Принцесса и ассасин

Море Ветра.       В проводниках нуждались везде. А особенно в бесконечных морских просторах, постоянно окружавших тебя со всех четырёх сторон. В море не было разницы, кто или что станет твоим проводником. Такой же человек, пролетающая птица, мелькавшие из-под воды рыбы или неосязаемый, но чувствительный ветер, в большинстве случаев ведущий путника по нужному ему направлению.       Каждый раз, независимо от ситуации, Хэйтем ценил помощь своего водного питомца, обладающего, пожалуй, большим разумом, чем он сам и любой другой человек. Он прекрасно знал, что дельфин выполняет долг перед хозяином и не углубляется в мысли по типу ожидания благодарности или чего-то в этом роде, т.к. с момента встречи их жизненные пути крепко соединились до самой кончины — они оба служили морскому клану, друг другу в частности. Желание привести соклановцев к врагу существовало в нём так же естественно, как и то начало, что двигало каждого ассасина Хэйтема и их предводителя. «Торговое» судно, откуда была захвачена основная зацепка, ясно стояло перед глазами питомца капитана охотников за головами. С той минуты, когда младший собрат передал главе всю информацию, чувства и стремления двух единённых существ перестали отличаться друг от друга и только обострились в стремлении наказать обидчиков их чести.       «Вряд ли этот жалкий муравей Малик обнаружится на главном судне его рассадника, — тем временем размышлял Хэйтем. — Случись так, я бы помер от счастья сразу после того, как надрал бы ему задницу! Что ж… всё равно я не отступлюсь, пока не взгляну в его отвратительную рожу и не увижу там подтверждение всего, что происходило в море!»       Капитан ассасинского корабля пребывал в возбуждённом состоянии, поддерживая скорость своего питомца и ни на секунду не думая замедляться, несмотря на подступающие сумерки и меняющееся направление ветра. Свечение серых глаз становилось всё ярче, подпитываемое горящим в них огнём. Настроение главы клана непременно передавалось его команде, которая также предчувствовала скорую развязку, пускай и не по-настоящему завершающую. Во всяком случае, ни у кого не оставалось сомнений, что преследуемые ими пираты — основные зачинщики распространения клеветы над морскими ассасинами.       — Видишь, Тем? — стоя на носу корабля, глава повернул голову в сторону летающего питомца и погладил его по шее. — Скоро мы разделаемся с ними!       Азартные нотки в голосе хозяина передались попугаю; в ответ он громко выкрикнул: «ТЕМ, ТЕМ!», услышав которое, команда синхронно подняла воодушевлённый гул, а воды, словно тоже прочувствовав души из плоти и крови, взволновались.       — Девочки, ВСЕ ГОТОВЫ?!       Ни один наркотик не мог так заставить вены набухать от удовольствия, зрачки — расширяться от посеревшего неба, сердце — стучать в ритм ноги, а тело — покрываться потом из-за жара, как предвкушение хорошей взбучки своих противников. Они — повелители водной стихи моря Ветра! Ассасины суши властвуют на просторах земного шара, постоянно соревнующемся с водой, где всегда можно найти выход, спрятаться, уйти от нежеланных глаз или насладиться жизненными дарами, тогда как на подвластной им одним территории никто не найдёт спасения, пощады, милости или радости жизни.       — Капитан! — голосил ассасин с верхушки. — Кажется, приближаемся!       Миновали дневные часы; взгляд вверх ловил лишь потемневшее небо да собравшиеся тучи. Поднялся ветер, подталкивающий ассасинов к пиратам. Бесстрашие главы клана рвало его на части, стремясь поскорее вырваться наружу и дать бой каждому. Хэйтем не собирался выстраивать планы, обсуждать тактики с подчинёнными. Не все, но и собратья были на той же волне, что и предводитель, готовые в любую секунду появиться из-за сгущающегося тумана, смешанного со столбом дождя, одним сплошным залпом обрушившимся на действующих лиц.       Море бушевало вместе с морским кланом, мощными толчками врезаясь в борта кораблей; дельфины, обычно передававшие бразды правления человеческим соратникам и отходящие на второй план, в этот раз не отступились и, разделившись на две группы, сливались с маятниками волн, раскачивая корабль пиратов ещё сильнее.       — УБИТЬ КАЖДОГО СУЧЬЕГО ЩЕНКА! — Сквозь льющиеся капли призвал Хэйтем, обнажая пистолеты, ловким движением набрасывая капюшон на голову.       Тем-тем, пёрышки которого неизбежно попадали под водную стихию, улетел в укромное место, чтобы слушать музыку сражения оттуда.       