года разлуки пронеслись перед взором искренних синих глаз родного человека, и — разгорелось пламя жизни. Иви могла упрекать себя всеми правдами и неправдами, но кому это было нужно? Не Джейкобу точно. Он бы не принял, пройдя через многое и потянув ту тяжкую бляжку в одиночку. Где же была она? Нельзя! Так поступать с ним — больше нельзя! Да останется это в памяти как вечное, отступить от чего — смерть.       Как только её бледное и истощённое испытаниями лицо окрасилось лёгкой улыбкой при виде брата, весь остальной мир уже не имел значения. Джейкоб был счастлив этой картине — он не помнил, когда видел сестру такой. Ему не хотелось омрачать её тем, какие следы огненное озеро оставило на ней, раньше времени.       — Позову лекаря… — первое, что произнёс он, но был остановлен маленькими пальчиками Иви. Сел на край кушетки и чуть наклонился к ней. — Не хочешь, чтобы уходил? — Та помотала головой. Улыбка уже сошла с её лица, но это не было вызвано отталкивающей атмосферой чужого клана или общего настроения ассасинов Воды. — Тебя нужно осмотреть, — настоял Джейкоб.       — Ещё чуть-чуть… — прошептала Иви.       Глава Земли шёл на очередной риск, позволяя сильным чувствам их родственной связи выходить наружу так откровенно, но ради сестры он был готов на многое. Особенно теперь, когда чуть не потерял её совсем. Он ласково похлопал ей по ладони, соглашаясь на её просьбу. Пара минут ничего не испортила бы, а после он обязательно приведёт к ней одного из лекарей Воды — подсудимая Иви наконец пришла в чувства.       Пришло время для показаний. Джейкоб считал присутствие главы Авелины обязательным, потому лично позаботился об этом вопросе, вынужденно покидая сестру на время. По всем правилам допрос осуждённой должен был занять больше времени и присутствия советников клана, т.е. быть официальным, однако (Джейкоб подметил это, ещё когда впервые за время их расставания после испытания увидел её) настрой девушки разительно отличался от того, что она презентовала ранее. С порога её палатки глава Земли почувствовал некую перемену, почти что новую силу уверенности в её действиях, и лишь эта небольшая с первого взгляда заминка сказала ему многое. Именно то, что он пока не мог до конца распознать, стало тем фактором, благодаря которому Авелина не стала проводить допрос по правилам Сообщества, а ограничилась опросом прямо в медчасти, в присутствии только их троих.       — Перейдём к сути, — серьёзно начала она, вставая на противоположную сторону места больной и одновременно показывая, что наличие других свидетелей не считает необходимым в данную минуту. Джейкоб молча согласился с этим, понимая её намерения добыть информацию в кратчайшие сроки и не затягивать весь процесс. — Что скажешь о произошедшем? Видела его?       Брат открыто оставлял любое слово своему близнецу, не собираясь мешать беседе какое-то время. По большей части, он был рядом с ней только на правах родственника. Отчасти и поэтому Авелина не стала форсировать события и свела всё к личной беседе, понимание чего также не ускользнуло от его внимательного взгляда.       Лекарь Воды выполнил осмотр, уверив обоих в том, что никакого отрицательного значения в состоянии длительного застоя ассасина Иви быть не может. Ввиду большего морального, нежели физического (ассасин её уровня априори подготовлен к тяжёлым условиям) истощения жизненные функции оставались в подорванном состоянии, при котором, однако, сохранялась дееспособность. Остальное же оставалось за главой Воды.       — Нет, — Иви помотала головой, опершись о спинку. — Я…       — Можешь не доверять мне, — довольно резко подхватила заминку осуждённой Авелина, — но главе Джейкобу — бесспорно. Наступило то время, когда ты переходишь из статуса обвиняемой и ждёшь заключительного суда.       Брат тут же отнял сложенные руки, воззрившись на любимую. Иви последовала его примеру, хотя и в менее выраженной форме, ведь и ей, несмотря на слабость, было чётко ясно, что именно сказала глава Воды.       — Авелины, ты… — почти шёпотом произнёс Джейкоб.       — Не будем терять время, — стараясь не акцентировать на этом вопросе больше внимания, продолжила она. — У нас его не так много.       — В тот момент я тонула в воспоминаниях прошлого, — быстро собралась Иви, смотря перед собой, силясь сохранить ясность мыслей, поскольку никто бы не дал ей привилегий на восстановление перед допросом. — Но перед этим… показалось мне или нет, я почувствовала, как мои ноги обвило что-то… длинное, словно это была змея.       — Ты видела кого-нибудь? — наконец, подал голос глава Земли, взглядом уходя от близнеца.       — Конечно, нет, — несколько печально ответила Авелина, чуть не спрятав глаза. — Я была не в том состоянии, чтобы замечать кого или что-либо. Как и ты.       — Нужно удостовериться! — почти что с жаром вдруг выдал Джейкоб, стиснув ладонь в кулак. — Твои братья могли что-то заметить!       И, пока буря негодования нарастала в душе ассасина, выходя наружу в физическом воплощении, глава Воды приняла вид задумчивый, словно душой отделилась от собеседников, проникая в самые глубины своего сознания.       Поразмышлять. Сопоставить всё то, что дала ей Иви, и то, что мог упустить её взор. Она была личным свидетелем произошедшего и больше не могла сомневаться. Прежде всего — в самой себе. Потом — в своих союзниках. Треснувшая, но по-прежнему стойкая стена, пока ещё разделявшая их с Джейкобом, играла роль фильтра, который не давал ей списать возникшие доводы на теплоту к бывшему возлюбленному. Итак, в первую очередь, воды клана подали ей знак в желании забрать Иви себе. Трактовать его можно было двумя путями: первый путь состоял из побуждений избавить мир Сообщества от неисправимого ассасина, который терял перед самими силами природы всякую возможность оставаться в нём в любой из доступных форм; второй — из очевидного намерения «очистить» ассасина, дабы вернуть его обратно, в каком-то другом виде. Учитывая нюанс, описанный Иви, Авелина подумала, что сила воды в тот момент могла быть искусственной, поскольку оставалась вероятность, что кто-то извне хотел избавиться от девушки. Кроме того, в Иви прослеживалась та новая форма, в которой она очнулась. Фиалковые глаза её теперь были наполнены волей к жизни, речь стала более размеренной, не сбивчивой, такой, какой Авелина помнила её до всех событий четырёхлетней давности, а прорвавшаяся ясность ума всё больше уводила главу Воды от твёрдых намерений по-прежнему считать себя достаточно опытным и уже устоявшимся в обществе союзников ассасином. В конце концов, как и Джейкоб, она была старше неё, и единственное, из-за чего все они оказались в подобной ситуации, была та самая невидимая нить, умевшая с лёгкостью отделять мысли и поступки взрослого от внутреннего ребёнка. Сейчас же эта нить была разорвана и более ничто не разделяло своим на первый взгляд слабым тельцем. И только это витавшее над Авелиной чувство — уважение к Иви в силу большего опыта второй — раздавливало все «если» и «но», связанные как с первым вариантом — несмотря ни на что, природа редко вмешивалась в дела стихийных ассасинов и позволяла им самим определять судьбу их же члена, поэтому самосуд выглядел весьма неожиданно, ни со вторым — пустить во владения «кого-то извне» не было права ни у кого.       Увиденное собственными глазами уступило природному упрямству и побудило главу Воды небезосновательно пересмотреть свои взгляды на осуждённую. В конце концов, и Джейкоб, и Аррани с Миной были в тот момент подле неё, и совершённое кем-то из них нарочно не смогло бы ускользнуть ни от её глаз, ни от глаз её собратьев. Более того, принцесса Асонии лично приняла участие в помощи Иви, хотя подвергала риску и себя, т.