Господаревы отроки

      Иван лежал на боку, сжимая в ладонях смятую простынь. Его глаза были закрыты. Омега полностью сосредоточился на своих ощущениях. Принять все изменения в своём организме оказалось проще, чем он думал изначально. Он полностью отпустил себя и просто брал то, что ему нужно. Вернее нужно его организму, сбитому с толку из-за игры гормонов.       Альфред прижимался к его спине грудью, проходился ладонью по груди и животу, не сжимая сильно, просто поглаживая распалённую кожу. Его крепкий член плавно скользил по влажному нутру супруга, осторожно, без излишней страсти. Альфа приноровился быть осторожным. В первую очередь это было для удовлетворения потребностей королевича, сейчас ему это было нужнее.       Ему нравилось, как Иван реагирует на их близость, происходящую после рождения сына. Все было иначе, не как прежде. Если раньше Альфред был готов сожрать его в порыве страсти, позволял себе иногда до боли сжимать тело омеги и вколачиваться в него без тормозов, но теперь он трогал осторожно, словно боясь причинить вред, больше ласкал руками и ртом, нежели именно трахал, прислушивался к каждому вздоху и стону и наблюдал за реакцией на любые прикосновения.       Ему это нравилось. Не зря Адерин говорил ему о том, что родивший ребёнка омега воспринимается его альфой иначе. Прежде Альфред об этом вообще не задумывался, а став отцом - осознал в полной мере. Теперь королевич был сокровищем, он был святыней. Это альфа осознавал в полной мере наблюдая за тем, как Иван возится с детьми, как кормит их грудью или баюкает. Все было иначе по ощущениям.       Выиграв подходящий момент, Альфред прижался губами к метке, обновлённой совсем недавно, и скользнул рукой ниже. Грудь у омеги была напряжённой, ему скоро детей кормить, на животе были складки, оставшиеся после беременности - король их просто обожал, хоть и не говорил об этом никому.       Напряжённый член омеги был мокрым от смазки. Альфред обхватил его ладонью, вырвав из Ивана особенно чувственный стон, накрыл подушечкой большого пальца головку и размазал по ней влагу. Королевич задышал ртом. На миг спрятал лицо в простыни, потом вскинул голову, касаясь затылком о лоб супруга. В моменты перед оргазмом он был особенно хрупким и уязвимым, и Альфред позволял себе наслаждаться им таким. Это - только для него. Только перед ним Иван может быть таким.       Потребовалось совсем немного времени, чтобы довести его до пика. Омега задрожал всем телом, непроизвольно сжал в себе член альфы, а потом со стоном излился в его ладонь, снова спрятав лицо в простыне. Он был просто прекрасен в этот момент.       Иван перевернулся на живот, когда Альфред вышел него. Потребовалось немного поработать рукой, чтобы кончить самому. Король боялся снова облажаться, как в прошлый раз, когда он увлёкся и довёл дело до узла, поэтому предпочитал самый безопасный вариант. Он вытерся собственной рубахой, которую после кивнул на пол, а потом снова вернул своё внимание омеге.              Иван успел прийти в себя. Он привёл в порядок дыхание и прикрыл нагое тело измятой простыней. Стоило сменить постельное белье, но они оба решили оставить это на потом.              - Хочешь спать?       Альфред лег рядом с супругом. Он убрал со лба светлые волосы.       - Нет. Надо детей покормить. Заодно проведать, как с ними справляются новые няни.       Король кивнул.       - Переживаешь из-за Николая?       Они все ещё не говорили об этом. Лекаря выдали замуж всего два дня назад. Кажется, ничего дурного не случилось, Николай не казался запуганным или измученным. Он просто был прежним, словно и не было никакой свадьбы. Кайл выглядел особенно довольным. Альфред не говорил с братом о его новоявленном супруге, справедливо решив, что вмешается, если его об этом попросят.       - Уже нет, - отозвался королевич. - Я боялся за него, но вчера он выглядел вполне довольным. Заверил меня, что они с Его Высочеством нашли общий язык. Не думал, что это вообще возможно.              Король согласно кивнул.       - Мне кажется, что Кайл влюбился. Он может быть хорошим человеком при определённых обстоятельствах.       