The Midnight Sky

Sakura Lisel: В очевидном понимании Наны, Тсуна всегда будет Тсуной, независимо от того, кто его отец. Конечно, если бы она вышла замуж за Джагера и родила Тсуну, она бы никогда не узнала, что он не тот, которого мы все знаем. Тсуна и Иемицу, с другой стороны, слишком напуганы, чтобы указывать на недостатки ее невысказанной логики. catlover123456789: Да. К несчастью для Джагера и Бермуды, многих преступников, кажется, по какой-то причине привлекает Намимори, поэтому они не могут избегать города, как чумы, как этого хотят. Не помогает и то, что у Наны ментальный/мысленный радар, сигнализирующий, когда её «дети» рядом. Nuvola De Demone: Проклятый Аркобалено Бермудский — или чиби — выглядит так же, как и в манге, но с изумрудными глазами вместо чёрных как смоль. Не проклятый Бермуда — восемнадцатилетний подросток, представляющий собой смесь оживленного Гарри и Бермуды. Наиболее заметным отличием, вероятно, было бы отсутствие детского жира на лице у Бермуды из манги и «нечеловеческие» изумрудные глаза. Что касается их отношений... Все сложно. Джагер — садист, которому нравится раздражать и терроризировать Бермуду, но при этом он ярко выраженный собственник, до такой степени, что не ценит попытки других обмануть его подопечного. Обычно, когда Джагер входит в «режим Казановы», это больше для быстрой интрижки или одна ночь, чем для чего-то серьезного. Что касается Бермуды, он считает, что Джагер женился только ради помощи друг другу — сделав Бермуду недоступными для серьезного брака, за исключением него, — и не дав Джеку занять эту позицию. Не помогает и то, что Бермуда застрял в теле двухлетнего ребенка, а Джагеру по-прежнему двадцать четыре, несмотря на то, что он живой труп.

