Из лучших побуждений

      22 ноября, 2016       /POV Иен/       — Иен, — тихий шёпот вытащил меня из глубокого сна. -…вставай давай!       Как же хочется поспать ещё… Глаза слипаются, а сознание не желает вылезать из вымышленных приключений.       — Мм? Чего?       — Во-первых, в школу опаздываешь. — Джон продолжал расталкивать меня. — А во-вторых, у тебя День Рождения.       — Угу, встаю…       Я на автомате прошёл в ванную, почистил зубы и умылся. Наконец разлепив глаза, я взглянул на себя в зеркало. Итак, Иен Смит, тебе четырнадцать. Посмотрим, что мы имеем… Волосы темнее ночи, густые брови, которые больше похожи на двух жирных гусениц, миндалевидные карие глаза или, как говорит Джон, янтарные, тонкий длинный нос, из-за которого меня одноклассники сравнивают с дятлом, узкий подбородок и финальный штрих: россыпь прыщей по всему лицу. Неплохо, друг, неплохо. Если девчонки к тебе и будут липнуть, то из жалости. Хотя, тоже хорошо.       Я подмигнул отражению и отправился завтракать.       — И куда ты сбежал, сонная муха?       Джон с улыбкой встречает меня. Мой взгляд приковала гигантская прямоугольная коробка, занимающая полкухни.       — Умыться…       — Что же, я не умею поздравления зачитывать, но вот, что я могу сказать: ты, мой единственный брат, лучшее, что случалось со мной в жизни. Желаю тебе уверенно идти к своим целям и никогда не падать духом.       Он долго держал меня в объятиях, прежде чем продолжил:       — А эта штука позволит тебе быстро передвигаться не только по городу, но и за его пределами. К тому же, мы сможем экономить, не беря в прокат…       — Велосипед! Мой личный велосипед?!       Сердце колотилось от радости — я с детства хотел велик, но мама не позволяла из-за травмы руки, а когда мы приехали сюда, могли пользоваться городскими велосипедами только ограниченное время, беря их в прокат.       Джон расплылся в своей белоснежной щербатой улыбке, и кивнул.       — Чего уставился? Открывай скорей.       Я глубоко вздохнул и бросился распаковывать долгожданный подарок.       Велосипед был ещё не собран: руль, педали, крылья и сотни гаек и винтиков были упакованы отдельно. Но меня поразил цвет агрегата — лазурит, мой любимый. Он напоминает космос и так необычно переливается, будто хамелеон…       От любования меня отвлёк голос Джона:       — Соберём вместе? Или сам справишься?       — Думаю, вместе. Спасибо большое!       — Да не за что. — он взъерошил мне волосы. — Но ты можешь в школу опоздать, завтракай и топай. Я купил твои любимые мюсли, а вечером устроим праздничный ужин.       Радостный, я поторопился в школу. У ворот меня встречали несколько одноклассников со связкой воздушных гелиевых шаров и коробкой.       — Поздравляю!       — Ну что, уже четырнадцать, скоро тридцать!       Друзья вручили мне шары и блестящую коробку, которая оказалась доверху наполнена шоколадом. Как будто у меня и без этого прыщей мало…       — Спасибо, ребят!       Смеющейся группкой мы отправились в здание, вдыхая по дороге гелий и ухахатываясь от получившихся тонких голосков.       Отсидев пять уроков, я поспешил домой: не терпелось приняться за сборку велосипеда.       — Ого, а ты чего так рано? — встретил меня Джон вопросом.       — Учитель заболел, и два урока отменили.       — Ясно. Принимаемся за велик?       — А ты поспать не хочешь? Тебе же в ночную смену.       — Нет, я на кофеине сегодня.       — Как знаешь.       Мы собрали велосипед меньше, чем за час. Он отлично подходил мне по росту, а широкие внедорожные шины идеальны для нашей местности. Я просто счастлив!       — Красота… — брат смотрел восхищённо. — Ну, поедешь обкатывать?       — Непременно!       — Погоди, давай выберем сначала, что заказать на ужин. Торт я уже купил.       Мы остановили выбор на пицце Пепперони и суши. Чего ещё нужно для счастья?       Я аккуратно вывел велосипед из дома и запрыгнул на сидение. Педали крутились жёстко, приходилось прилагать усилия, но катился я так мягко и ровно, что дух захватывало! Так, здесь должен быть крутой скат… Я максимально разогнался и полетел вниз так быстро, что дух захватывало. Ветер свистел в ушах, а прохожие шарахались от меня. Надо проверить тормоза… Я медленно нажал тормоз на руле, и велосипед со свистом резины о землю быстро остановился. Ох, какая машина… Просто мечта!       Так я катался около двух часов, но надо было возвращаться домой: Джон позвонил и сказал, что доставили еду.       Я оставил велик на стоянке возле дома и поспешил на ужин.       Пицца была ещё горячей, сыр тянулся просто божественно. Определённо, один из лучших дней в моей жизни.       