Альфред был искренне рад тому, что Кайл провёл во дворце много времени, не стремясь скорее вернуться в Речной оскол после праздника фонариков. У него было достаточно времени, чтобы понаблюдать за братом и получше его понять. Ему определённо стоило лучше его узнать. Теперь, когда Кайл и вовсе решил никогда не возвращаться в Речной оскол, встал вопрос о передачи надела другому брату. Какому именно - Альфред ещё не решил. Стоило обсудить это с братьями-бетами, альф у них на эту роль в королевской семье уже не было.       - Возможно. Мне сложно забыть о том, что он сделал с Луи.       Альфред поджал губы, вспомнив о том, что он сам сделал со своим омегой год назад. Жалел ли он об этом? Безусловно да. Но мог ли он поступить иначе в той ситуации? Нет. На какое-то время они оба замолкли. Иван смотрел в сторону окна, думая о чем-то своём, а король рассматривал гобелен на стене, один из тех, что изображал часть великой истории Скандрии. Множество королей было у страны с момента её основания, множество было и других правителей долины Сидорис за столько столетий, и каждый из них совершал жестокие поступки, которые были оправданы обстоятельствами. Делало ли это их плохими людьми? Делало ли это их плохими правителями? Может ли король позволить себе быть добрым, если он правит в мире, в котором доброта приравнена к слабости?              Все эти вопросы не имели ответа, так что Альфред решил не задаваться ими. Были дела куда важнее.       - Что ты думаешь о скорых гостях с острова Ио?       Альфа предполагал, что Иван определённо должен знать про Ио больше, чем он сам. Королевич перевел взгляд от окна на супруга. На его лице не было ровным счётом никаких эмоций, он выглядел спокойным и отчасти даже умиротворенным. Регулярный секс приносил ему успокоение.       - Тхал-шикуи и тхал-чирудо, верно?       Альфред поморщился.       - Я никогда в жизни не запомню эти их титулы.       Иван лишь усмехнулся.       - Насколько я знаю, тхал-чирудо старше. Он прямой наследник одного из самых знатных родов Ио - Хонда, но правитель тхал-рура его не любит. А вот тхал-шикуи его любимчик и самый вероятный преемник.       Король нахмурился.       - Есть ведь конкретная причина тому, что у младшего внука больше прав на трон?       - Причина в симпатии тхал-руры. Родители тхал-чирудо подняли в своё время восстание против него, а родители тхал-шикуи были его любимчиками. У династии Ио нет закона престолонаследования по старшинству, преемника назначает правитель, и им в теории может стать даже омега в обход альфы. Правда, я не припомню такого прецедента в их истории, но теоретически это возможно.       - Вот так, - Альфред был задумчив. - Значит, если Айвору приглянётся кто-то из этих... как их там... - он махнул рукой. - В общем, кто-то из этих вот двоих, мне стоит рекомендовать ему обратить большее внимание на младшего как на более выгодную партию, да?       Королевич ответил не сразу. Он немного подумал, а потом сказал:       - Я бы не сказал, что кто-то из них менее выгодная партия. Тхал-шикуи - наследник и будущий правитель, если хочешь, чтобы Айвор стал весомой политической фигурой, то лучше выбирать его. С другой стороны тхал-чирудо - единственный наследник богатейшего рода Хонда, с ним Айвор будет жить в полном достатке всю жизнь, ни в чем не нуждаясь. Но все не так уж и просто, если подумать.       Альфред посмотрел на супруга.       - Что ты имеешь ввиду?       - Тхал-рура может передумать в любой момент, смотря как поменяется его настроение. А ещё на него может влиять мнение аристократии, она довольно сильна в Ио. Айвор - принц, брат короля Скандрии, и альфа, который на нем женится, в любом случае поменяет своё положение.       - Хочешь сказать, что если старший женится на Айворе, то он может благодаря этому стать преемником?       Иван пожал плечами.       - Технически это вполне возможно. Население Ио - весьма своеобразные люди. Они считаю себя лучше всех и не очень любят иностранцев, однако это касается именно простолюдинов. Людей благородного происхождения, которые в родстве с правителями, они воспринимают как равных себе. Особенно омег. Эти люди отличаются внешне, у них иной разрез глаз и кожа с желтоватым отливом, которую они выбеливают. От их редких союзов с фаландрийскими омегами рождались удивительно красивые дети с их разрезом глаз, но светлой кожей и высоким ростом. Так что в их понимании принц Скандрии - это не просто омега, а кто-то исключительный. Так же важным фактором является то, что Айвор откроет для них прямой путь в Скандрию и конкретно к тебе. Так же это откроет новые торговые пути и поможет им в противостоянии с Фаландрией.       - Но для этого нужно, чтобы именно будущий правитель был родственником для Скандрии, - продолжил Альфред. - В противном случае это чревато новым восстанием.       - Именно. Если у одного из принцев сыновья - родственники короля Скандрии, а у правителя - нет, это пороховая бочка, рядом с которой в любой момент может упасть подожжённый факел.       Король кивнул.       - А ты сам как думаешь, кого бы стоило выбрать Айвору?       На сей раз Иван долго не думал.       - Тхал-шикуи. Я не знаю его лично, но наслышан о нем. Он спокойный и не проблемный, его любит тхал-рура и народ к нему благосклонен, с ним Айвору определённо было бы лучше. Кику, так зовут этого альфу. А вот тхал-чирудо, Кохэку, описывался нашими путешественниками как пугающий человек, от которого не ведаешь чего ждать. Он видел смерть своего отца и многих родственников, восстание застало его ребёнком, и все эти события его травмировали. Я слышал, что он провёл долгое время в комнате с убитыми родственниками, где его оставили люди из гвардии. Страшные вещи были связаны с этим восстанием, и он их видел лично. Подобные потрясения никогда не проходят бесследно. Если он женится на Айворе, наш принц окажется втянут в нечто не менее страшное. Ходят слухи, что Кохэку считает себя более достойным кандидатом на трон. Ты и сам знаешь, к чему это может привести.       Да, Альфред прекрасно понимал. Хотелось Айвора от подобного уберечь. Его брат - нежная натура, он нуждается в защите сильного альфы, а не в том, чтобы стать разменной монетой в борьбе за трон чужих ему людей.       - А что насчёт Сватогора? Что ты думаешь о них?       Разумеется, свататься к Айвору приедет огромное количество желающих, в массе своей знатные жители Скандрии и Эллирии, но претенденты королевских кровей - это главные гости короля, за ними извечное и неоспоримое преимущество.       - Понятия не имею, кого они собираются отправить, - признался королевич. - Император потерял единственного сына-омегу и теперь не сможет продолжить традицию кровосмешения. Возможно, теперь он сам думает о том, чтобы сменить устои. Его старший и законнорождённый сын холост, логичнее было бы отправить в Скандрию именно его. Тогда он бы стал кронпринцем, а Айвор мог бы однажды стать супругом императора. Но для этого правителю нужно выбрать будущего союзника на международной арене. Ты ему не кажешься лучшим вариантом, потому как ты пришёл к власти, совершив переворот, это может показаться императору случайной удачей. У тебя все ещё есть старшие братья-альфы, и это так же является опасностью переворота.       - Старый болван судит как идиот, - возмутился Альфред.       - Не знай я о тебе того, что знаю - судил бы так же.       Король поджал губы. Он и сам понимал, что император Сватогора не считает его ровней себе, и ведь это при том, что сам Фридрих - бастард. Альфред хотя бы законнорождённый, пусть и такой же плод кровосмешения. Жаль только император не в курсе, как они похожи.       - Он хочет союза с Фаландрией.       Иван кивнул.       - Верно. Вот только у Фаландрии тоже нет принцев-омег. Король ещё бездетный, у него есть лишь старший брат-бета. Если бы император оставил стремление продолжать традицию кровосмешения и отдал в супруги конунгу Фаландрии Гюнтера - у них был бы не просто союз, а полноценная хартия. Они бы захватили остров Ио и, возможно, позарились бы на долину Сидорис. Только представь, какую мощь они бы составили, объединив флотилию. У Скандрии и Эллирии нет такой военно-морской мощи.       - Но Гюнтера теперь нет.       - Да. Император отдал конунгу сына князя Нордена. Даже если в Сватогоре дети князей провинций приравниваются к детям самого императора, для Фаландрии этот омега - просто благородный юноша, не королевских кровей. Так что планы императора уже не реализуются с тем размахом, на который он рассчитывал.       - Если император и правда решит менять устои, его старший сын мог бы стать для нас отличным шансом наладить связи, а заодно свести связи Сватогора с Фаландрией на нет.       Королевич согласно кивнул.       - Младший его сын тоже мог бы послужить этому. Вот только есть у меня стойкое ощущение, что Фридрих не хочет мирных связей с долиной Сидорис, особенно после той войны, что учинил там твой отец. Империя в те годы сильно пострадала, как и эго императора. Он ищет контактов с Фаландрией ради военной помощи, чтобы взять под контроль Скандрию и Эллирию. Думаю, Фридрих был бы не против получить в супруги своему сыну Айвора, причём принципиально именно для наследника.       - В каком смысле? - не понял Альфред.              Иван потянулся всем телом, а потом повернулся на бок, лицом к королю. Теперь он смотрел на супруга.       - Если у него будет наследник-внук, в жилах которого течёт скандрийская королевская кровь, это может дать ему формальное право владения Скандрией в гипотетическом будущем. В Эллирии ему ловить нечего, там есть только Александр, а у Фридриха нет омеги, которого можно предложить в супруги господарю.       Альфред задумчиво выдохнул.       - Звучит логично. Поэтому твой отец хотел выдать тебя замуж за конунга, да? Чтобы не допустить союза Фаландрии и Сватогора?       - Да, - кивнул королевич. - Если бы Фаландрия была на стороне Эллирии, Фридрих не посмел бы сунуться в долину Сидорис.       - Выходит, женихи из Сватогора - не лучшая кандидатура. Нам нужен союз с Ио. Это маленькая, но сильная страна, раз они умудряются столетиями обороняться от Фаландрии.       - У них очень сильный флот и отчаянные воины, - заметил Иван. - Но это не все. Их главное оружие - чёрный огонь.       Король задумчиво повёл головой.       - Чёрный огонь? Та самая жижа, которую невозможно потушить водой, верно? Мне рассказывали о ней.       - Она самая. Фаландрийцы научились её синтезировать искусственно, но запасов у них мало, потому что процесс сложный, долгий и смертельно опасный. А на Ио чёрный огонь добывается как ископаемое. Это главное оружие острова. Полагаю, это так же главная причина, по которой Фаландрия за все эти годы не смогла захватить Ио. Ты ведь знаешь о Кровавой войне, да?       Альфред кивнул. Разумеется, он знал. Кровавая война шла семь лет, её потери считались самыми страшными в мировой истории. Она полностью обескровила Фаландрию, буквально уничтожила её армию и сбила спесь с горделивого конунга до конца его жизни.       - Её логичнее было бы назвать не кровавой, о огненной. Там не проливали кровь, а сжигали людей живьём, причём целыми толпами.       - Верно, - согласился королевич. - Если чёрного огня мало, он сожжёт живьём с десяток людей, но если его больше - последствия будут страшными. Эта субстанция способна уничтожать камень или даже металл, в теории ею можно стереть с лица земли целый город вместе со всеми обитателями и зданиями. Останется только выжженное поле.       Иван замолк, произнеся эти слова, а Альфред серьёзно задумался. Чёрный огонь - это уникальное ископаемое, которое водилось только на острове Ио. Ходили слухи, что на Тригоне тоже есть его залежи, но это были лишь слухи. Несмотря на то, что у Ио было мало своей территории, благодаря чёрному огню они имели огромный вес на международной арене.       - Думаю, нам было бы выгодно, если бы Айвор выбрал этого... как там его... тхала этого.       - Тхал-шикуи, - кивнул королевич. - Да, согласен.       - Сейчас, когда император отдал за конунга названного сына, нам стоит воспользоваться моментом и наладить отношения с Ио.       Иван приподнялся с места. Он осмотрелся в поисках своего халата, обнаружил его на спинке кресла и поднялся на ноги. Пора кормить детей - понял Альфред.       - Есть хороший шанс. Не думаю, что тхал-рура в восторге от предстоящего союза злейшего врага и огромной империи. К слову, ты должен кое-что знать о конунге.       