к. не обладала всей наукой лекарского дела, за что в итоге частично и поплатилась. Какой толк спасать ту, от которой было бы легче избавиться, представив задуманному свершиться без их участия, и остаться к происходящему равнодушным? При этом Авелина не забыла, как недавно они с Аррани сами доставили Иви в медчасть, а не оставили её. Неужели ради маскировки Мина могла пойти на такие меры? Не только выбор главы Огня узнал её саму и братьев Воды, но и Авелина успела присмотреться к девушке из другой страны. Мина — могла. А что говорило сердце? Как и в случае с Иви, Авелина больше не могла бороться с собственным «я», со ставшим в тягость упорством отталкивая харизму и такую редкую простоту и правдивость принцессы Асонии. Сестра Джейкоба знала лучше неё, а она сама — лучше Мины. Поступок последней был полностью искренним. В отличие от отца, который не сдвинулся бы с места своей убеждённости, Авелина была бы противна сама себе, если не поверила бы и этому. Что сказал бы Джейкоб… Эта мысль яркой вспышкой появилась в её голове и не растворилась бесследно. Стена между ними приобретала всё больше трещин, и Авелине думалось, что Иви была не последним звеном в этом процессе.       — …-ня слышишь?       — Что?       Иви не сдержалась, чтобы хитрым взглядом покоситься на главу Воды, чего та не могла стерпеть. Авелина подобралась, полностью возвращаясь к собеседникам, и строго произнесла:       — Вы рано расслабляетесь. Обвинения ещё не сняты. Впереди самое сложное.       — Что будешь делать дальше?       Авелина молча дошла до открытого окна, подав кому-то знак. Вскоре в поле зрения близнецов появился собрат Воды, и глава передала ему какое-то распоряжение, после чего вернулась на прежнее место.       — Авелина, что ты задумала? — с опаской, смешанной с личными переживаниями за любимую, ещё раз спросил Джейкоб.       По состоянию внутреннего конфликта принципов и истинных чувств отвечать прямо сейчас ей не хотелось, однако она уловила то особенное чувство, проскользнувшее в словах союзника, что не смогла не ответить:       — Я должна выслушать принцессу Мину — пришла пора окончательных доказательств. Я не смогу помочь, если их не окажется. На этом пока всё. Ты, — отходя от Иви, посмотрела на Джейкоба, — идёшь со мной.       С налётом таинственности близнецы переглянулись; брат одними глазами пожелал Иви хорошего отдыха, с заверением, что вернётся, как только сможет, и вышел вслед за Авелиной.       На подходе к палатке главы Воды стало ясно, что все необходимые лица уже в сборе. Пики первым увидел на ветках соседних деревьев братьев по виду — Ви и Эс сидели неподвижно, внимательно наблюдая за новоприбывшими; Эн не медля присоединился к ним. Затем их хозяева зашли внутрь, а Мина и Аррани, действительно, ожидали за столом. Коннор, как обычно, стоял чуть подальше, у стены со стороны принцессы. Глава Земли быстро подал Аррани знак, чего стоило ожидать, и остался на ногах.       — Как твои руки? — вступительно поинтересовалась Авелина, садясь и закидывая ногу на ногу.       — Спасибо, лучше. Благодаря повязкам, — демонстративно подняла ладони повыше, — я теперь напоминаю брата Коннора.       Все, даже сама спрашивающая, учтиво восприняли небольшую шутку, в качестве которой Асонская поддержала разрядку перед разговором. Лишь один помощник Аррани не выдал, что ощутил ещё из-за её слов. Сам он не заметил этой очевидной схожести ранее.       — Хорошо. Мне отрадно слышать это, но что порадует меня больше… — осторожно подняла на девушку взгляд, — ты ведь догадываешься?       Мина с готовностью сжала ладонь Аррани, за которую держалась, и Авелина решила не заострять на этом внимание — такие мелочи сейчас занимали её менее всего.       — Ты собрала нас для предоставления доказательств? — вступил с поддержкой Аррани.       — Принцесса чётко дала мне понять свою позицию, поэтому твоё слово, глава Аррани, сейчас мною рассматриваться не будет. Однако, ты прав. Последнее испытание Иви подошло к концу и вызвало немало вопросов. У нас не остаётся и времени, поэтому от сказанного ею будет зависеть, в какое русло поведёт эта история.       — Тогда зачем позвала и нас с Коннором? Я при любых обстоятельствах буду помогать своему выбору…       — Вот именно, — быстро, но не грубо прервала его Авелина. — Не отстаиваешь или защищаешь. Ты помогаешь ей. По этой причине я хотела видеть и тебя с твоим помощником. Подозрения с вас с Джейкобом ещё официально не сняты, поэтому распутывать инцидент со смертью моего соклановца выпало на долю этой девочки, — указала на Мину пальцем, смотря при этом на союзника. — Послушаем же, что она скажет. Принцесса Мина, — перевела взгляд на неё, — я вся внимание.       «Что за игру она вдруг затеяла?» — смотря на всё это, подумал Джейкоб.       Асонской это было известно. Все их личные беседы вели к этому моменту, успех которого лежал на её плечах. Вряд ли Аррани с главой Джейкобом бездействовали всё это время, несмотря на непростое положение в клане Воды, но и она не смела сидеть сложа руки, уповая на несчастную судьбу. Мина считала проделанную работу пока что наивысшей точкой своих возможностей, которые могла продемонстрировать в обществе наёмных убийц — тех людей, что окружали человека, с которым она решила связать жизнь. Она вырастет и научится новому, познает ещё больше. Признание Аррани было для неё самым важным, но не менее важным — признание братьев Сообщества, ведь именно эти люди не только окружали его каждый день, но и говорили с ним, выражали мнения, выполняли приказы и поручения и просто жили.       Эта игра должна была испытать принцессу на прочность. Последняя игра — так она надеялась, потому не трусила и, невзирая на боль в ладони, которой отдалось ей это сжатие, прямо посмотрела на главу Воды.       — Отведённое Вами время я использовала, чтобы найти хотя бы одного брата клана Воды, который мог видеть или, наоборот, не видеть главу Аррани или главу Джейкоба в день убийства…       — Подожди, что значит «не видел»? Разве это имеет смысл? Аррани, — тут же продолжила, ведь любой мог сказать, как он был неравнодушен к любому потенциалу возникновения конфликта или давления на его выбор, — Мина сама ответит мне. Прошу тебя, дождись, пока мы закончим.       Джейкоб про себя усмехнулся, кратко кивнул другу, словно говоря:       «Ави дело говорит, и верь в Мину».       — Мне нужно было найти того, кто видел бы одного из них непосредственно во владениях, там, где он не мог быть в то же время, т.е. на месте преступления. Таким образом незаинтересованным свидетелем может быть и тот, кто «не видел».       — Продолжай. Мне очень любопытно, нашла ли ты такого человека.       — Нашла, — победоносно улыбнувшись, заявила принцесса.       — Как ты смогла войти с ним в контакт? Отношения между братьями разных кланов не всегда представляются глубоко радушными, — при этих словах она ненадолго скосилась на Джейкоба, — а про тебя и говорить нечего.       — А у меня и не было необходимости находить к нему подход, хотя это в какой-то степени подразумевалось в задании от старейшин Огня, — всё загадочнее отвечала на последовательные вопросы Мина. — Сначала я наблюдала за разными собратьями Воды, прежде чем заговорить, но помнила, что не являюсь обязательным объектом их повседневной рутины, потому считаться со мной им было необязательно.       — Ты — моя гостья, а значит и клана, поэтому игнорировать твоё присутствие было бы непозволительно, как минимум — грубо.       — Спасибо за эти слова, глава Авелина, — искренне сказала Асонская. — Первое время я действительно долго думала, как стоит подступиться к тому или иному брату, но чем дольше эти мысли роились в моей голове, тем бесполезнее мне казались. И вскоре я пришла к выводу, что не это — моя главная задача.       