Из лучших побуждений

      18 июня, 2016 год       /POV Иен/       Джон пьёт второй день, не просыхая. Понимаю, что сейчас для него необходимо найти отдушину, но я надеялся, что ей стану я, а не алкоголь. Брат не заговаривал ни с кем после смерти Дороти, а из спальни выходит только в туалет, потому что еду приношу ему я. На этот жест он лишь кивает. Нет ничего особенного в том, что в его жизни начался депрессивный период, но меня совершенно не радует его затянувшееся пристрастие к спиртному. Сколько себя помню, он никогда не пил, даже презирал алкоголь, потому что считал, что получать удовольствие от жизни можно и без стимуляторов.       Но сегодня похороны, и ему придётся привести себя в порядок и выйти в мир.       Для близких погибших в той ужасной катастрофе была выделена денежная компенсация. Но какие деньги смогут заткнуть те дыры, зияющие пустотой в душе? Ничто не сможет. Даже время.       Похороны также спонсировались и были подготовлены максимально оперативно. Потребовалось только три дня, чтобы решить все вопросы, связанные с ними. Жутко то, что всех погибших хоронят в один день на единственном кладбище на окраине нашего городка. Я не хочу присутствовать там, но должен. Ради Джона. Ради почтения памяти усопших.       — Иен! Завтракать!       С кухни донёсся густой баритон. Папа с момента своего приезда взял на себя обязанности по дому.       — Иду!       Когда я подошёл к столу, меня уже ждала тарелка с жареными яйцами. Как и вчера. Интересно, он умеет готовить что-нибудь ещё? Прежде чем сесть за стол, я обнял отца. Он тепло похлопал меня по плечу.       Мы сели за стол друг напротив друга и принялись за подгорелую яичницу. Я проголодался, а вот по папе видно, что ему кусок в горло не лезет.       Приехав сюда, он вёл себя сдержанно, и было видно, что он и вправду скучал по мне. Всё повторял, в какого красивого парня я вырос, — мне показалось это немного странным, но, всё-таки, он давно видел меня в последний раз. Долго извинялся за инцидент, после которого я не в состоянии управлять правой рукой. Он сказал, что с того времени не прерывал лечение, к тому же, научился более или менее контролировать свои эмоции. Я не злюсь и не обижаюсь на него, наоборот, рад, что он приводит себя в порядок.       Но несмотря на все его усилия, когда я рассказал об аварии в парке, он потерял контроль. Я оставил его наедине с собой, чтобы не попасть под горячую руку. Вместе с уходом мамы пропала и важная часть в его сердце.       Когда тарелки опустели, папа сказал, чтобы я разбудил брата.       Зайдя в его спальню, я обнаружил, что Джон давно не спит. Он переоделся, расчесал волосы и разминался, делая широкие махи руками.       — Привет. Рад, что ты смог встать.       Он повернулся ко мне. Лицо опухло от слёз, глаза ещё были красноватыми, а впадины под ними темнее обычного. Как ни странно, брат выглядел трезвым. Может, от тревожного ожидания церемонии, может, он и не пил какое-то время. Не знаю, но меня это радует.       — Доброе утро, Иен.       Он взглянул на меня с отрадной заботой и привязанностью и тут же подошёл и обнял.       — Будешь завтракать? Кажется, осталось немного яичницы, но я могу приготовить ещё, если что.       Джон проигнорировал этот вопрос.       — Он ещё здесь?       — Ну, да… Папа останется до завтра, потом уедет утренним автобусом.       — Ясно. Надеюсь, он провалится в какую-нибудь могилу. — язвительно сказал брат.       — Джон!       Я укоризненно смотрю на него, но вряд ли это взовёт к его совести. Их с отцом отношения уже не исправить…       — Спасибо, братишка. Я не голоден.       — Как знаешь.       Он потрепал мои волосы и прошёл в ванную.       Шесть часов вечера. Мы подходим к кладбищу, где уже собралось много людей. Все одеты в тёмное. Траур по усопшим омрачает весь город.       Найдя надгробия со знакомыми именами, мы остановились и тихо ждали начала церемонии. Гробы были ещё открыты. Мама и Дороти выглядели так… так живо. Свежо. Над ними хорошо поработали визажисты… Папа неотрывно смотрел на мамино лицо. По его щеке скатилась слеза. Джон отошёл, чтобы никто не увидел его чувств. Не думаю, что скрывать боль и эмоции от всех полезно для него, но брат не любит показывать слабость.       Началось. Вперёд вышел служитель церкви и произнёс долгую речь, которую я не совсем понял, будучи занятым своими мыслями. Затем папа и Джон по очереди сказали несколько слов о маме. Надо бы и мне, но… что-то мешает… Мой язык будто прилип к нёбу. Зачем говорить хорошие слова после смерти человека? Это грустно, если ему не сказали их при жизни… А мама всегда знала, как я люблю её.       Гроб закрыли и погрузили в могилу. Каждый присутствующий бросил горсть земли на крышку из красного дерева.       Через какое-то время очередь дошла до Дороти. Рядом с её последним ложем стояла пара преклонных лет. Из тёмных карих глаз женщины водопадом лились слёзы, а мужчина с курчавыми волосами и оливковой кожей нежно обнимал её за плечи. Должно быть, это родители девушки.       Не дождавшись конца церемонии, Джон упал на колени и разрыдался. Как же больно… Спустя несколько минут он покинул кладбище, не проронив ни слова.       Скоро отец вызвал такси, и мы поехали к дому. Полную тишину нарушал лишь звук двигателя.       