С нетерпением морской глава ждал, когда отсыреет порох, и можно будет взяться за холодное оружие, ведь жажда и жадность добраться до приспешников главы Малика росли с каждой секундой. Через крепкое плечо, предплечье и кисть ощутить, как ломается плоть, а вслед за этим брызжет кровь поверженного — то чувство, без которого сегодня он не был бы удовлетворён.       Сабли, пики, ножи и зубы глушились небесным градом; в какой-то момент Хэйтем начал слышать мелодию в голове, постоянно оглушённый смесью окружающих звуков. Не ожидавшие столь скорого нападения, пираты стремительно теряли очки, несмотря на превосходящие союзников способности. Именно сила превосходства над их предшественниками вернуло ему главную цель — встретиться лицом к лицу с их капитаном. Морской глава понизил внутреннюю планку, уходя от навязчивого острия. Покрасневшие глаза выискивали нужного человека, окрасившиеся в кровавый цвет руки так и норовили снова вытащить убранные за пазуху пистолеты.       «Плохой знак», — трезво подумал ассасин.       Ласточка, мирно прячущаяся в длинном рукаве хозяина, чувствовала себя под звучавшим ливнем в своей стихии, потому, почуяв некоторую заминку, выползла наружу. Жёлтые, красные узоры её блекли на фоне подступающей темноты и вспыхивали новыми красками, только когда кровь врагов проливалась на её длинное тельце. Спустившись ниже, она привлекла внимание главы. Хэйтем посмотрел в сторону, куда она указывала, и тут же сорвался с места.       «И эта крыса решила сбежать!»       Однако, поглощённый безумной интенсивностью и беспорядочностью боя, морской глава упустил тот факт, что заправляющий пиратами тоже был ассасином. Хэйтему не составило труда убедиться в этом — было достаточно одного взгляда, чтобы заметить в нём отличительные черты ассасина Сообщества. Это и стало для него одновременно двигающим фактором и большой ошибкой в будущем. А пока, гонимый за ассасином Малика, Хэйтем встал на пороге пропустить летящий на него удар тесаком пирата. В следующее мгновение он-таки вытащил один пистолет, который изначально предназначался его основной мишени, но в итоге стал щитом, не позволившим противнику серьёзно задеть его. Был преодолён грузовой люк, после которого Ласточка появилась снаружи вновь, став первой, кто уберёг Хэйтема от ранения. Аспид и оружие, параллельно друг другу, действовали сообща, имея общую цель — защитить Хэйтема. Водная змея вонзила маленькие, но глубоко действенные клычки в руку пирата, чудом избежав участь быть перерубленной пополам, которую принял на себя пистолет ассасина. Хэйтем вернул питомца к себе быстрым движением, не беспокоясь о дальнейшей, решённой, судьбе того, кто лишил его части своего основного оружия. Благополучие Ласточки немного охладило его разум, но другой факт задел за живое. Глава осмотрелся по сторонам, всё ещё тая небольшую надежду наткнуться на виновника закончившейся только что сцены. Впустую. Кулаки сжались одновременно с зубами. Ни секунды промедления над кончиной корабля пиратов.       — СЖЕЧЬ! — Взревел Хэйтем. Ему было всё равно на палящий дождь; пиратское судно должно было навсегда погаснуть в этих водах. — ЧТОБЫ ЗДЕСЬ НЕ ОСТАЛОСЬ НИ ЕДИНОЙ ЖИВОЙ ДОЩЕЧКИ!       Новый заряд боевого духа, теперь тесно сплетённого с яростью, а больше и с ненавистью. Соклановцы верно истолковали слова капитана. Он же сам бросился назад на свой корабль, собрав старших — нельзя было терять ни минуты, чтобы нагнать ушедшего ассасина. Всё происходило в спешке, град успел смениться на ливень, но он не забыл распорядиться расправиться с оставшимися пиратами, используя почти поверженное пиратское судно, после чего, с приходом прояснения в небе, избавиться от него, перейдя на второй корабль собратьев, всё это время поддерживавших их плавание.       — Капитан, Вы были правы! — тем временем докладывал собрат. — Эти твари были посланы Тёмным кланом Малика! Мы нашли в каютах золото Восточного королевства, отлитое его кланом!       Этого доказательства хватило с лихвой, чтобы Хэйтем смог окончательно удостовериться в своих догадках. Малик нанял этих пиратов, поставив в их главе одного из членов своей элиты. Никак иначе тот совершенно спокойный взгляд ушедшего из-под носа ассасина он не мог объяснить. Никто в принципе, кроме наёмного убийцы, не мог быть так уверен в своих действиях на фоне происходящего хаоса и последующего, непременного поражения, которое опять же был способен прочитать только опытный, образованный боец.