Глава Воды деликатно закрыла Аррани рот, но с каждым новым словом Мины понимание происходящего лишь нарастало. Его возлюбленная, поначалу прикинувшись «овечкой», боявшейся не угодить Авелине, постепенно, как говорится, брала верх и превращалась в ту самую принцессу Четвёртого королевства, которая в конце концов покорила его сердце своим упорством, несгибаемостью духа и твёрдой выдержкой. Если проще, Мина включила, по всей видимости, врождённую наглость, с помощью которой в некоторых случаях добивалась своего. Почему, правда, она решила использовать этот метод на главе Воды — ассасине явно не её уровня — у него ответа не было. С другой стороны, он старался не лезть во взаимоотношения этих двоих, потому его точка зрения могла в данной ситуации быть ошибочной, несмотря на то, что, как неоспоримо считал, знал Авелину гораздо дольше.       — Тогда что же это?       Джейкоб, отчасти как и союзник, с удовольствием наблюдал за игрой двух дам их сердец. Ему следить за развитием словесной борьбы было гораздо приятнее, поскольку он прекрасно прослеживал в любимой тот факт, что это нравилось и ей, хотя начало вовсе не выглядело позитивным. Она была настолько увлечена доводами принцессы, что не замечала его пристального взгляда, что уже говорило о многом. Даже ему самому стало капельку стыдно, когда он, будучи на это способен, поймал на себе взгляд Коннора, единственно выступавшего в качестве по-настоящему стороннего зрителя среди них всех.       — Гораздо важнее было найти не того самого человека, а то самое в ассасинах Вашего клана, что привело бы меня к нужному человеку. В этих поисках я провела не один день, в познании сути ассасинов Воды.       — Какие же они, мои собратья? — предвкушая развязку, спросила Авелина, опуская вторую ногу на пол.       — Вы правы, глава Авелина, — по-прежнему держа улыбку на лице, закивала Мина. — Именно «Ваши» ассасины, потому что Вы — отличаетесь от них.       Нового и уж такого поворота она никак не ожидала, однако скрывать своё настроение стало практически невозможно, потому на её губы скользнула удовлетворительная усмешка. Впрочем, полноценную разрядку она пока не получила.       — Вы — ассасин, следующий букве закона; та, что берёт многое в свои руки и мало доверяет другим. Вы гордая и прямолинейная, что связывает Вас с главой Аррани; в то же время Вы — женственная и прекрасная, ведь такую женщину всегда видел рядом с собой глава Джейкоб… — Трудно описать, как менялись лица обоих, когда Асонская произносила всё это спокойным голосом, и делала она это так плавно, таким льющимся потоком, что и прерывать её не хватало духу. — Вы похожи на своих подчинённых единой волей, отданной в распоряжение судьбы — куда потечёт вода, туда и вы. Отличает же вас рассудительность, больше присущая Вам, и загадочность, которую в большей степени я вижу в остальных. Сколько бы я ни следила за поведением братьев Воды, так до конца и не поняла ни один из их замыслов. Мне этого, — слегка погрустнела, — так хотелось, но чего-то словно не хватало…       То, о чём не говорилось вслух, неведомо для Мины вырвалось наружу. Полуулыбка вмиг слетела с лица Джейкоба, а взгляд его вновь устремился на Авелину. Не он один понял, что только что произошло. Аррани нарочно коснулся Мины, ничего не говоря. Она не могла знать того же, что и они, но выходило так, что даже она могла интуитивно догадаться о той проблеме главы Воды, которая и загнала её в ловушку недоверия и ко всяким подозрениям в принципе. По этим причинам союзники приняли готовность вмешаться в любую секунду, чтобы ситуация не привела к по-настоящему плачевным последствиям.       Однако… реакция Авелины была совершенно противоположной. Мина замолчала, притихла и собеседница (что их и насторожило). А затем в палатке главы раздался откровенный хохот, да такой яркий, что Авелина откинула голову назад, хватаясь за открывшуюся шею ладонью. Принцесса почувствовала, что спрашивать у Аррани было бы бесполезно, поэтому её притянуло взглядом к Коннору, у кого она надеялась найти хотя бы немного понимания происходящего. И правда, Аррани вместе с Джейкобом (тоже, впрочем, пребывавшие в некотором недоумении) следили за Авелиной и, по сути, не особо обращали на кого-либо внимание, а Коннор любезно поддержал девушку встречным мягким взглядом, успокаивая её. Ясности этот жест не внёс, но ей уже стало полегче, ведь до этого разговор шёл уверенными темпами, и она не предполагала, что на её доселе ровном пути возникнет такая Авелина, оказывается, знающая не только строгость и бесконечную серьёзность.       Всплеск эмоций завершился таким же мгновенным толчком о ножку стола, каким и начался. Глава Воды глубоко выдохнула, полностью стерев какое-либо выражение с лица. Тут уже Джейкоб не поспевал за ходом её мыслей, и они с Аррани, скорее по привычке, переглянулись.       — Где же тот брат с той сутью, какую ты искала? Он согласился быть твоим свидетелем? — спросила она.       — Он здесь, — быстро собравшись, отвечала Мина.       Очередная непредсказуемость принцессы Асонии привела ассасинов в чёткое замешательство. В эту минуту все, казалось, временно лишились своего внутреннего устоя, который не позволял им слишком глубоко поддаваться какому-то чувству, которое могло поразить их, «отключённых» от реалий жизни гражданских. Только невозмутимый брат Коннор с самого начала был серьёзен к девушке, и эти слова произвели на него впечатление наименее всего.       Сомнений быть не могло. Если только Мина не помутилась рассудком, тем, о ком она говорила, мог быть лишь один человек. Единственный присутствующий представитель клана Воды не позволила себе теряться дольше позволенного и, предвидя расспросы мужчин, закономерно первой подала голос:       — Ты уверена в том, что только что сказала?       — Абсолютно, — подхватила девушка. — Вы — мой свидетель, глава Авелина. С Вами я общалась больше всего и через Вас мне было вернее всего постигать клан Воды. Кто, как не Вы, можете дать мне исчерпывающее и верное представление о месте и людях, живущих здесь? Получается, что тот, кто наиболее компетентен разбираться в преступлении, совершённом в рамках владений клана, это глава клана, и в этом деле Вы не упустите то, что может — рядовой Воды, который обладает меньшим опытом. Ассасины клана Огня и то, что я увидела здесь, показали мне, что предводитель Светлого клана — не только судья, но и творец жизней своих собратьев. У подобных Вам есть способность распознавать ложь и несправедливость. Вы со мной не согласны?       В палатке наступила непривычная тишина. Да, глава Авелина явно недооценила молодую девушку, сидящую перед ней. Вспомнив намерения принцессы по-настоящему стать наследницей Асонии, она подумала, что впредь стоило относиться к её статусу с большим уважением, чем прежде. Тот факт, что эта «девочка» смогла всковырнуть упрямо отстаиваемые, но безосновательные убеждения в её сердце, отрезвил Авелину. Больше не осталось ни грамма из растворившихся в эту минуту толстокожих принципов, из-за которых страдали все её взаимоотношения, помимо тех, что на неё и давили, подавляли собственное «я», так, на самом деле, рвавшееся наружу. Кто или что могло стать для него должным толчком? Глава Джейкоб? Авелина намеренно закрылась от него, помимо прочего, движимая искренним убеждением, что их связи никогда не восстановиться из-за запретов Закона. Глава Аррани? Как-никак, она считалась с его мнением, но молодой глава оставался для неё мальчишкой, хотя и не в том понимании, которое преобладало у большинства людей старшего поколения.       