***

Его не должно быть здесь. Все, кто слышал легенду, знали, что в доме должна была быть только семья и посмешище, называемое Тёмным Лордом. И всё же он стоял в тенях детской и слушал, как шаги мчались вверх по лестнице и как мужчина без палочки пытался остановить массовое убийство. Он мог их спасти. Он мог остановить попытку уничтожить маленькую семью, но, продолжая наблюдать за рыжей женщиной, ворвавшейся в комнату с маленьким ребёнком с изумрудными глазами, Бермуда знал, что не вмешается. Он хотел, он не хотел ничего, кроме как разорвать Риддла на миллион маленьких кусочков, но... Изменить прошлое означало изменить будущее. Поттеры могли бы жить долго и счастливо — этой ночью могло бы произойти чудо. Юный Гарри Поттер мог бы вырасти с любящими родителями и друзьями. Ему никогда бы не пришлось испытать издевательства со стороны Дурслей. Ему никогда не пришлось бы страдать от одиночества и неловкого чувства непричастности. Он знал бы о Волшебном мире всю свою жизнь, ему никогда не пришлось бы провести одиннадцать лет в неведении, прежде чем броситься в омут с головой и оказаться совершенно неподготовленным к миру, с которым должен быть знаком с рождения. Если бы Поттеры выжили, то Питер был бы пойман, и Сириус никогда не был бы заключён в Азкабан. Гарри не пришлось бы каждый год проводить в «Самом безопасном месте в мире», когда что-то новое обязательно пыталось его убить. Битва в Отделе Тайн никогда бы не произошла, потому что у него были бы люди, готовые сражаться за него. Он никогда бы не умер молодым, провалившись сквозь Завесу. И была причина, по которой Аркобалено Мрака не спас Поттеров. Он был ужасным сыном, поставившим собственное счастье выше жизней родителей, но они должны были умереть, чтобы Гарри повторил действия прошлого. Гарри Поттеру придётся провалиться сквозь завесу, чтобы Бермуда фон Вихтенштайн существовал. Изменить прошлое значило изменить будущее. Он эгоист, такой эгоист. Он хочет существовать, хочет, чтобы Джагер нашёл его в тот день, хочет встретиться и вырасти вместе со своей извращенной семьей, хочет чувствовать, как одиночество медленно исчезает с каждым обретённым Хранителем, хочет жить в ежедневном хаосе и разрушении, которые являются его жизнью. Таким образом, Хранитель Виндиче ничего не делает, когда рыжая женщина — Лили — его мать, мягко шепчет его младшей версии в кроватке, прежде чем повернуться лицом к убийце, сорвавшему дверь с петель. Быть зрителем труднее, чем ожидалось. Он на собственном опыте слышит, как женщина предлагает свою жизнь и просит за него, заставляя себя наблюдать, пока руки трясутся от чистой ярости. Тем не менее, он не вмешивается, даже когда изумрудная вспышка попадает прямо в женщину, и тело падает на пол перед детской кроваткой. Бермуда чувствует, как Пламя Мрака вспыхивает под кожей, когда палочка, которая только что оказала помощь в убийстве его матери и отца, поворачивается к его младенческому «я». Он может видеть усмешку на аристократическом лице, алые глаза, сияющие победой. «Авада Кедавра». Он не должен вмешиваться, он всего лишь Спектор, безмолвный призрак в ночи. И всё же в тот момент, когда изумрудный свет освещает его юную версию, Пламя Бермуды вспыхивает, злобно рванувшись вперёд, что происходило очень редко, если только не был замешен Шахматноголовый. Хранитель Виндиче с безмолвным удивлением наблюдает, как его Пламя Мрака пожирает подавляюще большую часть проклятия, когда оно парализует ребенка, а остатки летят обратно к так называемому «Тёмному Лорду». Всё происходит так быстро, что Бермуда мог бы подумать о нереальности, если бы не мантия в куче пыли на том месте, где когда-то стоял Риддл, знакомый шрам в виде молнии на лице младенца Гарри Поттера и Пламя Мрака, смешанное с багровым, лижущим потолок. Он едва приглушил Пламя, когда услышал крик: «Лили», — за которым кто-то устремился вверх по лестнице. К тому времени, когда в комнату входит Северус Снейп, Бермуда фон Вихтенштайн уже ушёл. Легенда о Гарри Поттере, победившем Тёмного Лорда Волан-де-Морта в возрасте одного года, распространяется в мгновение ока. Хотя многие из магического общества будут строить догадки, никто так и не поймёт, как малышу это удалось. В тёмных залах Вендикаре изумрудные глаза скользили по разным Виндиче, притащившим новых заключенных в тронный зал, прежде чем остановились на очевидном лидере с одиноким видимым золотым глазом. Да, Бермуда мог бы спасти Поттеров, но при этом он бы потерял всё. Итак, — правильно это или неправильно, — Бермуда не может найти в себе силы сожалеть о принятом решении.

***

Намимори — красивый город, полный жизни и уютной домашней атмосферы, и золотоглазому Виндиче легко понять, почему дерзкий мальчишка, когда-то известный как Примо Вонгола — и до сих пор являющийся источником бесчисленных кошмаров — выбрал его, чтобы провести последние годы жизни. К сожалению, отбросы мафиозного мира придерживаются того же мнения, поскольку всегда пытаются сбежать в обычно мирный город в тщетной надежде, что его «нейтралитет» удержит Виндиче подальше. Это не так. Вот почему Джагер оказался на улицах Намимори, перемещаясь из одного затемненного переулка в другой, преследуя Гонзага Ди Анджело, мафиози, предавшего собственную Семью, продав секреты и оказав помощь в массовом убийстве. Он чуть не потерял след предателя, когда раздался нежный голос, заставивший вскипеть кровь в его жилах. «Джагер-кун?» Чёрт. Несколько мгновений спустя брюнетка заглянула в переулок, тёплые шоколадные глаза искали мужчину, которого, как Нана могла поклясться, видела внутри всего несколько минут назад. И все же переулок был абсолютно пуст, только легкий ветерок кружил пыль, а темноволосого человека нигде не было видно. Странно. «Я могу поклясться, что видела его». Неужели это была еще одна фантазия? Она не в первый раз принимала фантазию за реальность, ища на улицах Намимори будущего мужа; после того дня, все фантазии о семье почти растворились в воздухе. С сожалением вздохнув, Нана снова направилась к главным улицам, чтобы продолжить тщетные поиски. На мгновение переулок оставался безмолвным — словно следил за уходом брюнетки, — прежде чем крышка ближайшего мусорного бака медленно поднялась, и показалось забинтованное лицо с тёмными волосами, и банановой кожурой, каким-то образом заменившей цилиндр. Тихий вздох облегчения покинул мужчину, пока одинокий золотой глаз на всякий случай наблюдал за входом в переулок. Это было близко.