• ────── ✾ ────── •

      Королевский корабль, преследующий «торговый», рассекал воды моря Ветра с тем же рвением, что и команда главы Хэйтема. Их пути получили неизбежную участь рано или поздно встретиться друг с другом лицом к лицу. Наставник принца Тронии уже порядочное время держал в голове подобный расклад, терпеливо выжидая того часа.       Луна и звёзды — единственные источники света, помимо зажжённых после грозного ливня факелов на суднах, — были для моряков дополнительным ориентиром. Подчинённые Асонии первыми засекли в поле зрения корабль, который и в темноте словно поддавал яркости окружению. Капитан возбуждённо стиснул кулак, хваля себя за очередную правоту. Красный корабль, щепки которого в прошлом нашёл Зэсли, принадлежали именно ему. Охотники на пиратов. Независимо от их целей в море Ветра, они так же представляли из себя незарегистрированный водный транспорт, курсирующий в границах владений Четвёртого королевства. Преследовали ли они те же цели или нет, приказ мог быть лишь один — проверка; а в случае неповиновения — штурм.       — Это они, учитель? — спросил Тронский, добравшись до руля.       — Они самые! Теперь, матрос Зэсли, — наконец, посмотрел на парня, — приготовься: сейчас начнётся один из обучающих этапов.       Ассасины, поглощённые мыслью не упустить подчинённого Малика на большее расстояние, чем это было возможно, так или иначе тоже увидели нос другого корабля. Братья доложили главе о том, что он требует их остановки, однако Хэйтему было совсем не до королевских судов. В конце концов, им, морским ассасинам, не пристало каким-либо образом откликаться на команды кого-либо в этих водах. Лишь непредвиденная ситуация вынудила их снизить осторожность и пути обхода следования государственных кораблей. По указке предводителя было решено не обращать на него внимание и немедленно обходить.       Капитану ничего более не оставалось, кроме как прибегнуть ко второму возможному варианту.       — Взять корабль!       Избежать нападения оказалось труднее, чем предполагал Хэйтем. Старшие ассасины, более опытные, впрочем, догадывались о неудачном для них развитии ситуации, однако вступать в спор с главой в этот важный момент их миссии не порывались даже они. Быстро стало ясно, что эта королевская стража моря Ветра отличалась от большинства, потому пришлось принять бой.       Зэсли, увидев завораживающую отделку вражеского судна впервые в жизни, переживал, что наставник отдаст приказ обнажать пушки, несмотря на плохую видимость. Ожидая столкновения, он не спускал с учителя глаз, порой резкими движениями оглядываясь на капитана, чтобы прочитать в его действиях принимаемые решения. К собственному успокоению, по его мнению, худшего не произошло, и капитан продолжал настаивать исключительно на физическом контакте и вступлении в сражение по чести.       «Он подумал о том же? — спрашивал себя принц, держа меч наготове. — Потому так осторожен?»       Ещё на оставшемся друг от друга расстоянии Тронский внимательнее осмотрелся на вражеской палубе, попытавшись, насколько позволяло зрение и способность, оценить обстановку среди противоборствующей команды. Так как нападение королевских служащих перешло в активную фазу только при максимальном стыке двух бортов, люди, стоявшие напротив, выглядели сосредоточенными, но в то же время чем-то взбудораженными. Предстоящим ли сражением? По какой-то причине Зэсли сомневался в этой причине, однако поразмыслить глубже не позволило подошедшее время, и, перед тем, как приземлиться на вражеские доски, он отметил, что нарушители даже не предприняли попытки опередить их и сделать то же самое.       Ни секунды на передышку или изменения решения. Хэйтем не выжидал — он бросался в бой, чтобы поскорее покончить с ним и вернуться к своим заботам. Капитан понял это предельно ясно, более того, достаточно быстро, чтобы не промедлить и таким образом потерять людей. Всем видом неподчиняющиеся приглашали сражаться на своей территории — у заядлого моряка не было выбора. Помимо него, только старшие офицеры видели, что в них текла необычная жажда расправы, а глаза их были наполнены не столько яростью, ненавистью или раздражением, скорее нетерпением перешагнуть возникшую проблему. Матросам могло показаться, что противник не придавал должной серьёзности происходящему. Первым всё же что-то подобное начал осознавать Тронский. Он совершал больше усилий для того, чтобы добраться до того, с кем имел дело в данную минуту, но это никак не было взаимно. В какой-то момент промелькнула мысль остановиться, и он позволил это себе. Быстрый взгляд в сторону — на него смотрел высокий мужчина, лицо которого скрывал капюшон длинного белого балахона, очевидно повидавшего многое. Зэсли никак не ожидал, что тот поднимет голову чуть выше и раскроет себя, хотя и не отбрасывая часть одёжки назад. Внимательный взгляд Тронского поймал блеск серых глаз противника, сейчас устремлённых прямо на него с, как ему показалось, особенным интересом. Со своей стороны матрос пришёл к выводу, что своим промедлением нарушители вод показывали нежелание биться с королевской гвардией.       «Всё должно сходиться! — стремительно крутились мысли. — Те их позы и отсутствие хотя бы небольшого воодушевления к бою!»       — ЗЭСЛИ! — Ворвалось прямо в перепонки матроса.       — НЕТ! — Прозвучало резкое следом.       