Могла ли она подумать, что тем заветным толчком станет для неё принцесса Асонии? Имело ли значение то, что обе они — женщины? Вряд ли подобная мысль могла коснуться её даже своим кончиком. Всё случилось гораздо прозаичнее. Мина распоряжалась не только своим временем, но и Коннором, частично скрытое общество которого не могла постоянно избегать. Поняв, что это неизбежно на данный период времени, вернее всего было обернуть всё на пользу дела. Пока она, шаг за шагом, говорила с главой Воды на ту или иную тему, старалась узнать у неё как можно больше о быте, правилах и устоях клана, Коннор, держа принцессу в поле зрения, не лишал внимания и владения Воды. Будучи то там, то тут, ассасин Огня (не без поддержки зоркого глаза Эса) наблюдал за многими собратьями, после чего рассказывал ей свои мысли. Совместная работа помогла принцессе добиться большего. Но, даже и узнав об этом, глава Воды всё равно сказала бы, что основную задачу Мина выполнила если не блестяще, то близко к этому, иначе засомневалась бы в собственной компетенции. Выбор Аррани — не просто слова, значимые в кругах Сообщества, они — прямое доказательство своей важности и силы. Мина — тот выбор, единственно у которого получилось задеть её, главу Воды, за живое. Сейчас Авелина без всяких вопросов поверила бы в его правильность.       Единственный вопрос, который Мина не задавала напрямую, но за всеми её словами именно он и подразумевался, был:       «Ты не веришь своим союзникам? Ты действительно настолько потеряла значимость в собственных глазах, настолько поддалась какому-то влиянию, которого даже не хотела признавать, что вместе с тем потеряла и веру в светлых ассасинов, тех братьев, которым присягала на верность?»       Тот же посыл, вкладываемый Джейкобом в свои попытки вразумить бывшую возлюбленную, роковой пощёчиной отдался в сознании Авелины. Все упорные отрицания той Авелины теперь казались ей просто смешными и нелепыми. Для кого на самом деле она старалась выглядеть строгой, подозрительной и неимоверно опытной главой клана, тогда как в действительности ближайшие её союзники, всегда стремившиеся к взаимопониманию и поддержке друг друга, призывали её к тому же?       Первым от не испытываемого прежде поражения отошёл глава Огня. Его причина состояла в том, что Мина поступала по-настоящему в одиночку и ничего ему не говорила. Быстрым разворотом головы он обратился к своему помощнику, вербально вопрошая, был ли тот в курсе всего. Коннор не отвёл взгляда, но не дал ни положительного, ни отрицательного ответа. Как обычно.       «Спихнул на меня во всём разбираться, засранец! — несильно, но лютовал Аррани. — Получит он у меня в какой-нибудь удачный момент».       — Хорошо, — наконец, прозвучало от главы Воды. Она выпрямила спину, положив одну руку на поверхность стола. Все перевели на неё внимание. — Я принимаю твои доказательства, принцесса Мина. Есть ли у тебя ещё что-то добавить?       — Разве что… — задумалась Асонская, — да, верно, — кивнула сама себе. — Чуть не забыла про ещё одного ассасина, которого мы с главами планировали представить Вам. Сестра Гильяна.       — Сестра Гильяна? — словно пробуя имя воспитанницы Аррани по-новому, вопросительно повторила Авелина.       — Как по-Вашему, глава Аррани стал бы вовлекать её в планы относительно того, как устранить брата Воды? Чем больше союзников, тем успешнее дело. — Качнула головой, не отрывая от неё глаз. — Он этого не сделал. Вам же известно, что сестра Гильяна была во владениях в тот день, на виду многих? Полагаю, что при таком раскладе все они — наши свидетели.       Последний козырь заполнил как будто недостающий кусочек цельного пазла, и противиться этому более резона не было, потому глава Воды ясно дала понять свою точку зрения, снимавшую с них троих все подозрения:       — На повестке дня — решение Пророков; перед этим — мой отчёт об испытаниях Иви…       — Сначала сообщи отцу о своём решении, — вдруг грубо влез Джейкоб.       Ни тени улыбки не стало на его лице, когда он говорил это. Глава Земли смотрел прямо на Авелину, скрестив руки на груди. Каждый почувствовал, что сейчас для него был гораздо важнее данный вопрос, нежели даже положение сестры-близнеца.       Его обращение Авелине никак не понравилось, хотя отчасти она понимала, чем оно было вызвано, и в глубине души стыдилась за это.       — Джейк… — осторожно осадил друга Аррани. Тот ненадолго перевёл на него только глаза. — Не обращай на него внимание, глава Авелина.       — Ничего, — примирительно отозвалась она. — Я понимаю: чтобы продолжить помогать ей, вам нужно полное возвращённое доверие — моё и моего клана. Так вот, разговор с мудрейшим мне предстоит в любом случае. Вы — пока ожидайте.       — Авелина!.. — спохватился было Джейкоб, но она быстро пресекла его:       — Глава Джейкоб, не заставляй меня поддаваться твоим стремительным сменам настроения. — Не осмеливаясь смотреть на него, девушка держала противоположную ладонь в воздухе, словно разделявшую их. — Если решил обратиться ко мне со строгостью старшего главы клана, придерживайся этой тактики хотя бы до тех пор, пока я не вернусь.       — Думаю, на этом стоит закончить, — поскорее подвёл итог глава Огня.       — Ты прав, — кивнула она, опуская руку. — Пусть будет так.       Внеплановое собрание подошло к концу. Авелина покинула палатку первой, решив не откладывать разговор с отцом; Джейкоб смотрел ей вслед (что-то в ней заставило его почувствовать укол в сердце, впрочем, не принёсший ему боли), по-прежнему сохраняя серьёзное выражение лица, на которое не отреагировать Мина не могла. К тому же, ей не хотелось сразу да в полымя — отбиваться от вопросов Аррани, уже отчётливо читавшихся у него на лице.       — Глава Джейкоб, почему ты так строг с ней? — аккуратно касаясь его предплечья пальцами, спросила Асонская.       — Это запутанная и нелёгкая история, принцесса, — смягчился он, беря её ручку под локоть.       — Ты не отвертишься, Мина Асонская! — послышалось совсем близко. Глава Земли с любопытством остановился, а Мина, с видом пойманной с поличным, тяжело выдохнула, прикрыв глаза. — За Джейкоба не прячься — не получится. — Тот нехитро прищурился, ожидая шоу, но при этом не собирался выпускать руку принцессы, чтобы «защитить» в нужный момент — всё же честь и достоинство было важно для любой девушки, — и дал им двоим свободу. — Скажи, моя дорогая, — специально растягивая в недовольстве слова, начал Аррани, — планировала ли ты сообщить мне о своих проделках, м?       — Каких это? — оправившись, бойко отвечала она, почти что горделиво задирая милый подбородок.       — Да тех самых, где ты лишь одними своими ручонками выбираешь брата Воды, подходящего на роль нашего «защитника».       — А в чём дело? — распрямила плечи, чувствуя силу руки главы Земли. — Ты недоволен, потому что я нашла убедительное доказательство для всех нас?       — Ты могла обсуждать эти вещи со мной. Не говори, что не знала, что я беспокоюсь, когда ты прибегаешь к чему-то, будучи совсем неподготовленной.       — Ар, — сама остановила Джейкоба прикосновением ладони и повернула голову к возлюбленному, — тебе мало того, что глава Авелина сняла с нас все подозрения, и теперь мы с вами не находимся в статусе обвиняемых? Я обещала ей найти доказательства — я их нашла и сделала это сама и потому, что это было моим заданием от старейшин Огня. Считаешь, я смогла бы предъявить им что-то стоящее, если бы ты всюду следовал за мной и постоянно говорил, что делать?       Ещё один, бьющий в самую цель, вопрос был озвучен, и тут принцесса, кивком поблагодарив главу Джейкоба за помощь, высвободилась и прошла чуть вперёд. Он, не теряя возможности подколоть союзника, ткнул его в бок, усмехаясь.       — Кажется, ты облажался, дружище.       Колкость друга была встречена справедливо; так же не был упущен из виду и последовавший намёк на то, что и им вообще-то было, что скрывать… В покоях мудрейшего Воды.       