***

Джагер собирался убить их — царапину, которую он собирался стереть с лица земли, — за это. Джек не мог не застонать, когда бросился на нового «очаровательного» питомца Алехандро только для того, чтобы промахнуться — одна из сильных челюстей щелкнула вокруг предплечья, прежде чем его тряхнуло, как тряпичную куклу, и бросило в ближайшую стену, оставив небольшую углубление при ударе. Медленно моргая, Ураган только наблюдал, как темно-коричневое пятно — новый домашний питомец Алехандро — прошло мимо него, и за которым последовало синее и серебряное пятна. «Лови!» «Какао, вернись! Это не игрушка!» «Чёрт, Джагер вернулся!» — голос Винсента эхом разнесся по залу, как приказ о казни. Официально: у них были настолько хорошие животные инстинкты, что даже динозавры не шли ни в какое сравнение, и лишь Джек мог утверждать, что невиновен во всех происшествиях. С тихим стоном рыжий оттолкнулся от пола, а глаза заметались по сторонам в поисках места, куда была брошена его вторая рука. Когда Джагер вернулся в Вендикаре, первое, что он заметил, — лужи слюны на полу и разрушение большинства коридоров. Золотоглазый мужчина чувствовал, как подергивается глаз, когда он шел по пустому холлу к тронному залу, где Лорд Бермуда ждал отчета. И все же Сильнейший Воин Виндиче так и не добрался туда, поскольку за три шага до большой комнаты для встреч, коричневое пятно почти сумело превратить его в сбитого на дороге человека... Виндиче потребовалось мгновение, чтобы точно определить увиденное, когда единственный золотой глаз устремился на большую трехголовую собаку в ярко-розовом ошейнике. Спустя всего несколько мгновений за ней последовали Алехандро и Маленький Джиа, судя по внешнему виду, преследовавшие существо уже некоторое время. Ураган был всего в нескольких секундах позади двоих, держа оторванную — и покрытую слюнями — руку здоровой. «Это Цербер?» «...» Неловкая тишина затянулась, когда трое Виндиче обменялись взглядами, ни один из них не пожелал сообщить Сильнейшему Воину, что именно происходит. К несчастью для них — и их дальнейшего выживания — кто-то был более чем готов это сделать. «Джагер», — приглушенный голос раздался из третьей головы, привлекая внимание золотоглазого мужчины. Неужели эта тварь только что заговорила? В последний раз, когда Джагер проверял, Цербер не мог говорить. Сузив глаза, золотоглазый Виндиче позволил цепи появиться в его руках, заставив существо растянуть губы и обнажить зубы перед очевидной угрозой. К сожалению, это позволило увидеть маленькую перевязанную руку, свисающей из челюсти средней головы. «Оно жует Лорда Бермуду?!» «...» Тишина затянулась, пока трое Виндиче беспокойно отступали под свирепым взглядом Джагера — мысленно гадая, если они побегут сейчас, успеют ли они выбраться из дверного проема, прежде чем начнётся кровавая бойня — в то время как незамутненная жажда крови наполняла воздух. «Да», — протянул голос Бермуды, явно не обрадованный, как и Джагер, своим нынешним затруднительным положением. «Меня не было и пяти минут…» «Алехандро виноват во всём!» Конечно, так и было, но все они были виновны как соучастники. В конце концов, что они делали, когда это существо решило использовать Лорда в качестве жевательной игрушки? Если бы они выполняли свою работу вместо того, чтобы бездельничать, оно никогда бы не добралось до тронного зала. Серебряные вспышки заполнили пространство, за ними последовали крики тревоги и дикий вой агонии.