Он добрался до кресла и, взяв халат, накинул его на обнажённое тело.       - Что именно?       Альфред и сам поспешил подняться с кровати. Стоило отдать приказ слугам сменить постельное белье, а после королю следовало поспать. На следующий день предстояло много работы, они активно готовились к наплыву гостей на сватовство. Представителей Сватогора, Ио, Рубиновых островов и Тригона необходимо было разместить во дворце, в левом крыле, в котором располагались гостевые покои. При этом нужно было проследить за тем, чтобы любые взаимодействия посольств Сватогора и Ио были сведены к минимуму, плюсом надо было усилить стражу и не позволять людям с Рубиновых островов остаться наедине с Амаром.       - Конунг предпочитает альф, - огорошил Иван супруга новостью. - Так что у него могут возникнуть сложности с тем, чтобы заделать своему юному супругу наследника.       Король замер на месте.       - Откуда ты знаешь?       Он уставился на королевича, а тот мотнул головой.       - От посла узнал, когда они ко мне сватались. Этот бета был убеждён, что я - омега, предпочитающий омег, не знаю точно что привело его к такой мысли. Но он поведал мне этот секрет с точки зрения того, что я буду счастлив в таком браке, смогу иметь любовника и не буду интересен конунгу. Я тогда не стал его разубеждать ни в чем.              - Любопытно, - кивнул Альфред. - Они, очевидно, были убеждены в том, что точно получат тебя.       - Справедливости ради - Эллирии это было нужнее, чем Фаландрии.       - Я, признаюсь, поражён тем, что Фаландрия за весь этот год не предприняла ни единой попытки как-то отомстить мне за то, что я им планы сорвал. Тишина. Не нравится мне это молчание. Фаландрийцы не их тех людей, что терпят подобное отношение к себе.       Об этом Иван и сам думал. Время все шло, никто ничего не предпринимал, и это ощущалось как затишье перед бурей. Когда Иван ушёл кормить детей, Альфред дождался, пока сменят постельное белье, выпил бокал вина, а потом улёгся в пустую кровать и ещё какое-то время был в тяжёлых раздумьях. Он обещал Айвору, что омега сможет сам выбрать себе альфу, он был намерен сдержать слово, но вместе с тем он отчётливо понимал, что союз с Ио Скандрии бы не помешал. Как бы тяжело не было найти к ним подход - это был бы верный ход. Если Айвор не выберет в супруги Кику, что бы ещё можно было предпринять?       Наверняка у тхал-руры есть внуки-омеги, к которым можно было бы посвататься. Вот только есть ли у Скандрии подходящие принцы-альфы? Кайл уже вступил в брак, остались только незаинтересованные в омегах Джеймс и Мэттью. Можно было попробовать свести с Ио Эллирию, но и там есть только шестилетий Александр, которого тоже не хотелось бы принуждать к чему-либо, особенно когда он всего лишь ребёнок и не может сам принимать настолько важные решения.       Так что же делать?       Король повернулся на бок и закрыл глаза. Рассчитывать на то, что Айвор сделает правильный выбор - вот что. ***         Погода в этих краях была мерзкая. Построенные на болотах города пахли сыростью, постоянные дожди усугубляли это. В Судене жили смуглые и невысокие люди, прославившиеся в первую очередь своим поразительным желанием никогда не работать. Они могли позволить себе спать днём, отдыхать после сна и не делать ничего из насущных дел, и именно поэтому Суден и считался наиболее отстающей провинцией. Ей не хватало железной руки, но сами суденцы проблемы не видели. Они были счастливы жить именно так.       Дворец принца Киэля, который вместе с тем считался княжеской резиденцией, так же пропах сыростью. Он был небольшим, местами заросшим виноградниками и лианами монстеры. Гилберту решительно не нравилось то, что он видел. Все несколько дней, что они с Хансом ехали, шёл дождь, и эта сырость сперва злила, а потом начала ввергать в отчаяние. Уже бывший кронпринц все ещё не мог осознать произошедшее и принять те перемены, которым подверглась его жизнь.       