В этот день Храм старейшин клана Воды встречал её не привычной сыростью, а напитанным льдами воздухом. Облачка пара горячего, молодого тела вылетали изо рта чаще обычного, а атмосфера уныния, ранее замечавшаяся менее всего, оседала на стенках сердца главы клана. Маскировочная повязка на лицо была спущена до самой шеи, платье её неприятно липло к телу, словно таким протестом говоря хозяйке не дурить и возвратиться, правый наплечник, никогда не мешавший ей даже под водой, сейчас давил сильнее, чем каменная плита, с которой она тренировалась в детстве, и меч за спиной ощущался при каждом шаге, как будто даже ножны не могли защитить её от готовящегося пореза.       То самое сердце не дрогнуло и на тот шаг, после которого Авелина, перекинув дальний взгляд через пропасть, увидела в скрытом повороте отца. Возвращался ли он откуда-то или специально вышел, почувствовав её присутствие, не сильно её волновало. Что ж, как мудрейшему ему ничего не стоило появление предводителя клана у себя в покоях. Подбодрив себя, она с упорством продолжила путь, специально не обращая внимание на вечную пустоту по бокам, хотя одна пробившаяся мысль всё-таки скользнула в голове:       «Бросит ли он мою душу туда же, когда услышит?.»       — Что привело тебя, глава Авелина? — без условностей напрямую спросил ассасин, когда она вошла.       Первой она увидел его спину, что случалось нередко, как бы ни складывались обстоятельства. Этим всегда похожим решением он каждый раз как будто говорил ей, насколько желанно её присутствие здесь. Авелина перенесла вес тела на опорную ногу и завершила поворот корпуса, появляясь перед ним в полный рост.       — Мой сегодняшний визит не вызван моими обязательствами перед Вами, мудрейший.       Только услышав, как сначала одно её колено коснулось пола, а затем и второе, старейшина медленно обернулся, чтобы, наконец, развернуться к ней полностью. Одно это убедило его в серьёзности произнесённых слов и насторожило.       — Значит, личная инициатива?       — Как и в большинстве случаев, — быстро парировала она, сохраняя строгость. — Я пришла сообщить Вам, что думаю об инциденте, имевшим место на последнем испытании ассасина Иви.       — Суд ещё не прошёл! — мгновенно оживился мужчина, сведя брови. — У тебя пока нет права так обращаться к ней!       — Ты уже забыл, отец? — её взор старательно не уходил от лица собеседника. — Моё посещение — личное.       — Что на тебя нашло? — продолжая хмуриться, выведывал он.       — Воды нашего клана дали мне ясно понять, — Авелина делала вид, что не слышит его замечаний, — что Иви выдержала свою последнюю проверку и впредь может быть чисто представлена перед Пророками и всем Сообществом.       — Что за вздор! — не сдержался мудрейший, хлопнув кулаком по маленькому столику, всегда державшемся в обстановке комнаты под рукой, а затем встав. — Это наша стихия — совершенно чиста, — она не могла так легкомысленно решать чью-то судьбу! С кем ты говорила?! — накалялся мудрейший.       — Мне не было необходимости говорить с кем-то, чтобы понять, какой посыл она хотела донести до меня.       — Что ты хочешь этим сказать, Авелина?! — Его ожесточённый голос упал практически до шёпота, веки сузились в гневе.       Глава Воды ненадолго прикрыла глаза, медленно поднялась вслед за старейшиной.       — К твоему сведению, отец, я последую, как предполагает Закон, своему долгу и предам рядового Воды, о ком мы говорили в прошлый раз, клановому суду…       — Я велел тебе не вмешиваться в это!       — … А также, будет тебе известно, — сделалась громче; пальцы начали слегка подрагивать от напряжения между ними, — собираюсь снять с глав Огня и Земли все подозрения по делу убийства другого собрата!       За отзвучавшем словом, последние звуки которого канули в тишине храма, последовал сильный шлепок. И мёртвая тишина. Жестокая ладонь и отвердевшая щека — горели. Упрямо выбивавшиеся каштановые прядки по бокам лица Авелины совсем растрепались, временно ослепляя ей левый глаз. Нужно было выдержать хотя бы небольшую паузу и не взорваться окончательно, ибо она не хотела походить на своего родителя. Спустя эту паузу, мудрейший ничего не сказал. Никакие слёзы не могли пошатнуть ни её гордости, ни твёрдого настроя держаться перед ним так, как никогда прежде. Лишь одна, обусловленная физически, слезинка сияла под задетым глазом, но Авелина не моргала, дабы не дать упасть себе духом, как если бы она не удержала эту слезинку, то сразу стала бы совсем слабой и беспомощной.       Старейшина заговорил, только когда она снова смотрела на него:       — Так и знал, что всё дело в этом псе, который ходит на поводке у второго щенка! — процедил он. — Почувствовала себя ниже их по статусу? Да они, — вдруг медленно склонился к её лицу, — и ногтя твоего не стоят! Только ты — единственная, кто стала главой клана не потому, что так решила кучка идиотов Огня, и не потому, что у другого зудело одно место, твердившее и твердившее о немощности его положения в клане Земли. Ты — моя дочь! — с гордо-пафосным чувством обдал её горячим дыханием. — Я готовил тебя занять пост главы клана Воды не для того, чтобы ты оборачивалась на этих жалких людишек, ничего не знающих про истинность главы!       — Да что ты можешь знать об этой истинности?! — как будто бы и само собой вырвалось у Авелины. Оба глаза, полные удушливых слёз, мерцали кровавыми зигзагами в полутьме покоев. Более яркого всплеска эмоций никто ранее за главой Воды не замечал; отец был её светилом и катастрофой в одном лице. — Ты хотел, чтобы я стала главой клана — я стала! Ты с детства внушал мне, что только им я должна жить — я так и жила! Ты говорил не предаваться тем «мнимым» эмоциям к главе Земли — я послушала тебя и порвала с ним все связи! Что из этого вышло?! — Прокричала последнее во всё горло, задыхаясь. Жгло грудь. Авелина стиснула верх своего бирюзового платья до беспощадных складок и ненадолго зажмурилась. Благо, мудрейший пока что давал ей фору своим молчанием. Смотреть на выражение его лица в эту минуту у неё не было никакого желания. А говорить — ещё как. Но уже не так резво и громко, как до этого, а — совсем тихо, по-настоящему плача от горя перед собственной действительной ничтожностью. — У тебя никогда не было и минутки, чтобы задуматься, как Я себя чувствую, что Я чувствую! «Клан, Авелина. Собратья, Авелина. Ты должна, Авелина. Ты — моё продолжение, Авелина. Не позорь меня, Авелина!» — это всё, что я и слышала день ото дня! Ни разговоров, ни обыкновенной поддержки я никогда от тебя не знала! Мне всё это надоело… так осточертело, ОТЕЦ!       Одно движение. Одно движение резким толчком вверх отделяло её от взгляда отца. Совершив его, девушка в ужасе осознания расширила глаза. Лучше бы слёзы продолжали мешать ей видеть, ибо на его лице стояло прежнее равнодушие, невероятным образом смешанное со злостью. Очевидно, ему было плевать на её эмоции, на неё саму! Она так часто видела это выражение лица, что ей хватило пары секунд, чтобы прочитать его и в этот раз и ни на йоту не ошибиться. Чего она ожидала? Сочувствия? Понимания? Участия, в конце концов? Разве все эти вещи не противоречили Закону тем или иным образом? Определённо. Однако… Авелина больше не могла быть прежней, той, какой её взрастил клан Воды и его мудрейший. Познав радость, колебание сердца, улыбку, дарящую приятное чувство в груди, взаимопомощь, откровенность и дружбу, теперь глава Авелина не выдержала бы и секунды лжи и гниения, исходящих от человека, стоящего перед ней. Её собственный отец на глазах превращался в чудовище морей, нависая над ней своими множественными щупальцами. Не было в нём прежнего статуса, не было в нём человека, каким она видела его в былые времена.       — Всё сказала? — наконец, донеслось до её разума. Старейшина Воды действовал по давно выверенной тактике, не упуская возможности напомнить ей, кто здесь — он, а кто — она. Его движения были нарочито плавными, но, Авелина знала, несли в себе жестокость и боль — она ощущала их каждый раз, когда подвергалась ассасинской выдержке. Взлёт правой ладони (от неё тотчас последовала выученная реакция — быстрый шаг назад в испуге), уже прорывающаяся на губы усмешка и единственное прикосновение — к её плечу. Затем пара щупалец до жжения стиснула его, надавливая всё сильнее, и благодаря этому всё её нутро каменело. — Если сейчас же не прекратишь этот спектакль, я собственными руками покажу собратьям, во что превращается глава клана, связывая себя с ассасинами чужого клана! — не прошептал, но тихо прорычал ей в лицо. Авелина задышала вновь, с опаской; этого она никак не могла допустить, допустить, чтобы пострадали её союзники. — А знаешь что? Для показательной порки принцесса Асонии подойдёт гораздо лучше, согласна?       «Только не Мина!» — тут же пронеслось у неё в голове, ведь отчасти именно выбор главы Аррани придал ей мужества решиться на все сказанные слова.       Нетвёрдой, но всё ещё способной рукой схватилась за щупальца мудрейшего, прося его отпустить. Заметив это, мужчина с нескрываемым разочарованием и отчуждённостью швырнул дочь назад, отчего та приземлилась на пятую точку, стерев оба запястья в кровь (длинные, прочные рукава скроют раны, оставшись практически невредимыми).       — Свободна, — закончил мудрейший, совершенно отворачиваясь от неё. — Чтобы я от тебя подобного не слышал. Не заставляй меня прибегать к более грубым методам. Ты знаешь, они не понравятся ни тебе, ни мне, но я буду вынужден сделать это, если ты продолжишь упрямиться и нести чушь, вместо того чтобы выполнять свою работу. Я запрещаю тебе, словом мудрейшего, — обернулся к ней, только чтобы проговорить эти два слова и «исчезнуть» обратно, — заниматься судом брата Воды, а впредь — и делом союзных глав. Точно не ты будешь решать этот вопрос. На этом всё.       Пальцы на полу сжались в кулаки сами собой, но Авелина промолчала. Выше своей обиды и гордости она научилась находить тех, кто больше этого заслуживал. Собственное неподчинение могло потерпеть другого случая. Она медленно встала — не потому, что хотела выдержать определённую паузу, а потому, что ноги почему-то отказывались слушаться. Старейшина не обратил внимания на не последовавшее прощание. Впрочем, как такого нарушения и не произошло — визит глава ознаменовала как личный, поэтому развивать эту тему было, по сути, бессмысленно.       Снова это чувство. Снова именно отец делал это с ней. Не запястье, но огрубевшее от множества рубцов сердце — ныло от боли, след которой продолжала ощущать на себе, покинув храм старейшин. Единственный, о ком она могла думать — Джейкоб. Что в тот день, что сейчас, — Авелина должна была увидеть его, почувствовать его тёплое присутствие, как бы плохо ей ни было.       Рвануться куда-то… Нет, туда, куда звало её сердце — оно точно знало, где искать этого простодушного… Да! Как же она смела забыть правду, выгнать его из своей жизни, поддакивая отцу, не Закону! Джейкоб долгое время вёл её неокрепшую душу и тело в правильном направлении, к азам их дела, сопровождая каждый шаг неимоверной нежностью, привязанностью и любовью. Так чётко, как никогда ранее, Авелина не ощущала его чувства к ней, совсем им не скрываемые. Теперь. Что произошло и с ним, раз он решил вернуться к ней, больше не избегать их прошлого и всякий раз подавать ей знаки, которые так ласкала в своих самых потаённых глубинах? Может, это она избегала их?       Рвануться к любимому. В этом мире было немногое, что могло по-настоящему радовать её, но только Джейкоб — всегда и при любых обстоятельствах. Голова не соображала здраво, да ей это и не было нужно. Горечь, обида, боль — это они несли её через холодные, пустые проходы храма туда, наружу! Туда, где слышатся звуки жизни, бежит вода, а солнце обдаёт ласковым теплом, даря силы дальше — быть!       Зачем было куда-то рваться? Он сам её нашел. Как всегда. Стоило главе Воды появиться из секретов уходящей в небо горы, выйти из прохода и вновь оказаться на свету, впрочем, клонившемуся вскоре исчезнуть, её встречал силуэт широких плеч. Капюшон Джейкоба был откинут на спину, открывая небольшой хвостик и непослушные короткие прядки на лбу. Мужчина заметил переменившийся взгляд любимой и прочёл ситуацию незамедлительно. Эта пауза дала им блаженную фору, прежде чем они изольются друг перед другом. Почему она не видела этого раньше? В его глазах отражались все краски, которыми он хотел окрасить её жизнь. Он не винил её в случившемся с сестрой Иви (хотя тогда они горели праведным гневом), не выразил негодования и после. Чувства к этому благородному мужчине, спрятанные в чертоги сердца, до сих пор бившиеся с разумом неуверенными, но стойкими попытками, наконец, разорвали невидимое препятствие, сдерживавшее их. Чувства к нему никуда не делись; они вспыхнули с новой силой, возрождая в памяти старые, самые приятные и желанные.       «Они больше не отражали её душу; с каждым новым словом, слетающим с губ главы, все чувства, спотыкаясь об обрывки счастливых воспоминаний, с криком отчаяния бежали прочь, подальше, в самые дальние уголки сердца, чтобы спрятаться там, закрыться на замок. Навсегда ли, она не имела понятия».       Любить его — больше не значило перестать быть истинным ассасином, как она думала в тот день, когда рвала с ним связь.       «Когда она встанет к Джейкобу спиной, начнётся новая история. Авелина — глава клана Воды».       Когда она встанет навстречу Джейкобу, начнётся настоящая история. Глава Авелина — предводитель клана Воды, её законного клана Воды!       «Отречься от него значило отречься от своего клана и себя самой. Таковой была сестра Авелина в это время».       Отречься от собственных принципов и от того, кто постоянно оставался на её стороне, видя и показывая только лучшее, — вот, что значило отречься от себя и клана. Таковой была глава Авелина сейчас.       Он протянул к ней руку. Не задумавшись ни на секунду, Авелина приняла эту сильную руку, никогда не причинявшую ей боли. В отличие от другой мужской руки, увечья которой до сих пор теплились на её щеке. Под белоснежными облаками вместе кружили Пики и Эн; чувства их хозяев неминуемо передались им. Гордые венцы природы то и дело сплетались в воздушном танце вслед за своими людьми.       Прежняя Авелина и мысли бы не допустила использовать укрытие владений клана Воды в личных целях. Однако в минуты просветления ей меньше всего хотелось думать о чём-либо, кроме себя. Всю жизнь она думала лишь о клане Воды, но никто не думал о ней. Только…       — Джейкоб… — Первое, что было произнесено между ними в наступившую «эру».       Она уже не помнила, как они вышли из котловины, как спустились, не слыша ничего вокруг, безумный рёв бегущего вниз водопада, и как в конце концов оказались в одном из его надрывов. Неужто она сама указала ему на это углубление в теле каменной глыбы, отделявшей внешний мир от мира ассасинов Воды? Эти мысли дали ход вернувшемуся рассудку, и она, наконец, увидела, что Джейкоб по-прежнему держал её руку, не говоря ни слова. А щека вдруг перестала болеть и вернула себе естественный, слегка темноватый оттенок кожи.       — Он ударил тебя? — тут же касаясь её широкой ладонью, без какого-либо вступления спросил мужчина.       — Это не важно, — шёпотом отозвалась Авелина, не ожидав от себя слабости в голосе. Впрочем, они и так прекрасно слышали друг друга. С нежным чувством на сердце прикрыв глаза, она накрыла его ладонь своей. — Не важно, что он делает. Главное… — широко открыла их, — что ты будешь рядом в этот момент. Ты сразу понял, что я пойду к отцу?       — Мне хорошо известны твои поступки, поэтому нетрудно было догадаться.       Помолчали, словно каждый прощупывал частичку другого. Авелина находила все его стороны такими желанными.       — Останься со мной… — вырвалось у неё одним вздохом. — Если можешь простить меня, прости, Джейк… и будь со мной.       