***

Если честно, то прошло много времени — сотни лет — с тех пор, как он видел своего Лорда без бинтов. Он забыл, насколько хрупким тот выглядел. Большие изумрудные глаза смотрят на него из-за чёрной занавеси в — хорошо скрытом, но никогда не достаточно хорошо, чтобы скрыть от него, — замешательстве, когда его руки ненадолго останавливаются, снимая последний покрытый слюной бинт с детского лица. «Джагер?» Бермуда был его жизнью так долго, — всё, что он делал, было и будет всегда исключительно ради Лорда — что Джагер, честно говоря, не уверен, что выживет, если эти нечеловеческие глаза посмотрят на него с отвращением и ужасом. Однако Джагер никогда не получит этот взгляд. Изумрудные глаза изучали его собственное лицо, ни разу не вздрогнув и не показав отвращения из-за ужасного состояния тела Джагера в настоящее время. Он никогда не мог понять, как Лорд так охотно принял его — не говоря уже о том, чтобы смотреть на него с непоколебимым почтением — после того, что произошло в тот день, но в то же время был благодарен за это. «Ничего, Лорд Бермуда». Тёмноволосый мужчина выбросил бинты в мусорное ведро, прежде чем сосредоточился на помощи проклятому младенцу, освободившемуся от заточения слюнявых бинтов. Его Лорду после произошедшего явно требовалась ванна — запах собачьего дыхания и сырого мяса был тошнотворным даже для чувств Джагера — если они хотели удалить запёкшуюся кровь и слюни с волос Бермуды. «Я не могу оставить тебя в покое ни на минуту, не так ли?» «Это не моя вина». «Я бы волновался, если бы было наоборот». Иногда Бермуда не был полностью невиновен, но Джагеру нравилось думать, что у другого достаточно инстинктов выживания, чтобы не быть съеденным пушистым шариком. Зная удачу его Лорда, чиби с изумрудными глазами, вероятно, спал на троне, когда цербер решил, что хочет поиграть с Аркобалено Мрака. Было бы тревожно проснуться из-за животного, и Джагер решил, что никогда не хотел бы испытать подобного на собственном опыте.

***

В первый раз, когда Бермуда встречает Реборн-куна, тот ещё не совсем Реборн, вместо этого величайший наемный убийца в мире известен как Ренато Синклер. Он высокомерный человек — хотя можно утверждать, что это не было высокомерием, когда у него была сила и способности, чтобы подкрепить это, — тем не менее, чёрноволосый мужчина, похоже, не понимает, когда стоит начать битву, а когда — принять поражение. Бермуда ясно помнил тот день: наёмный убийца был в разгаре миссии, не зная, что Виндиче также наблюдали за его целью. Цзыи Тайо оказался довольно популярным мафиози в то время, и ни Виндиче, ни Ренато не были готовы просто передать цель, когда у обеих сторон были собственные причины — ни одна из которых не была бы здоровой или доброжелательной для постоянного здоровья мафиози — для его поиска. Аркобалено Мрака не смог сдержать веселье, наполнявшее, когда вновь вспоминает попытку киллера пригрозить им пистолетом, только для последующего потрясения, когда пуля исчезает в плащах. Для него это, вероятно, казалось странным. Всегда добиваться своего, всегда быть на вершине, только для того, чтобы появился кто-то более сильный — кто-то неприкасаемый. Их первая встреча коротка, не более минуты или двух, но позже, когда Виндиче вернулись в Вендикаре с победой, Бермуда позволил себе исследовать новую связь в глубине разума. Так вот что чувствовал Хранитель Солнца. Джагер бросает один взгляд на расслабленную фигуру Лорда и мгновенно распознает знаки. Солнце Лорда Бермуды — Ренато Синклер, величайший наемный убийца в мире и, если Шахматноголый продолжит его образ действий, вероятный будущий Аркобалено Солнца. Конечно, почему, чёрт возьми, нет? Джагер не смог сдержать вздоха. Почему его Лорд продолжает привлекать самых опасных и безумных людей, на которых он натыкается, в качестве Хранителей? «Вы хотите, чтобы я его забрал?» «Нет». Ренато Синклер не из тех людей, которые хотят Небо — Пламя чёрноволосого мужчины почти кричало, что он не желает его и что оно (Небо) ему не нужно. Ренато Синклер был свободен от всех связей и Уз и убил бы, чтобы остаться таким, — Бермуда уважал его желания. Поэтому он не говорит ни слова, продолжая, словно ничего не изменилось. Позже становится ясно, что Ренато так и не обнаружил Узы; даже когда он исчез и Реборн украл титул величайшего наемного убийцы в мире. Факт почти доказан, когда Реборн пытается создать Узы Хранителя с Главой Семьи Джиглио Неро, Луче, несмотря на то, что у женщины уже есть полный набор Хранителей. Как и подозревал Джагер: Реборн становится ещё одной пешкой, запутавшейся в хватке Шахматноголового, становясь Аркобалено Солнца нынешней эпохи — только благодаря чистой силе, золотоглазый Виндиче останавливает Лорда от убийства беременной женщины, подставившей одного из его людей. В конце концов, у его Лорда не было причин пачкать руки, когда она достаточно скоро умрет — ни один из унаследовавших Проклятие Пустышки Неба не продержался долго.