Когда император принял решение оставить его без титула, привилегий и своей благосклонности, Гилберт просто не мог поверить в это. Он всегда был любимцем императора, ему многое прощалось, папа внушил ему мысли о его исключительности, и именно с этими установками он жил всю жизнь. И вот произошло то, чего император не стал ему прощать - смерть Гюнтера. Не только он, но ещё и Ханс не мог поверить в это. Впрочем, его просто сослали в Суден, не лишая титула, а Гилберт потерял вообще что, что у него было по праву рождения.       Альфа то и дело вспоминал, как истерил Ханс, узнав что его ссылают из столицы. Он кричал, проклинал слуг, пытавшихся помочь собрать вещи, и пытался докричаться до императора. Но Фридрих оказался глух к его доводам. Он был занят исключительно своим дражайшим Роханом, которого Гилберт теперь ненавидел еще сильнее. Остенцы обрели то, чего были лишены они с Хансом.       И, очевидно, император вовсе не планировал менять своё решение, как на то рассчитывал Гилберт.       Фридрих не соизволил даже попрощаться с ними, выпроваживал их Роланд, который даже не пытался не злорадствовать. Его длинный язык хорошо прошёлся по всем болевым точкам опального принца, а Гилберт не смог ничего с этим поделать. У него не было сил даже ответить колкостью на колкости несносного брата-беты.       Первые три дня, что они провели в пути, Ханс все не затыкался и повторял, что император скоро осознает, какую ужасную ошибку он совершил, что он точно вернёт домой брата и самого своего бесценного сына, что он придумает как быть дальше, обязательно отомстит Рохану, который, конечно же, виноват во всех его несчастьях, что Киэль им поможет, что Фридрих вообще не выдержит долго без них и скоро приедет извиняться. Он в принципе много болтал и этим действовал на нервы даже сильнее, чем противный дождь. Гилберт же молчал. Он хорошо помнил, как на него смотрел отец, вынося своё решение. Во взгляде красных глаз было разочарование и вполне отчётливое отчуждение. Бывший кронпринц доигрался, теперь уже поздно что-либо исправлять.       Одна его ошибка стоила ему всего. Насколько же он был наивен, самонадеян и глуп, когда по пьяни решил играть в карты на собственного брата. И именно эта ошибка запустила цепочку событий, которые его в итоге уничтожили.       - Поверить не могу, что Киэль живёт в этой дыре. Я не собираюсь здесь оставаться - это место омерзительно.       Они еда выбрались из кареты,  Ханс уже начал причитать. Гилберту было все сложнее терпеть его болтовню. Их никто не встречал. Стражники у ворот окинули их ленивыми взглядами. Кучер, покосившись на господ, сам поспешил сообщить о гостях. Один из стражников поджал губы, а потом кивнул Гилберту и открыл дверь. Дождь барабанил по капюшону, а волосы все равно были влажными и липли ко лбу. Противно. И как вообще люди тут живут?       - Вас ожидали только через пару дней, - сообщил стражник, не утруждая себя тем, чтобы хотя бы поздороваться и поклониться. Он просто повернулся спиной и прошёл внутрь, давая понять, что гостям нужно следовать за ним. - Сейчас сообщим о вас Его Высочеству и Его Светлости.       - Что за манеры? - возмущенно пробубнил Ханс. - Вы вообще понимаете, с кем говорите?       Стражник лишь пожал плечами, а Гилберт испытал желание грубо попросить родителя заткнуться.       Их довели до просторного помещения, щедро украшенного картинами и всевозможной утварью. Суденцы любили подобного рода вещи и украшали ими дома так, чтобы в глазах рябило от обилия всякой ерунды. Своего дядю Гилберт узнал сразу, несмотря на то, что не видел его ни разу в жизни. Киэль узнавался благодаря белоснежной шевелюре, бледной, практически белой коже и красным глазам - особенности Байльшмидтов, рождённых от кровосмесительной связи. Принц восседал на деревянном стуле с высокой спинкой, а рядом с ним, на таком же стуле сидел чернявый миниатюрный омега, очевидно ровесник Ханса, хоть и казался внешне моложе. Помимо этих двоих в помещении были еще трое молодых людей, внешнее сходство которых отчётливо говорило об их родстве. Все они были невысокими и темноволосыми.       - Тебе очень идёт, сынок. Как раз твой цвет.       Эти слова Киэль произнёс ровно в тот момент, когда Гилберт и Ханс оказались в просторном зале.       - Да, очень идёт, - поддакнул омеге, сиявший от гордости и восторга. - Такой красивый и статный.       - Братик, ты самый красивый, - на сей раз говорил один из молодых людей.       Гилберт даже на расстоянии уловил его запах, очевидно усилившийся от эмоций. Омега, по виду младше Гилберта, но альфа не был в этом уверен. А вот тот, кто красовался перед Киэлем, облаченный в роскошный парадный кафтан, был альфой. Еще один, стоявший в сторонке и сохранявший молчание был бетой без запаха. Все трое - дети покойного князя Судена, которых усыновил и воспитал как своих собственных детей принц Киэль, живший в Судене уже двадцать лет.       Наконец, принц обратил внимание на гостей. Он сперва замер, присматриваясь, а потом кивнул сам себе. Бета явно не был рад встрече.       - Мой брат приехал. Ты раньше, чем я ожидал.              Ханс поджал губы.       - Я рассчитывал на более тёплый приём.       Киэль улыбнулся.       - Мы заняты, брат. Подбираем для Луиджи наряды, - он указал ладонью в сторону молодого альфы, посветив тремя массивными перстнями на пальцах. - Ты уже слышал, что мой сын едет в Скандрию? Большое событие для всего Судена.       - Как вы скудно живёте, если такая ерунда для вас - событие.       Гилберт сказал это, не раздумывая о последствиях. Киэль бросил на него недобрый взгляд, от которого ему стало не по себе.              - Зато ты интересно живёшь. Да так интересно, что умудрился потерять титул, родного брата, положение в общество и даже свою гордость. Пожалуй, мы порадуемся малому. Молодой альфа - Луиджи, - усмехнулся, остальные сохранили полное спокойствие. Гилберт прикусил губу, он не ожидал подобной грубости от дяди.       - Это ошибка. Император скоро изменит своё решение и...       - Да, разумеется, - прервал его Киэль. - Ты ровно такой, каким я тебя и представлял - невоспитанный, - его слова так и сквозили неприязнью. - Брат, я знаю, почему ты здесь, император дал мне чёткие указания касаемо тебя и твоего сына. Знакомьтесь, Его Светлость Венченцо, князь Судена, - он указал на омегу, что сидел рядом с ним. - А это наши дети - старший Романо, наш милый омега Феличиано и младший, Луиджи. Не могу сказать, что рад встрече с вами двумя, но раз уж вы здесь...              Ханс возмущенно мотнул головой.       - Что ты себе позволяешь, Киэль? Напомню тебе - я твой старший брат, ты обязан проявить уважение ко мне.       Бету его тон нисколько не смутил.       - В общем-то нет, не обязан. А вот вам стоит вести себя скромнее, вы в гостях. И к слову, император велел мне принять в моем дворце именно тебя, Ханс. Ты можешь жить тут сколько хочешь, тебе уже подготовили покои, но на особое отношение не рассчитывай. А вот твоего сына принимать оставлять у себя жить я не обязан. Он может погостить три дня, как положено по закону гостеприимства, а потом пусть ищет где ему жить и на что. Таков наказ императора.       Гилберт застыл на месте, не в силах осознать услышанное. Да, отец говорил, что теперь ему придётся жить полностью самостоятельно, но он не думал, что даже дядя выставит его за порог. Куда ему идти? Где жить и на что? Чем питаться?       - Ты не можешь так поступить, - с ужасом на лице сказал Ханс.       Но Киэль остался непоколебим. Было очевидно, что старшего брата он он не особо любит.       - Могу. Более того - я обязан так поступить, это приказ императора. А теперь идите оба, вы мокрые и уже успели запачкать пол. Вас проводят в покои, переоденьтесь и погрейтесь. Вечером вас позовут к ужину. На этом все, сейчас мы должны закончить подбор гардероба для Луиджи.       Он говорил не так брат и дядя, а как абсолютно чужой человек.       - Гардероб твоего приемыша важнее, чем родные люди? - с обидой в голосе спросил Ханс.       Омега явно не ожидал настолько плохого отношения к себе.       - Все, что касается моих сыновей, важнее, Ханс, - только и ответил Киэль, который уже потерял интерес к гостям и снова обратил взор на Луиджи.       Гилберт ясно осознал лишь в этот миг, что он и правда все потерял. Вообще все. ______________ Заглядывайте в тг https://t.me/kiraskarabey4ik Я сейчас там обитаю