Глава Земли редко терпел долгие разъяснения, но не любовь к Авелине пресекала эту нетерпеливость, затяжность речей. Было нечто другое, что не давало ему прямо в эту же секунду заулыбаться, как дурной мальчишка, опьянённый радостью переполнявших его чувств. Он осторожно отнял свою руку, тяжело выдохнув. При этом сохранять зрительный контакт считал важным, чтобы любимая не теряла нити его рассуждений и настоящих чувств. По одному этому жесту уже было видно, как она занервничала, хотя ни один член в ней не дрогнул. Исключительно внутренний.       — Ещё рано, — отрицательно покачал головой. — Ты не готова.       Даже глупцу был бы ясен такой откровенный намёк стоящей перед ним девушки. Однако… глава Земли сохранял равновесие: как внешне, так и внутренне и не ответил Авелине полной взаимностью, как она того, по всей видимости, ожидала. Он понимал, что сейчас в ней злым роком отдавались обида, злость, желание быть единственной в мире. Не это ему было нужно. Её чувства, искренние, без всяких условностей, налёта обстоятельств — то, что ему до безумия хотелось чувствовать в ней.       — Джейк, я… — Дрожи в голосе и почти отчаяния теперь не ожидал он, — сделала что-то не так? — Она крепко схватилась за его предплечья. — Т-ты… ты всё же не можешь простить меня?..       — Я люблю тебя, Ави, — мягче произнёс Джейкоб, как бы спеша уверить её в том, что он по-прежнему на её стороне. — Твои же чувства сейчас на самом деле не со мной. Я отказываю тебе не потому, что разлюбил тебя, а потому, что хочу тебя всю. Хочу, чтобы ты была рядом со мной: и в горе, и в радости. И я всегда буду на твоей стороне, но… только если ты по-настоящему откроешься мне.       — Снова? — не смотря на него, произнесла Авелина с нескольким сомнением.       — Я никогда ничего не утаивал от тебя. Мои желания и намерения остались неизменны. Но я не хочу принимать такую тебя, потому что это не ты. Прости, если мои слова жестоки. — Наконец, притянул её к себе и крепко обнял, высвобождая ту часть души, которую всё это время сохранял для неё одной. — Мне жаль, что мудрейший снова причинил тебе боль; я не прощу его за это. А пока… ты должна разобраться в самой себе. Вот тогда, — отстранился, чтобы видеть её лицо, — вновь позови меня, и я обязательно приду к тебе.       Искренность его слов печатью легло ей на сердце; Авелина опустошённо уткнулась головой ему в грудь, протяжно выдыхая.       — Что думаешь делать теперь?       — Я уже взрослая девочка, чтобы самой решать, как мне поступать… — тихо, будто не веря в только что сказанное, ответила она.       — Видишь? — мягко усмехнулся тот. — Это всё заслуга Ара. — И не стал продолжать, ожидая её реакции.       — У-гм, — побеждённо кивнула Авелина, поднимая взгляд. — Если бы этот неугомонный мальчишка не вился вокруг нас «сутками напролёт», не знаю, возникли бы ли у меня подобные слова.       — Закон? — завуалированно уточнил глава Земли.       — Боюсь, как бы я совсем не размякла и он не сделался для нас — законом.       Расслабляющие нотки прозвучали, и обоим стало ясно, что завершение «тайной» встречи двух союзных глав будет воистину приятным. Джейкоб прыснул, совсем как мальчишка, и на этот раз приобнял любимую за плечо.       По краткому жесту хозяйки орёл девушки спикировал к ним, осторожно уместившись на специально подставленном ему предплечье. Авелина так же не торопясь поднесла руку с питомцем ближе к Джейкобу. Пики прошёлся головкой по плечу главы Земли, тем самым выражая свою благодарность, преданность ему, их общему делу, а также отражая таким образом чистоту чувств хозяйки, которые она пожелала передать через него, ибо не было на свете ближе живого существа для ассасина, чем его питомец. С почтением принял Джейкоб этот жест, глубоко уважая самых благородных птиц Сообщества не только за это, а вообще — за природную чистоту, неспособность ко лжи.       Этот ритуал связывал их прочным соглашением отныне быть честными друг с другом.       Плавный взмах, перекинутый в толчок, выпустил орла главы Воды в воздух; шум водопада обрушился на перепонки ассасинов, словно кто-то наконец-то пробил им доступ в звуки окружающего мира. С готовым, но нисколько не внезапным переходом Авелина развила ещё одну немаловажную мысль:       — Но и Аррани теперь не тот, что прежде. Это ведь… — стыдливо, с трудом, но продираясь сквозь пелену выученной убеждённости в правоте по праву старшинства своего опыта, правильные слова выходили наружу, — и благодаря Мине… я нашла в себе смелость перечить мудрейшему, сделать-таки этот непростой шаг, ты знал?       Выбор главы Огня был настолько гармоничен, что вскоре ему с трудом могла представиться рядом с товарищем какая-то другая девушка, и отрицать прекрасное слияние двух нашедших друг друга душ было делом непосильной глупости. Вместо поясняющих речей он умиротворённо улыбнулся, попутно припоминая каждое меткое словечко Мины, и сказал только:       — Принцесса Асонии такая и есть — единственная в своём роде, полностью подходящая Ару, у которой есть способность зарождать в окружающих зерно праведного пути.       — То, что она пережила ради Иви, просто открыло мне глаза!.. насколько глупа я была, поверив в тот донос и на тебя тоже… — горечь спрятала её лицо в готовом принять всё прошлое крепком плече мужчины. — Я ведь в тот день была так рада назвать Аррани «главой Огня»…       — Скажешь ему это при следующем удобном случае. — Авелина на пару секунд приподняла голову, отыскав взгляд его синих глаз, и счастливо-смущённо подобралась обратно. А Джейкоб продолжил несколько серьёзнее в голосе: — Ави, я не говорил тебе по соображениям нашего с Аром положения в клане, но… теперь хочу, чтобы ты знала: мы подозреваем, что в этом деле что-то не чисто. У тебя есть какие-то догадки?       — Нет, — обессиленно покрутила головой та. — Моё положение главы клана не стабильнее недавнего — вашего с Аррани, а из-за всего, что происходило с твоей сестрой, я больше не могу быть уверена в своих собратьях… Чувствую себя такой жалкой из-за этого… я… мхм…       — Ничего не говори, — поспешил утешить любимую Джейкоб. К гонимым к земле струям холодной воды примешивались тихие, ласковые нашёптывания главы Земли, которому больше не нужны были слова. Всё было сказано и без них.

• ────── ✾ ────── •

      Военные Асонии выполнили свою часть сделки с наёмниками морских владений, и красный корабль Хэйтема ни разу не заметил за собой какой-либо слежки. Случись так, они, конечно, без проблем бы оторвались, а заодно, возможно, и показали бы им, что значит связываться с морскими ассасинами и не выполнять договорённостей. Впрочем, на то у них не нашлось бы достаточно времени. Глава спешил по следам элитного ассасина Малика, показавшего себя самым настоящим трусом и фальшивкой, не ассасином. Попутные ветры благоволили дороге, но вместе с тем держали их на одинаковом расстоянии друг от друга на протяжении всего пути. С другой стороны, думал капитан, их конечная точка всё равно остановилась на восточных владениях, потому переживать больше нужного не имело особого смысла.       Вытянувшись на определённом расстоянии вдоль Второго королевства и сойдя на сушу, глава Хэйтем вместе со своими ассасинами свободнее двинулись дальше. Благо, здешние места были заучены благодаря неоднократным посещениям, потому горечь от того, что у них не получилось добраться непосредственно до одной из пешек Малика, быстро спала. Хэйтем стиснет в своих объятиях того, кто отдал первый приказ. Это и будет его отдушиной, каким бы ни был результат. Как сладко ему представлялся момент, когда правый (или левый) кулак настигнет свою цель. Конечно, он помнил, что восточный глава — фигура, не пальцем деланая, но эйфория их встречи захлёстывала сильнее будущих последствий этого, по сути, безумного действа. Соклановцы разделяли его планы, и этого было достаточно, чтобы почувствовать себя на вершине безжизненной пустыни недо-союзника.