Зэсли смог лишь уловить дуновение ветра в сантиметрах от головы; после второго выкрика смерть благополучно обошла его стороной. Тем, кто приказал остановиться, был мужчина с блестевшими глазами. Какое-то отличимое движение привлекло внимание Зэсли, и краем глаза он заметил знакомый силуэт — то был мальчик, недавно подходивший к королевскому кораблю вместе со стаей дельфинов. Тогда всё с точностью сложилось по полочкам в его голове.       — КАПИТАН, ОСТАНОВИТЕСЬ! — набравшись сил и смелости, выкрикнул Зэсли, чтобы его слова достигли местоположения наставника. — МЫ СМОЖЕМ ДОГОВОРИТЬСЯ!       Первые слова долетели до моряка, но не посеяли в нём сомнений; вторые же — заставили солдата не просто опустить оружие, но и прислушаться. Мужчине хватило меньше минуты, чтобы понять ту же обстановку, до которой дошёл Тронский ранее, и выкинул руку с остриём вверх. Команда, так же поддавшаяся выкрику Зэсли, снизила активность и увидела призыв лидера.       Только появившись в поле зрения морского главы, беловолосый юноша привлёк его внимание, и тот с ожиданием развязки теперь наблюдал за его действиями. Когда подчинённые короля Асонии отступили, потасовка была заморожена, а их предводитель ещё не дошёл до той части палубы, где стояли они вдвоём, Хэйтем озвучил прежде:       — Буду говорить с этим юнцом!       — Глава! — незамедлительно встрял старший ассасин, шагнув к главному.       Тот и бровью не повёл, махнув ему ладонью. Теперь одинокий, пистолет висел на ладони главы, чем сильно настораживал капитана, который видел эту картину издали, почти добравшись до своего ученика. Было неизвестно, что мог выкинуть этот ассасин, дёрнись рука которого, пуля могла в кого-нибудь полететь.       А пока Зэсли ждало новое изумление — его главный обидчик вдруг возник рядом с матросом и заслонил принца собой на последних словах ассасина. С первого взгляда небрежное отношение к огнестрельному оружию в руках так же напрягло Крамиша.       — Ох ты! Что это тут у нас? — Беззаботная манера Хэйтема вернулась к нему на какое-то время. — А я думал, что ты уже взрослый мальчик, — поддразнил он Зэсли.       Тронский пропустил издёвку мимо ушей, слыша лишь то, что он был готов говорить, пусть и с ним.       — Я здесь капитан! — наконец, появился наставник парня, вставая вперёд своих подчинённых. — Значит, ты раздаёшь приказы? Тогда говори со мной.       Лицо морского главы вмиг переменилось, став хмурым и раздражённым. Покрепче обхватив оставшийся пистолет, он по привычке положил его на плечо и недовольно произнёс:       — У меня нет никакого желания возиться с пушечным мясом короля, так что советую вам посторониться и дать мне поговорить с мальчишкой.       — Лидер настолько жалок, что не может столкнуться лицом к лицу с ранговым моряком? — усмехнулся матрос Крамиш.       — Не думаю, что у тебя есть какое-то право распоряжаться…       — Капитан. — твёрдо поравнялся с учителем Зэсли. — Если он хочет говорить со мной, я последую долгу военного Асонии и поступлю так.       — Капитан, Вы же не…       — Отставить… — тише обычного сказал мужчина, прерывая подчинённого. — Пусть будет, как того пожелал матрос Зэсли.       Поняв, что небольшая заминка прошла в его пользу, наигранная улыбочка вернулась на лицо Хэйтема, и всё его внимание переключилось обратно на юношу. Зэсли подошёл к нему ближе, что дало ему возможность лучше разглядеть неприятеля в темноте, чётко держа в голове мысль, что капитан вложил ему в руки отнюдь не маленькую ответственность за, по сути, всю их команду.       — Меня заинтересовала одна вещь… — тоже оглядывая парня с ног до головы, начал ассасин. — Это мальчишеская глупость или абсолютное бесстрашие заставило тебя опустить меч и глядеть по сторонам, когда мой собрат чуть не перерезал тебе глотку?       — Разве у твоих людей была цель биться с нами?       — Охо! Такой малец, а уже со мной на «ты». Ммм… — закивал он, — мне начинает это всё больше нравиться. Что ж, в твоих словах есть доля правды. Может… и по какой причине знаешь?       Каждая жилка Тронского была напряжена, несмотря на присутствие наставника и людей, которые были в состоянии его защитить. И всё же ему самому хотелось показать себя как взрослый, чего-то стоящий человек, потому тщательно подбирал каждое слово, вылетавшее изо рта. То, что он мог ему предложить… от этого зависел исход их временного перемирия. Конечно, принцу хотелось уладить это без потерь и возможной агрессии. Человек, стоящий перед ним, давил на него своим авторитетом, опытом и банальным старшинством. Более того, Зэсли чувствовал исходящую от него уверенность в ближайшем будущем и грамотность ведения диалогов, хотя в то же время улавливал не характерные для морского волка напыщенность и легкомыслие.       — У нас… есть направление, которое сможет вас заинтересовать.       — М? — сдвинул одну бровь Хэйтем. Щелчок понимания, о чём говорил паренёк, выстрелил в его голове. — Неужели? Какое же?       С виду слабая и не приспособленная к морской жизни, рука юноши медленно поднялась параллельно полу и указала на запад. Не опуская её и смотря прямо в серые глаза ассасина, Зэсли произнёс:       — Судно с пиратской символикой, что мы встретили ранее и которое преследовали до этого, ушло в ту сторону.       Предоставленная переговорщикам тишина погрузилась в абсолютную, во время которой морские ассасины замерли, как один. Их предводитель также не подавал признаков жизни, выдававшие его работоспособность лишь пристальным взглядом, полностью остановившимся на принце Тронии. Юноша стойко переносил это испытание, не отводя своего взгляда — только так он мог убедить их в том, что не лжёт.       — Как тебя зовут? — вмиг «очнувшись», спросил мужчина.       — Зэсли Даль де Трония.       — Принц, значит… — пробурчал себе под нос. — Ты их капитан, верно? — сделавшись серьёзным, перевёл внимание на королевского командира. — Вы же здесь из-за нападков пиратов, да? Если я укажу, где затерялись их остатки, мы разойдёмся мирно?       — Почему я должен тебе верить?       — Почему я должен верить твоему сопляку?       Зэсли был бы приятно удивлён, заметив, как гневно сжались кулаки Крамиша, услышавшего это.       — Ты же человек чести, верно, капитан? — поигрался пистолетом Хэйтем, подмигивая собратьям. — Согласны, ребятки? Он похож на такого?       — Да! Да-а-а-а! — отозвались ассасины.       — Подумай хорошенько, — тише продолжил глава. — Я читаю людей получше тебя, поэтому вижу, что ты понимаешь, каковы ваши шансы против нас. Нет, — помахал свободной рукой, — я не бахвалюсь, просто время терять не очень хочется. Твой паренёк меня развлёк и был весьма полезен. Будет разумно, если я прямо сейчас отдам должок, как считаешь?       Немигающим взглядом капитан ещё раз осторожно прошёлся по ассасинам, выбирая лучший исход. Король Асонии не прибегнет к наказанию, если он отпустит его, а приказы командира не обсуждаются. В конечном итоге, не они — их цель. По большому счёту, обе стороны воевали против одного врага, и задерживаться в разборках между собой резона не было.       — Договорились.       — Вот и славненько. Брат! — подозвал к себе и что-то прошептал ему на ухо.       — Слушаюсь, глава.       — Что ж, мой человек сообщит попутные ветры, и на этом, пожалуй, разойдёмся.       — ОСВОБОДИТЬ КОРАБЛЬ! — отдал приказ, не сводя глаз с Хэйтема.       Только когда они остались втроём, ассасин окликнул:       — Эй, малец! — к Зэсли. — Я запомню это имя!       Последний моряк Четвёртого королевства покинул красный корабль, и более медлить было нельзя. Сразу же за этим морские властители двинулись по координатам, которые должны были привести их к сбежавшим трусам.       Хэйтем стоял по направлению движения, у самого носа, сложив руки на груди. Неожиданная помощь королевских пешек была отличным завершением дня, но было и то, чему он был доволен чуть больше этого. Такие же мысли пришли в голову и его ассасину.       — Глава, почему Вы выбрали этого мальчишку? — стоя позади, негромко, но настойчиво спросил старший ассасин.       Заявление того парня, оказавшегося принцем, поразило его, но, справедливости ради, он видел в нём необычную способность держаться в критической ситуации. Не все юноши (гражданские) в его возрасте обладали хоть чем-то достойным внимания. Будь он потерявшейся душой, глава с радостью бы принял его в клан.       — Неужели хочешь сказать, что было бы лучше всех их кокнуть прям на месте? — Не получив ответа сразу, чуть обернулся. — Получается, не этого ты всегда от меня хотел, а?       — Прошу простить, глава. Больше подобных вопросов не повторится.       — Хех!       — Те-е-ем! Тем!       — Да-да, мой друг, — почесав шейку попугая, отозвался Хэйтем, — чтоб в будущем вёл себя, как прежде.       Наводка пришлась как никогда кстати. Военные Асонии невольно, но помогали ассасинам Хэйтема справляться с оставшимися в море пиратами. Конечно, морской глава направил их отнюдь не навстречу собратьям, но по тем путям, где пираты встретили свою кончину.       Так, разбой в море Ветра был подавлен, а работа — выполнена. Пора было возвращаться на сушу с докладом королю. По распоряжению команда должна была пришвартоваться на западе моря Ветра, у берегов всё той же Ясонии, откуда было ближе всего до столицы. За исключением одного члена экипажа. Матрос Крамиш подал личное прошение капитану на досрочное освобождение без уплаты заработной платы, полагаемой ему по окончании работы в этом сезоне. Капитан удовлетворил его просьбу, не только высадив его тут же, на границе с Янцынией, но и отдав ему заработанные деньги без лишних вопросов, от которых мужчина не имел права отказаться.       — За что, товарищ капитан? — недоумённо уставившись на деньги, спрашивал тот в каюте капитана, без посторонних. — Не сильно полезен я был в этом плавании.       — Мне всё тебе нужно разжёвывать? — не смотря на матроса, командир корабля занимался бумагами, пока выдавалась возможность отвлечься от срочных дел. — Король вверил мне полномочия поступать с моими подчинёнными так, как считаю нужным. Я посчитал нужным отпустить тебя вместе с деньгами.       — Если буду настаивать, Вы посчитаете нужным оставить меня на корабле и довезти до конечной точки?       — Ну вот, — взмах кистью, чтобы оставить пометки на бумаге, — соображать не разучился. На этом всё. Больше никаких разговоров. Как доберёмся до ближайшего причала, прощаться не стану, и без тебя дел по горло.       — Капитан! — Зэсли ворвался в каюту без предварительного стука, голосового оповещения, весь запыхавшийся и тут же обративший свой взор на стоящего перед столом матроса. — Вы правда отпускаете матроса Крамиша раньше срока?!       Наставник принца медленно вздохнул, отложил перо и поднял голову на вбежавшего, откинувшись на спинку.       — Если Вы, юноша, ещё раз позволите себе вот так ворваться ко мне в каюту, я без промедления вышвырну тебя за борт. Ну… — покачал ладонью, — где-нибудь поближе к берегу, так и быть. Чего тебе надо?       — Если так и есть, прошу дать отставку и мне!       — Да вы издеваетесь! — стукнув кулаком по столу, вскочил с места капитан. — Что на тебя-то нашло?! Бежишь в пасть того, кому совсем не пришёлся по душе?!       — Вы вольны думать, как пожелаете, капитан! — стоя по струнке, быстро отвечал Зэсли. — Всё равно я сначала собирался посетить Саксонию, прежде чем возвращаться домой.       — Как вы двое мне надоели! Вон. Оба. — без агрессии махнул рукой командир, усаживаясь обратно. — Одному, видите ли, захотелось отойти от дел на какое-то время, а другому, чёрт! , удобнее сойти здесь! Тьфу! Вы ещё здесь?       — Благодарю, капитан! За эту вольность перед отцом я буду отвечать лично!       — Да-да… — Только парень вышел, как он задержал Крамиша: — Не забывай: твоя оплошность по отношению к Зэсли никуда не денется и будет забыта лишь спустя продолжительное время. В народе постарайся замолвить свои грешки и возвращайся на службу.       — Будете ждать такого, как я, капитан? — горько усмехнулся матрос.       — Иначе сведёшь себя со свету. Проваливай.       — До встречи, товарищ капитан.       Прошёл ещё день, прежде чем два матроса сошли с королевского судна в княжестве Ясония. Как и обещал, капитан не вышел прощаться, однако оба знали, что он смотрит на них с какой-нибудь точки и задержит свой взгляд ещё на время, пока они будут отдаляться на горизонте. Только сокомандники жали Тронскому руки и хлопали на прощание по плечу или спине. На Крамиша старались не смотреть, но ему было всё равно.       Итак, двое стояли на причале. Первым оторвался от земли Крамиш. Зэсли заметил движение рядом, поспешно опустил махавшую вслед уходящему кораблю руку и решил не отставать от мужчины. Что-то подсказывало, что он больше не тронет его, с причиной или без, потому не опасался тяжёлой руки. Разве что неприятного слова. И оно прозвучало спустя несколько десятков шагов:       — Чего ты за мной увязался? — Перекинутый через плечо мешок со скромными пожитками бывшего матроса чуть не угодили принцу прямо по лицу.       — До того, как мы расстанемся, я хотел разрешить все недопонимания между нами.       — Какие ещё недопонимания? Иди своей дорогой, я — своей.       — Думаю, ты уже понял, что я добьюсь желаемого любым способом. Этому меня моя девушка неосознанно научила… — с приятным румянцем на щеках похвалился парень.       Они дошли до полукруглого моста, отделяющего причал с протекающей вдоль рекой и вход в город. Крамиш вдруг остановился на пару секунд, затем, забросив мешок на перила моста, сам запрыгнул на них, усаживаясь в самом широком месте. Посмотрел на Зэсли, затем повернулся к полоске неба, готовящегося к заходу солнца.       — Где переночевать-то найдёшь?       — Мне не 5 лет, не переживай, — поджал губу юноша.       — Ладно. Уделю тебе напоследок немного внимания. Ну? Что ещё ты хочешь от меня услышать?       — Твой поступок. Я хочу знать его реальную причину.       — А ты от всех требуешь какой-то глубины? — смеясь, спросил мужчина. — Не можешь смириться с тем, что я — просто ублюдок, у которого чешутся кулаки до таких высоких особ, как ты?       — Чем дольше мы были вместе, тем меньше я в это верил.       — Вот, как… И что? До сих пор ждёшь извинений?       Наступила паузу, в ходе которой Тронский не произнёс ни слова, лишь с чувством глубокого интереса смотрел на собеседника без толики страха. Ведь правда: сейчас они были наедине, не считая редких прохожих, которых наверняка мало заботила разборка двух мужчин, даже с учётом того, что они были в разных возрастных категориях. Сколько дней в году происходило что-то такое? И Зэсли вовсе не боялся его общества.       — Я буду говорить с тобой, пока не сядет солнце, согласен?       — Вполне.       — Теперь уже не к чему скрывать, — как будто преодолев все сдерживающие барьеры, свободнее выдохнул Крамиш, — я пересмотрел своё отношение к тебе. Если точнее, я стал видеть именно тебя, а не принца Тронии, как должно было быть с самого начала. Можешь мне не верить, но, будь я прежним, то так и случилось бы. С другой стороны… — почесал висок, — если бы я был прежним собой, меня бы, возможно, вообще не было на военной службе. Если уж мы зашли так далеко, ответь мне на один вопрос… Почему ты решил стать, как твой отец?       — Наоборот, — облокачиваясь о перила спиной, вздохнул Зэсли, — я решил стать не таким, как мой отец, а на службу в королевских войсках меня подтолкнула другая причина. Всё из-за девушки, которую я люблю. Если слышал о принцессе Саксонии, принцессе Нине, вот это она. В Саксонии и других княжествах о ней не знает, наверное, только глухой. Я хочу быть достойным её человеком, поэтому мне нужно приложить много усилий для достижения того уровня и славы, которые позволят мне стать ей равным супругом.       Крамиш взглянул перед собой, переключившись на отблески заходящего солнца в воде.       — Мужики ведь донесли тебе, пока ты отсиживал наказание, что я подозрительно себя веду? Конечно, конечно, — тут же перебив парня, утвердительно закивал он, — они так сделали, потому что действительно беспокоились о тебе. Так вот, тебе интересно, почему в итоге ничего не произошло?       — А должно было?       — Хм… бьёшь на опережение. Видимо, эта черта в тебе и нравится капитану. Я не собирался вредить тебе, потому что видел, как ты работал, и вместе с ним — тоже, как горели решимостью твои глаза каждый раз, когда ты хотел докопаться до правды и подмечал какие-то детали, которые казались тебе весьма важными. Этот твой взгляд… — ткнул двумя пальцами в щёку принца, — напоминал мне моего сына, — и убрал их. — Он выглядел так же, как ты, когда говорил мне, что хочет служить королевству. Об этой карьере он грезил давно, с самого детства, но я начал воспринимать его слова всерьёз не сразу. Это и отбило у меня желание продолжать издеваться над тобой, ведь получалось, что я делаю больно собственному ребёнку. Мой мальчик… ему было примерно столько же, сколько тебе. И тогда, при уборке трупов, я представлял на месте этих навсегда застывших тел моего сына, что был очень дорог мне, дороже моей собственной жизни. Когда он подрос, мне не нравилось, что он снова и снова возвращается к разговору о службе в армии, потому что я знал, каково это. Так наша жизнь и шла, и я не переставал видеть в нём безрассудство и инфантильность, хотя свою мечту он никогда не бросал и теплил надежду воплотить её в жизнь. Он был так помешан на ней, что, несмотря на характер, лез из кожи вон, чтобы его взяли как можно раньше, т.е. с минимально допустимого возраста. Я отговаривал его… — голос дрогнул, но всего на секунду. Немного помолчав, Крамиш соединил ладони у себя на коленях. — И это стало моей самой большой жизненной ошибкой. Конечно же, я не хотел подобной участи для своего ребёнка, но он не слушал ни моих доводов, ни возражений, ни категорических запретов как родителя, в результате чего пошёл на хитрость и проник в ряды военных самостоятельно, где… погиб на первых же боевых действиях. Я всегда говорил ему, что он представляет себе эту работу не так, как всё было на самом деле, в реальной жизни. Вскоре после этого мне пришло письмо с военным гербом Асонии, в котором говорилось о его гибели. Жена моя умерла при родах, поэтому с тех пор я остался один.       — Почему… — Зэсли был поглощён рассказом, но последний факт никак не сопоставлялся у него с настоящим, — ты в итоге пошёл по его пути?       — Хотел посмотреть убийце моего сына в глаза. Самому. Я хотел понять, что чувствовал мой мальчик, прежде чем отдать тело и душу Асонии. Не было и дня, чтобы я ненавидел трудящихся на благо нашей страны, стоящих на страже наших жизней, потому что он сам сделал выбор стать одним из них, сам пошёл туда, куда звало его сердце… или глупость, — печально усмехнулся, наконец, посмотрев на Зэсли, — я так и не разобрался спустя столько лет. Знаешь, сначала ты правда мне не нравился, потому что я смотрел в твоё молодое лицо и не мог отделаться от мысли, что вот он, ещё один тупоголовый парень, который ни за что отдаст свою жизнь, выкинет её на ветер, не познав прочих прелестей и горестей будущего, что его ждёт. К тому же, ты ещё и принц! Как сдерживаться? Возможно, во мне взыграла ненависть ко всем богачам этого мира, сами-то мы жили не то чтобы роскошно. Как отпрыск одной из богатейших семей Асонии оказался среди вояк, настоящих моряков, которые постоянно живут, как на пороховой бочке? Это вообще не укладывалось в моей голове, оттого и злило. «Он пришёл поиграться? Показать своё бахвальство, богатство связей и возможность похалтурить, в отличие от остальных, которые добывали средства на жизнь честным трудом?» Вот, о чём я думал. А потом… — снова отвернулся, устремляя взор на горизонт и садящееся солнце, — понял, что всё это ложь. Было бы намного проще, будь ты в самом деле избалованным принцем, которого пропихнул в моряки собственный отец. Ещё бы! Он же генерал Асонии, ничего не путаю? Как такому не случиться? Но ты… вёл себя совсем не так, как мне бы хотелось, как мне было бы удобно, и тогда я стал всё чаще видеть в тебе моего мальчика, чтобы у меня была причина ненавидеть тебя.       — И ты… — подбирал слова Тронский, — думал, что я закончу, как он?       — Можешь не верить, но так и есть. Сам того не осознавая, в глубине души я хотел выжить тебя из команды, чтобы отбить у тебя желание оставаться здесь, на королевской службе, под командованием офицеров и короля в частности. Я набрался духа высказать тебе всё это…       — Вы говорили обо мне с капитаном? — намекая на влияние второго, спросил принц.       — Ты прав. Он удостоил меня своим вниманием, и со дня нашей схватки я видел в нём своего… спасителя. Да. Мне хочется сказать именно так. Что насчёт тебя… На самом деле я был поражён, когда ты сказал, почему посвятил себя военному делу. — Помолчали. Зэс видел, что собеседник собирался с мыслями, и не перебивал. — Из-за возлюбленной… Да, ради той, кого выбрало сердце, на это можно пойти. Уж поверь мне — я любил свою жену так же сильно, как и нашего ребёнка. Собственно, поэтому частично я не хотел отпускать его от себя.       — Ты знаешь, почему капитан согласился взять тебя в команду, ведь ты никогда не служил на кораблях раньше, я правильно понял?       — Товарищ капитан… — вспоминая его, по-доброму хмыкнул мужчина, — он тоже интересный человек, тебе ли не знать? Появившись прямо у него в кабинете ещё на суше, когда вёлся набор матросов, я пошёл, так сказать, ва-банк, чтобы меня записали на главное судно короля — ведущий крейсер. Наверно тогда он разглядел во мне что-то вроде отрешения, лишения всего в жизни. Мне… больше нечего было терять. Я собирался столкнуться с тем же, чего не пережил мой сын, и отправиться навстречу к родным. Я прямо так ему и сказал. Сказал, что у меня есть собственные причины быть здесь и уходить в море без какого-либо страха не вернуться назад…       — У тебя ничего не было, — усилил мысль принц.       — Да, не было даже обыкновенного, первостепенного страха. Капитан взял меня, почти не раздумывая. Потом я не особо у него спрашивал о причинах, да они и не нужны были. Мне хватило его практически молчаливого согласия. Не знаю, что было у него на уме, ведь случись подобное сейчас, я бы подумал, что он сумасшедший — брать на борт человека, оставшегося, считай, без души, который в крайнем случае может не выполнить требуемых обязательств. Но теперь я рад, что всё так обернулось… Зэсли, — вдруг он спрыгнул с края каменного моста и отряхнул руки, оставшись к парню спиной, — не сочти за неискренность, но я хочу сказать тебе, что смог найти ответы на свои вопросы во многом и благодаря тебе.       — Крам…       — Не надо сантиментов! — нервно отпрянул бывший матрос, поняв, к чему всё это привело. — Я только хочу сказать, что ошибался на твой счёт, и попросить прощения, что был слеп так долго и не хотел принимать правду перед собой. Я был несправедлив к тебе. Ты помог мне избавиться от ненависти в моём сердце.       — На моём месте мог быть любой, похожий на меня.       — Неверно, — повернулся к нему лицом. — На твоём месте не мог быть любой, потому что только то, каким человеком ты являешься, заставило меня пережить все взлёты, падения и принятия и себя самого.       — Тогда и мне позволь поблагодарить тебя за то, что сделал, когда мы столкнулись с последним вражеским кораблём. Я не ожидал, что ты вступишься за меня и в принципе будешь рядом.       — Разве я мог оставить тебя без внимания, когда на кону каждого матроса стояла жизнь?       Он приподнял ненадолго уголки губ и протянул принцу руку. Зэсли с чистым сердцем и искренней благодарностью пожал эту сильную руку, которая больше не причинит ему боли, а принесёт только чувство крепости и силы духа.       Солнце коснулось горизонта. Мешок на плечо. В путь.       — Куда ты теперь? — рискнул спросить парень. — Ты ведь не собираешься возвращаться к капитану?       — Пока нет, — уклончиво ответил тот.       — Мы больше не увидимся?       Хотя Крамиш и не ответил капитану на призыв вернуться, с его губ слетело «до свидания», но не «прощай», и в эту минуту мужчина убедился, почему. Он действительно собирался покинуть королевскую службу, вернуться домой, к привычному образу жизни, восстановить разрушенное, заняться чем-нибудь в миру.       — Думаешь, после всего я всё ещё нужен этой стране?       — Ты нужен людям Асонии, — уверенно заявил Зэсли. — Наступит день, когда я останусь на суше навсегда и редко когда буду возвращаться в море Ветра, но… даже так я хотел бы знать, что где-то там, среди его бескрайних просторов ходит мой давний товарищ по имени Крамиш, который научил меня смотреть не на то, что у человека здесь, — указал на лицо матроса, — а на то, что у него здесь, — теперь подвёл ладонь к его сердцу.       Глаза Крамиша чуть расширились от внезапного выпада взрослого изречения юноши, но быстро вернулись в норму. Он усмехнулся в своей манере с закрытыми глазами, уведя голову чуть в сторону, убрал ладони в карманы и развернулся к парню спиной. Зэсли подумал, что он так и уйдёт, оставив его в неведении, но тут бывший моряк завёл голову чуть назад (юноша еле заметил блеснувший луч в его глазу) и произнёс:       — Я был бы рад, если бы мой сын был похож на тебя… принц Зэсли.       То были последние слова ушедшего на сушу матроса Крамиша.       Тронский смотрел ему в спину до тех пор, пока тот не исчез из поля зрения насовсем, и думал, что он никогда не обращался к нему в таком ключе, что вселяло приятную надежду на то, что эта встреча не была для них последней. Более ничто не сошло с его губ, но лёгкая улыбка сказала ему, что это ещё не конец. Наоборот, это прощание было для них только началом. Началом нового, светлого пути в будущее, в котором они смогут полагаться друг на друга, хоть и на расстоянии. «Мой товарищ на просторах вод Асонии» — такой должностью принц Тронии наделил человека, с которым прошёл тёмные времена и достиг взаимопонимания.

• ────── ✾ ────── •

      Тем временем новости о происходящем в море Ветра неустанно перетекали в руки главы восточного клана. Информаторы донесли ему первые слухи о том, что его кампания потерпела в каком-то смысле неудачу. Однако главным здесь было то, что в его планы активно вмешивался глава Хэйтем. Узнав, что он вёл переговоры с солдатами Асонии, тёмный глава пришёл в ярость. Он бы вытерпел мелкое подстрекательство или неуёмную привычку морского главы влезать в дела ассасинов Сообщества именно тогда, когда ему не сиделось на месте, но простить хотя бы какое сотрудничество с ничтожными, слабыми людьми, именующими себя бойцами во имя своей страны, он даже не помышлял.       Вместе с тем пришли известия и о том, кто мешал одному из элитных ассасинов вести дела в клане Воды. Вновь не кем иным был Хэйтем. Глава Малик отзывает вверенного назад, в клан, чтобы не перетянуть на себя больше подозрений и не иметь дальнейших разбирательств с Сообществом. Сейчас было непозволительно растрачивать силы и время на то, что более нельзя было держать в тайне. Как ни тяжело было признавать, но он догадывался, кто может дорыться, в первую очередь, до его людей, а выйти и на него самого у этого молодого щенка, пусть и уйдёт время, но серьёзных сложностей может и не доставит.