***

Он бежит, всегда бежит. Его жертвы следуют за ним, как тени, ожидая момента слабости, чтобы поглотить его целиком. Хотя он бежал, он не боялся. «Ты не можешь прятаться от них вечно». Независимо от того, что утверждает Луче. Он полагает, что это его вина. Ему следовало пройти дальше вместо того, чтобы попытаться выяснить, что заставило жертву цепляться за последние нити жизни. Ему следовало успокоить единственного и будущего Аркобалено вместо того, чтобы смотреть, как плоть медленно отделяется и эти нечеловеческие глаза — даже по его собственным меркам — пылают горем и яростью. Сепира всегда предупреждала, что однажды его любопытство возьмет верх. «Когда придет конец, не затягивай его, по крайней мере, сожаления будут преследовать тебя до края Земли». Теперь было уже слишком поздно, Бермуда фон Вихтенштайн превратился из жертвы в монстра, готового бросить вызов даже Смерти, чтобы получить шанс отомстить. «Несмотря на то, что плоть была содрана с костей, темноволосый бросился на него; изумрудные глаза светились силой — и настолько чистым горем, что становилось больно, — что разум регистрирует как Родственника в его сознании». Человекоподобный монстр, известный как Шахматноголовый, знает, что он никогда не перестанет преследовать его. «Он не боится, он не смотрит на каждую тень, мимо которой проходит, с едва скрываемой настороженностью». А затем бег привел его в Намимори. Его ждали; Шахматноголовый чувствовал, как они мчатся сквозь темные тени переулка. Подходя все ближе и ближе к его позиции. Они были прямо перед ним. Честно говоря, он ожидал худшего, они, наконец, поймали его, только для того, чтобы темное пятно, в котором с трудом узнавался Бермуда, и всегда верный Джагер пробежали мимо, словно за ними гнались Гончие Аида. «Поторопись, Джагер, она догоняет!» Он с полным недоумением наблюдал, как двое исчезли в червоточине всего за несколько мгновений до того, как красивая брюнетка вышла из-за угла. «Джагер-кун! Бермуда! — шоколадные глаза осмотрели переулок — ища, но не находя желаемого, — прежде чем остановились на нем. — Простите, сэр. Вы видели моего жениха и сына?» «Жених?» Сын? Несомненно, это должны быть другие Бермуда и Джагер, он прекрасно знал, что они были женаты — хотя и не знал на ком, — прежде чем он проклял их. «Ах, — лицо женщины покраснело, а ее глаза засияли от восторга, — Джагер-кун еще не мой жених, но я знаю, что он им станет. Просто он всегда занят и так долго вдали от дома…» Эта женщина была сумасшедшей. И все же она обратила Монстра и его верного компаньона в бегство, даже не заметив. Шахматноголовый позволяет теплой, вежливой улыбке появиться на лице: «Тогда он, должно быть, нервничает. Я слышал, многие мужчины склонны немного стесняться в компании такой красивой женщины, как вы». Ему понравится жить в маленьком тихом городке Намимори. До тех пор, пока женщина не умрёт, тогда он продолжит бег.