• ────── ✾ ────── •

Восточный клан.       Между Тёмным кланами не существовало понятия дружбы, даже мало мальского союза. Тот максимум, который стороны выносили, был: выгодная сделка, когда обе преследовали схожие цели. Не подкреплённая ничем, кроме «честного слова и дела», встреча интересов глав Малика и Хэйтема всегда придерживалась хаотичности. Немного за сорок, будучи ровесниками, тёмные ассасины были столь непохожи друг на друга, отчего некоторым казалось, что «курица постоянно учит ягнёнка» жизни. Ни у кого не было сомнений, кто выступал в роли ягнёнка, а кто — в роли курицы.       Матёрый Малик и безалаберный Хэйтем — что сталось между ними? У них не было ни врагов, ни друзей, но цель — непременно общая. Разве что шли они к ней порой разными путями. Итак, Иви. Сестра главы Земли волновала каждого по-своему. Второго — вдвойне, потому он не боялся показаться неугодным, мешающимся, тем самым врагом. Так, до главы восточного клана дошли очередные новости о том, что «любимый» морской глава посмел копаться в его личных делах (будто было мало его проделок в море Ветра!). Косвенно или напрямую, имело ли то значение? Помогать Иви! Только лишь ПОМОГАТЬ! девчонке беспрепятственно проходить испытания и не знать своего места?! Какого чёрта он полез в это сумасбродство, чего хотел на самом деле?       — Неужели этот придурок настолько жалок, что им движет эта вычурная любовь, ха? — вслух рассуждал тёмный ассасин, прогнав на время всех из покоев. — Вот уж не думал, что в итоге он окажется бесполезной шавкой на побегушках у собственных эмоций. Пф! — всплеснул рукой в воздухе.       Иви была нужна ему не столько своим телом и умом, сколько возможностью вылепить из потерявшейся овечки Тёмного клана ещё одного последователя. За ней следовали люди, которых можно было пустить, что называется, «в расход», да и глупо в общем-то было бы не использовать её внушительный опыт на поприще Сообщества. То, что пережила Иви, Малик бы умело обратил в свою пользу.       «Чёртовы мухи! — С ярким хрустом сжался кулак. — Ха-а-а, но ничего. Всё равно жалкие огрызки, Джейкоб и Аррани, не всесильны, как они считают. Долгие годы среди ассасинов велась пропаганда подчинения и устоев Сообщества. Мы ещё посмотрим, чья ставка окажется убедительней!»       Однако оставить Хэйтема в покое вот так запросто главе Малику не хватило бы абсурдности. В этот раз — точно. Ранее он дал тому фору и выжидал, как закончится вся история с пиратами моря Ветра. У всякого кончается терпение. Кто пустил практически незаметную ласточку на территорию клана Воды, что помогла орлу Иви выбраться из подготовленной для неё клетки, где верховной властью являлись отцы владений клана — местные орлы? Кто допустил, что Иви не оказалась в руках неминуемой смерти у того обрыва, а спасшие её Аррани с принцессой Асонии оказались вовсе не её настоящими спасителями? Кто на последнем испытании Иви с суши выстрелил в пущенную в огненные воды змею, причём стрела прошла через воду, а когда тело твари поднялось к поверхности, откуда-то появился орёл не этих земель и забрал его, по пути безжалостно растерзав его? Претендентами на скорейшее отсечение головы верным орудием боя выступали и глава Джейкоб, и глава Аррани, т.к., несмотря на законные ограничения во время пребывания на территории союзного клана, им было под силу устроить все эти схемы. И всё же тёмный глава склонялся к одному человеку; во-первых, хотя Авелина и глуповата, но терпеть подобные «выходки» от главы Джейкоба не стала бы даже она, во-вторых, для мальчишки Огня была противоречива скрытность, ведь он вёл бои преимущественно напролом. Оставалось одно. Хэйтем играл открыто, и это настораживало Малика. Засланный в сердце клана Воды, подчинённый главы передавал всё именно в таких подробностях, именно в таком свете. Это была недальновидность, ослеплённость чувствами помочь Иви или… показательные действия со стороны морского главы? Малик давно его знал, и нужна была ещё хотя бы минутка, чтобы он раскусил его. Тёмный глава велел отозвать ассасинов из Второго королевства, чтобы не попадать на большие подозрения, ибо в данной ситуации продолжать внутренний план становилось опасно. Судя по той обстановке в клане Воды, которую описал ему вернувшийся приближённый, Малик понял, что стойкость убеждений и неприкасаемая ведомость за мудрейшим Воды резко пошатнулись в сознании Авелины. Теперь к её действиям стоило присматриваться внимательнее, на всякий случай («на старика нельзя было надеяться!»).       Однако случай опередил мысли и долгожданную разгадку — Хэйтем готовился нанести удар…       Только у противника, равному ему по силе, имелся шанс застать его, главу Восточного королевства! врасплох. Бежавший ассасин, не теряя времени на своё обнаружение во владениях, миновал патрульных и, наплевав на традиционную манеру проникать в главное здание незамеченным рядовыми, промчался к покоям предводителя так быстро, как это было возможно. Информация, которую он принёс, не терпела официоза и отлагательств, пускай он бы даже рисковал лишиться из-за этого жизни. Главное — помочь своему клану, не дать недоброжелателю подмять его под себя, пока ещё оставалась такая возможность. Золотисто-рыжие двери с рёвом угнетённых вылетели внутрь комнат главы, оповещая хозяина о нежданном и весьма наглом визите. Сидящий на одном из диванов, приставленном к узкому окну, к которому был обращён его лик в глубоких думах, крутым разворотом и грациозным, быстрым движением поднялся с места, готовый буквально в следующие пару минут выбрать для нарушителя справедливый вариант казни. Змея под одеждами ощетинилась, готовая впиться в человеческую плоть и плотно отужинать. Увидев, кто к нему явился, тёмный ассасин несколько сбавил обороты, по выученной привычке мимолётно коснулся питомца, чтобы не делала лишних движений, да и ворвавшийся не дал ему и слова сказать:       — Глава! — не заискивающе, не перепуганно, но с твёрдым убеждением грядущего неизбежного с порога выдал подчинённый, — Вашему плану — конец! Глава Хэйтем сел мне на хвост и скоро будет здесь!       — ЧТО?!       Разъярённый клич главы Малика раздался по всем владениям. Бывшие во владениях ассасины поняли, что к ним надвигается беда. Элитный ассасин собрался с силами, приготовившись выслушать всю последующую тиранию предводителя. Но далее произошло то, чего он не ожидал: глава немигающим взглядом смотрел на него, после чего:       — Где он? — прозвучало почти неслышимое.       — Последний раз я видел его на границе Четвёртого и Второго королевств. На юго-востоке.       — Хах, — как обезумевший, усмехнулся Малик, уже не обращая никакого внимания на ассасина перед ним, — тупица! Решил похвастаться перед Иви и бросить мне вызов? Что ж… — топнул пару раз ногой, — посмотрим, что из этого выйдет! Собрать ассасинов! Разделить на две группы! А-аха-аха-ха! Повеселимся, идиоты!