Из лучших побуждений

      16 июня, 2016 год       /POV Иен/       Уже сутки Джон не отходит от больничной койки Дороти, которая так и не пришла в сознание. Врачи сказали, шансов выкарабкаться мало из-за многочисленных переломов и несвоевременно оказанной помощи, но мы надеемся на лучшее. Она сильная. Справится.       Заглянув в дверной проём, я вижу, что брат не сдвинулся ни на миллиметр. Джон будто окаменел, лишь его рука нежно поглаживает тыльную сторону ладони девушки. Я не знаю, о чём он думает. О Дороти или о маме…       Смерть мамы наступила быстро. Она погибла счастливой.       В этой трагедии нет виновных, но я уверен, что Джонатан будет упрекать только себя — он очень самокритичен и всегда принимает вину на себя, даже если это незаслуженно. В то же время, для него важно получать признание окружающих, проявляя геройство. Пусть даже на словах. Нередко он преувеличивает и кичится своими поступками, и при этом не способен трезво оценить себя и всегда склонен считать, что именно он совершил ошибку.       Мне как-то попалась под руку книга по психологии… Нетрудно понять, что у Джона куча комплексов — вины, героя… Жаль его. Мой брат — хороший человек, но не представляю, как он справится с утратой. Постараюсь просто быть рядом…       — Иен!       — Я здесь.       Джон вышел из палаты, аккуратно притворив за собой дверь. Он выглядел таким уставшим… Или грустным. Мне трудно даётся распознавание эмоций по лицам. Но сейчас меня больше волновало состояние Дороти. Хоть у неё есть шанс выбраться…       — Как она?       — Стабильно… Стабильно плохо. — голос брата предательски дрогнул.       Только сейчас я заметил обручальное кольцо Дороти, висящее на верёвочке у его груди. Джон продолжал:       — Я останусь с ней, пока ситуация не прояснится. А тебе лучше идти домой, уже одиннадцать. Мистер Грейп скоро будет.       — Но я тоже…       — Иди давай, если она очнётся, я тут же позвоню.       — Ладно.       Брат крепко, но нежно обнял меня. Так умеет только он. Я ответно обхватил его спину рукой, изо всех сил прижимаясь к последней частичке семьи, что у меня осталась. Теперь лишь я и он. Он и я.       Только я закрыл за собой входную дверь дома, как прибыл учитель.       Внешность у него была весьма заурядная — редкие волосы, которые он всегда собирал в хвостик, средний рост и худощавое телосложение. Он пожал мне руку. На минуту его лицо приблизилось, и я как всегда вглядываюсь в него. Густые тёмные брови, немного срастающиеся на переносице, под ними — глубокие карие глаза, светящиеся лаской и сочувствием. Картину завершали крупный нос, выразительные полные губы и выдающийся подбородок с лёгкой щетиной. Мужчине около тридцати, мы легко нашли с ним общий язык, и он стал мне не только учителем, но и другом.       — Доброе утро, мистер Смит.       Он смотрел на меня обеспокоенно. Должно быть, у меня так себе видок…       — Здравствуйте.       — Моя дочь была в том парке… Ужасная трагедия… Я сожалею о твоей утрате, Иен… Твоя мама была чудесным человеком. Уверен, она в лучшем мире.       Его глаза затуманили слёзы. Многие говорят такое лишь из вежливости, но он был искренен. Я сглотнул подступивший к горлу ком.       — Спасибо, мистер Грейп.       — Если ты захочешь отменить сегодняшнее занятие или поговорить вместо этого, я пойму.       — А можно попросить вас об услуге?       — Конечно. Что я могу сделать?       — Помогите составить речь на похороны…       Когда наш «урок» закончился, я позвонил Джону, чтобы узнать новости. Будь они, он сообщил бы сам, но вдруг…       — Да?       Голос лишён эмоций, этот факт больно резанул по сердцу.       — Как там дела? — я понял, что ничего хорошего не произошло, но всё же спросил.       — Всё также. Врачи разводят руками.       Я не знал, что ответить. Первым тишину нарушил брат:       — Ты бы позвонил отцу…       Эта фраза меня шокировала. Кучу лет Джон не упоминал о нём.       — Зачем?       — Ну… Он всё-таки должен присутствовать на похоронах. Пусть приедет на день.       — И что мне сказать ему?       — Скажи, как есть.       Брат выдохнул.       — Хорошо, я попробую…       Через трубку домашнего телефона я услышал суету — топот, звук колёсиков медицинских каталок…       — Что-то происходит, Иен. Я перезвоню.       Джон бросил трубку.       Я немного паниковал. Слышать голос отца спустя годы… Надо собраться! Давай, Иен. Ты сможешь. Просто набери номер…       Онемевшими пальцами я нажимал на кнопки телефона. Пошёл гудок…       — Стефан Смит, слушаю вас.       Густой баритон отца отозвался в душе. Я не знаю, люблю его или нет… Смешанное чувство… Я набрал полную грудь воздуха.       — Привет, пап. Это… Это Иен.       На секунду повисла тишина.       — Иен? Как же изменился твой голос… Почему ты не звонил раньше?       Этот вопрос ввёл меня в ступор. Почему? Я не знаю…       Он продолжал:       — А мои открытки на Дни Рождения ты получал?       — Нет…       — Странно… Но не важно. Как ты? Как мама? Она давненько не говорила со мной.       Хм, о Джоне даже не спросил… Но мама… Как мне сказать?.. Я же не могу просто…       — Она погибла.       Идиот! Зачем же так в лоб?! Отец молчал.       — Прости, что узнал это вот так… Был несчастный случай, и…       Он прервал мои оправдания:       — Я приеду завтра же. Тогда и обсудим.       На последних словах его голос сорвался, и он бросил трубку. Вот и поговорили…       Мне стало стыдно. И правда, я ведь мог звонить ему раньше… Отец кажется не таким уж и моральным уродом, как говорил мне о нём Джон. Он странный и несдержанный, но всё не так плохо. Наверное. Я не знаю, что было в детстве брата…       А он слал мне открытки. Только почему-то они не доходили. Жаль.       Что ж, вопрос с папой решён. Стоит наведаться в больницу, вдруг Дороти очнулась…       Заглянув в палату, я не обнаружил там ни её, ни Джона.       Подошёл к дежурному врачу и уточнил, куда перевели Дороти Смит.       Доктор открыл список пациентов и нашёл фамилию. Его глаза забегали.       — Скажите мне!       — Девушка была в тяжёлом состоянии, ты же понимаешь?       Я кивнул. Дурное предчувствие грызло изнутри.       — К сожалению, она не выжила. Прости, парень. Мы делали всё возможное.       Нет… Дороти… Она была моей лучшей подругой… Как же… Слёзы хлынули из моих глаз.       И тут я подумал о Джоне. Он же с ума сойти мог!       — А Джон? Джон Смит, где он?!       — Он очень остро отреагировал на прискорбную новость. Сейчас с ним всё хорошо, но он под транквилизаторами. Лучше его не тревожить.       — И когда можно будет навестить его?       — В больнице он не задержится, не переживай. Через пару-тройку часов вы сможете уйти домой. Если хочешь дождаться здесь, то мистер Смит в двадцать первой палате.       — Ясно. Спасибо…       — Сожалею об утрате. — бросил мне вслед врач абсолютно безразличным тоном.       Девятнадцать, двадцать… Вот и двадцать первая палата. Я тихо приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Он лежал на кушетке, слышалось его мерное дыхание. Спит. Хорошо.       Я вернулся в коридор и сел на пол, опёршись о стену.       Мама… Дороти… Для меня это были самые близкие люди после Джона. Но больше меня волновал брат. Не представляю, как он перенесёт этот удар… Надеюсь, отец не будет провоцировать его на похоронах. Чёрт! Одновременно прощаться с двумя любимыми… Ужасно…