***

      /POV Джон/       Я не могу больше. Нет. Ни секунды.       Нужно уйти.       Просто встань и иди, Джонатан!       Я резко пришёл в себя. Какого чёрта я в лесу?.. Ах, да. Похороны. Кладбище тут рядом… На часах девять. Хм, сколько времени я уже шатаюсь здесь? Ноги несли сами… Пора возвращаться домой.       Поднимаясь по литым ступенькам дома, я услышал сдавленные крики Иена. Да что за день?! Если этот урод что-то сделал ему…       Я пулей влетел в комнату, идя на звук.       Ступор объял меня. Ноги будто налились свинцом, а дыхание прервалось. Мысли заметались. Я ожидал чего угодно, но не этого…       Спиной ко мне стоял отец со спущенными брюками. Ремень болтался в районе голени. Его руки сжимали волосы. Волосы Иена.       Иена, стоящего перед ним на коленях.       — Затки свой грязный рот! — отец наотмашь хлестанул брата по щеке. — Продолжай! Неужели мамка тебя и этому не научила…       Гортанный крик мальчика вывел меня из остолбенения.       — Ты… Ты грёбаная сволочь!       Я подлетел к отцу и ударил в челюсть.       Иен в слезах отполз в угол.       — А ты какого хера здесь забыл?! — он наступал на меня. — Иди и плачь по своей подохшей су…       Гнев застилал мне глаза. Поддавшись порыву, я схватил первое, что попалось под руку и со всей силы огрел отца в висок.       Тот упал. И не шевельнулся. Кровь залила его лицо.       Статуэтка обезьяны, закрывающей глаза, которую я использовал в качестве оружия, замаралась густой тёмной кровью.       Плевать.       — Иен…       Мальчик сидел, прислонившись к стене. Его глаза остекленели, а лицо не выражает эмоций. Я положил руку ему на плечо. Противная дрожь била его хрупкое тело.       — Господи, Иен… Прости меня… Я снова не смог защитить тебя…       Он судорожно вырвался, когда я попытался обнять его.       Я разбавил в стакане воды успокоительное со снотворным и заставил его выпить.       Спустя минут пятнадцать, когда тело мальчика обмякло, я аккуратно поднял его и перенёс в постель.       Чем он заслужил такой участи? Такой отвратной семьи…       Я вернулся к отцу. Он лежал также. Только крови стало больше…       Ткнул его носком ноги в спину. Нет реакции.       Приложил палец к сонной артерии. Пульса нет…       Я похолодел всем своим существом.       Убийца?       Нет. Нельзя. Нельзя это так оставлять… Если меня посадят, то что станет с Иеном?       Никто не хватится отца, я и Иен — единственные его родственники. А брат не будет задавать вопросов, если сказать, что тот уехал.       Кажется, в кладовке была лопата…       Как же дрожат руки… Ушла куча времени на то, чтобы вставить ключ в замочную скважину.       Я взял перчатки и лопату.       Чёрт, какой же он тяжёлый… И, наверняка, испачкает весь пол своей кровью…       Я выволок тело на задний двор и впервые порадовался тому факту, что наш дом находится на отшибе. Нет свидетелей — нет проблем.       Дождя давно не было, и земля легко поддавалась давлению острой лопаты. Скоро глубокая яма была готова.       Выгребная яма.       Для такого мусора, как он.       Не церемонясь, я сбросил тушу в могилу.       Ну, что? Кто теперь слабый и никчёмный? А? Ответь мне! Я задал тебе вопрос, ублюдок! Молчишь…       Я усмехнулся и, прежде чем зарыть его под полутораметровым слоем земли, смачно плюнул ему в лицо.       Смех вырывается из груди, но стоит вести себя тише и осмотрительнее…       Что же, последний удар лопатой примял землю на тайном захоронении.       Надеюсь, могильные черви сделают своё дело…       Сегодня я похоронил не троих.       Нет…       Я похоронил одну тварь, сломавшую мою жизнь.       Я готов стоять так вечность, любуясь своей работой и упиваясь мыслями о завершённой мести, но усталость подкашивает ноги…       Ещё надо успеть оттереть кровь ото всюду, пока братишка не проснулся.       Я вернулся в дом и, прежде чем заняться уборкой и лечь спать, пошёл проверить Иена. Он всё также спит…       Как он прекрасен в своей безмятежности… Такие как он не должны страдать. Но теперь ему ничего не угрожает. Абсолютно ничего… А я всегда буду рядом. С этого момента и навсегда.