***

      /POV Джон/       День проходит отлично, Иен рад, а я в бодром расположении духа, несмотря на то, что таблетки закончились. В этом месяце большая сумма ушла на покупку велосипеда, но, думаю, до зарплаты всё будет хорошо — я могу держать себя в руках и без стимуляторов.       Подарок пришёлся по вкусу брату, и это главное.       Он заглатывал второй десяток суши, когда моё внимание привлекла нарядная коробка, стоящая на шкафу.       — А это откуда?       — Сладости. Саймон и Кара подарили. Там ещё шары были, но мы их сдули.       — Понятно.       Рад, что Иен нашёл друзей. Для него важны поддержка и постоянное общение.       Он вообще очень смышлёный парень — несмотря на проблемы в детстве, он усердно учится и стабильно получает «хорошо» и «отлично». Надеюсь, он выучится и сможет уехать из этой дыры…       Вдруг в прихожей зазвонил телефон. Иен был поглощён поеданием пиццы, поэтому я пошёл ответить.       — Джонатан Смит.       Из трубки доносилась лишь тишина.       — Алло?       — Прошу прощения, я ошиблась номером… — раздался тихий женский голос, и звонок сбросили.       Я пожал плечами и возвращался к столу, как вдруг левую ступню пронзила дичайшая боль. Болтик.       — Иен! Нельзя было прибрать всё как следует?! У меня сейчас нога отвалится!       — Ой, прости…       Мальчик подскочил с места и задел полный стакан, который, конечно же, опрокинулся. Тёмно-красный вишнёвый сок залил наш светлый ковёр.       — Боже мой, всё коту под хвост!       — Джон, спокойно, я почищу…       Как же он меня сейчас раздражает. Такое очистит только химчистка.       — Помолчи, я сам.       Я свернул ковёр и, стараясь не наступать на больное место, понёс его в коридор.       — Погоди ты, разберёмся потом…       Иен остановил меня, схватив за плечо.       — Да сколько можно?!       Мои мысли уже перемешались, но я держал себя в руках какое-то время… Но вдруг меня накрыло волной дикой ярости.       — Сколько можно дёргать меня?! Ты не даёшь мне покоя четырнадцать лет, Иен!       На глаза брата навернулись слёзы, но я продолжал, не в силах остановиться:       — Если бы отец убил тебя тогда, насколько легче была бы моя жизнь?! Может, Дороти и мама не погибли бы…       — Ты не можешь так говорить.       — Но не тебе затыкать меня!       Один размашистый удар, и Иен уже сидит на полу, держась за щёку.       Эта пощёчина, пусть и не была адресована мне, привела меня в чувство. Что я творю?..       — Иен…       Но он уже выбежал из квартиры. В окно я увидел, как он запрыгнул на велосипед и скрылся за углом.       Какого чёрта со мной происходит? Я не верю, что отцовские гены так отразились… Это невозможно. Я не такой… И врачи этого не подтвердили, а лишь выписали успокоительные и посоветовали больше времени проводить в одиночестве. Отец ни при чём. Я просто ублюдок. Бесхребетная мразь, способная отрываться на любимых.       Я подошёл к зеркалу и долго смотрел на себя.       Новый поток ненависти нахлынул неожиданно. Из груди вырвался животный вопль, и через секунду стекло зеркала было разбито одним ударом кулака…       Боль снова отрезвила меня.       Сползя спиной по стене, я упал на колени и разрыдался.       Никчёмная тварь.       

***

      /POV Иен/       Я ехал так быстро, что горячий ветер высушил слёзы, которые, казалось, никогда не прекратятся.       Не стоило бросать Джона, но я не смог противостоять порыву спрятаться от всего мира как можно дальше.       Я отправился в зону каньонов. Широкие шины велосипеда отлично справлялись с бездорожьем, так что я быстро оказался в самой глубине плато. Найдя там небольшое знакомое углубление, я спустился в тень. Здесь гораздо прохладнее, чем в душном городе.       Иногда я встречаю тут закаты, ведь вид открывается прямо на ясное небо. Этим вечером его заволокли грозовые тучи. Как символично… Ну, хотя бы пройдёт дождь и прибьёт противную пыль к земле.       Так тихо… Мои размышления — единственная вещь, нарушающая гробовое молчание зоны безграничного песчаника.       Эти слова Джона о том, что я затрудняю ему жизнь, — говорил ли он то, что скрывал годами? Если да, то мне жаль. Я часто думал об этом — если бы меня не было, всё могло быть проще…       Просто посижу в темноте наедине со своими мыслями, кричащими в голове. Эти осуждающие голоса заживо поедают душу.       Не впервой я осознаю, что ни для кого ничего не значу. Как бы я хотел, чтобы такие мысли сошли на нет, но негатив не прекращается, и чувства потерянности, собственной никчёмности и нежелательности убивают меня.       Иногда кажется, что я теряю контроль над жизнью и самим собой. Беспомощен и безнадёжен.       Что я могу сделать в жизни, если даже не могу помочь брату? Ему тяжелее, чем мне.       Сумерки сгущаются.       С Днём Рождения меня…