Глава 18: Сэм
15 июня 2019 г., 15:39
Ночь — самое романтическое, самое творческое, самое волнующее время суток.
В неизвестности сумерек рождались многие книги, стихи, песни, мелодии. В объятьях ночи одинокие парочки гуляют по паркам, побережьям и улицам, наблюдая за красотой окружающего их мира.
Да и, в конце концов, множество людей, которым просто не спится, сидят у своих окон и пристально наблюдают за неподвижностью ярких звёзд на завораживающем разум чёрном полотне.
В ночи творится настоящая магия. Иногда даже непонятно, приятно ли засыпать в такое волшебное время или же наоборот — безумно обидно, ведь всё это волшебство ночь уносит с собой на другой конец земного шара, оставляя вас наедине с солнцем.
***
6 сентября, 2017 год Джон всё ещё сидел в коридоре, сверля противоположную стену пустым взглядом. Его мысли были поглощены чем-то, что он и сам сформулировать не мог. Знаете, пытка такая существовала. Водой. Казалось бы, что в этом такого? Ну, льют на человека воду. Медленно, по капельке. Кап-кап. Кап-кап. Что особенно страшного? Но вот есть задуматься, поймёте, что это и вправду пытка. Ужасно негуманная. Мы ведь сами себя так пытаем. Понимаете? Нас с детства приучают терпеть. Всё: людей, обстоятельства. Нахамили — промолчи, стерпи. Что-то не устраивает — промолчи, стерпи. Нас, как тех самых пленников, приковывают, а всё, что мы терпим — это и есть те самые капельки. Кап-кап-кап. Они-то как раз стачивают нас, деформируют. Медленно, год за годом, месяц за месяцем, день за днём. В итоге окончательно подкашивает нас какая-нибудь мелочь. Про неё обычно говорят: «Последняя капля». Если пытаешься бороться и не терпеть, делаешь только хуже. Ведь ты же прикован, помните? Никуда не деться. Больно лежать становится, неудобно что ли. Да и как ты лицо не отверни, эти чёртовы капли всё равно долетят! Достанут тебя. А вокруг такие же пленники лежат, прикованные. И у каждого свой сосуд. Свои капли. И каждый изуродован по-своему. Некоторые совсем в безжизненные куски мяса превратились. Потому что смыло их этими каплями. Порезало и сточило до основания. Натерпелись. Отмучились. Вот, наверное, об этом Джонатан и размышлял. В страхе, что капли его уже сточили и деформировали настолько, что он уже не он. Кусок мяса. А ещё, что скоро на него не капельки будут капать, а полноценная струя. Но он и её терпеть будет. Потому что привык. Надо отвыкать, а он не в состоянии. Что делать, доктор? А доктор и не подскажет. Глубоко вздохнув, Джон поднялся. Здравый смысл твердил, что пора вернуться к реальности. Мужчине срочно нужны были деньги. В клинику его вряд ли примут обратно, а вот устроиться к хорошему знакомому в бар стоило попытаться. Он вышел из квартиры, преодолел шестёрку лестничных пролётов и шагнул навстречу ночной тишине города. Джонатан любил долгие ночные прогулки. Только в одиночестве таковых он мог почувствовать свободу и спокойствие. Размеренно шагая по направлению к бару, он наслаждался тёплым ветром и тишиной, изредка нарушаемой кампаниями нетрезвых людей и парочками, жаждущими романтики. А вот и знакомая вывеска. Толкнув дверь, Джон вошёл в заведение, и тут же почувствовал запах дешёвого спиртного. — Эй, Джонни! — густой баритон разнёсся по бару, приковав внимание завсегдатаев к внезапному гостю. Мужчина неловко помахал рукой. — Да… Привет, Ник. Николас Траджет был никем иным, как владельцем бара и другом Джона. Этот коренастый молодой парнишка индейской наружности познакомился с ним в тяжёлый жизненный период Джонатана. Именно в его баре тот отсиживал положенные часы психотерапии, дабы не давать Иену повода для сомнений. — Давно не захаживал, брат. Тебе как обычно? — Нет, не сегодня, Ник. Я по делу. Мне работа нужна. Николас задумчиво закусил губу. — Ты знаешь, у нас не лучшие времена. Экономлю на сотрудниках, сам в две смены… Джонатан тяжело вздохнул. Он не смел навязываться, поэтому поспешил распрощаться и покинуть бар. Разговор с Ником поубавил в нём уверенность, которая и без того претерпевала поражения. Мужчина медленно брёл по улицам Тусона, не задумываясь о направлении. А вот и мост… Река практически пересохла, но он всё ещё был полезен. В отличии от самого Джона. Иену его помощь не представляет необходимости, в работе отказано… Конечно, работу наверняка можно найти в другом месте, но голова Джонатана была забита нерадужными перспективами. Почувствовав слабость в ногах, он присел на край моста. От воды веяло затхлостью, но зато тут было прохладнее, чем в застроенном районе города. Внезапно Джона привлёк шорох и копошение в кустах рядом с водой. С минуту он силился что-то рассмотреть, но не пришёл к успеху. Тут же забыв об этом, он снова погрузился в мысли. Безысходность. Этим словом можно описать большую часть его раздумий. Он чувствовал, будто кто-то обвивает его мозг кольцом. Запускает свои скользкие щупальца вглубь… Пробирается к самым тайным мыслям. Открывает самые скрытые страхи. Убивает всё позитивное, что было внутри, одним лишь своим дыханием. Мгновение — и готов броситься на любого, кто по нелепой случайности пройдёт по этому мосту и окажется в поле зрения. Ещё одно — и бьёшься в агонии от саморазрушения. А после будто падаешь в яму, которую вырыл себе сам. Отказываешься воспринимать себя и всё происходящее. Липкое чувство ненависти и вины… Снизу раздался писк. Джон снова отвлёкся. Странные шорохи продолжились. Он нашёл в себе силы спуститься к воде. Поискав в траве и кустах, он обнаружил источник звука. Котёнок. — Хм, откуда ты такой взялся?.. Джонатан растерялся. Опыта общения с животными у него почти не было. — Не угодил кому-то, да? Мужчина пристроил пушистый комок на руках и поднялся к мосту. Взять его домой? Тогда на какие деньги питаться им обоим? Вдруг блохастый? Котёнок перестал дрожать и обнюхивал предплечья Джона. Тот ухмыльнулся, когда холодный влажный носик коснулся его кожи. Сомнений больше не было. — Ну что, пойдём? Освоишься на новом месте. Джонатан ускорил шаг, и через двадцать минут они прибыли в квартиру. А кота, как выяснилось, за его недолгую жизнь порядком потрепало: тёмная серая шерсть свалялась от грязи, сломанный хвост торчал под углом, а жёлтые фонарики-глаза воспалились. Как ни странно, потребовалось не много усилий, чтобы вымыть и вычесать его. Или котёнок любил воду, или был слишком слаб, чтобы противиться. Когда шерсть высохла, Джонатан поразился его величавому окрасу: густой серый покров в сочетании с белым галстучком и лапами. Затем мужчина заварил чай, обмакнул в жидкость вату и осторожно обработал глаза и уши котёнка. Аккуратно поглаживая его, сам Джон почувствовал умиротворение, давно не посещавшее его. Мурчание успокаивало. Стоило подумать о еде: рёбра легко прощупывались через хрупкое тельце. Благо, в холодильнике остались консервы, которые котёнок уминал с непередаваемым удовольствием. — И как назвать тебя? Серый комок направил смышлёный взгляд на подвернувшегося спасителя. — Может, Декстер? — Джон ответно смотрел на котёнка. — Хм, пожалуй, нет… Сэмюэл? По-моему, звучит. А, Сэм? Виновник торжества вновь одарил вниманием остатки еды и уткнулся в тарелку. — Сочту за согласие… Джонатан присел рядом с котёнком и наблюдал, как тот жадно ест. Давненько ему не перепадало…***
Ингрид не спалось с раннего утра. Странное предчувствие теснило грудь. Лежать в постели уже не было мочи, поэтому она вышла во дворик: свежий воздух отводил мрачные мысли. Сидя в беседке перед домом, она размышляла о своём сыне, Стефане, который давно не выходил на связь. Да, семейные конфликты — это тяжело. Но всё же она его мать. Мать… Имеет ли она право называть себя матерью? Ей казалось, что именно из-за неё у Стефана возникли проблемы. Ранняя беременность, запрет на аборт от родителей… Всё это сказалось и на ребёнке. Нужен ли он был ей так, как она ему? Без сомнений, нет. Большую часть детства мальчиком занималась бабушка, для которой было важно лишь то, чтобы ребёнок был одет и накормлен. Слёзы застилали глаза женщины. Упустила сына… С внуком такого не произойдёт. Если ему потребуется помощь, она сможет предоставить её. В это время на другой стороне дороги играл с бабочкой маленький котёнок. Ингрид любила наблюдать за животными, поэтому предпочла отвлечься от грызущих мыслей и посмотреть за ним. Видимо, бабочке надоели приставания от пушистого, и она решила ретироваться, перелетев через дорогу. Котёнок устремился за ней. И всё бы ничего, но скоро он потерял её из виду и, растерянный, остановился. Ингрид услышала подъезжающий автомобиль. Сорвавшись с места, она выбежала на проезжую часть и расставила руки, призывая водителя притормозить. Женщина подняла перепуганного котёнка с земли и усадила в передник. Уже светало. Зайдя в дом, она тщательно осмотрела животное. Малыш был неказистым, хоть и чистеньким. — Посидишь у нас, а днём поищем хозяев, верно? Она ласково потрепала его за загривок. Семь утра — пора разбудить Иена. Постучав в светлую берёзовую дверь и не получив ответа, она вошла. Мальчик лежал, свернувшись на кровати, его била сильная дрожь. Ингрид услышала стук зубов. Им снова овладела паника — это была нередкая практика с момента переезда. Женщина тихо присела на край кровати и положила руку на худенькое плечо парнишки. — Снова доброе утро… Хочешь, чтобы я принесла успокоительное? Иен отрицательно помотал головой. Тряска не прекращалась, из глаз тихо текли слёзы. — Правильно, нужно справиться самому. Пора обходиться без таблеток. Получится? — Д-да… Его дыхание снова прервалось, и он закашлялся. — Вот, даже говорить можешь. Ещё около десяти минут Ингрид просидела рядом, подбадривая внука и рассказывая разные истории из жизни, пока паническая атака не унялась. Иен повернулся к ней и улыбнулся через силу. Говорить не хотелось. — Умница. Предлагаю тебе сегодня отдохнуть дома. Уж больно ты бледный. Мальчик прикрыл глаза в знак согласия. — А знаешь, у нас новый сожитель на это утро. Погоди-ка… Женщина вышла из комнаты, а Иен с интересом приподнялся на локте. Скоро она принесла котёнка. — Гляди, какой. Чуть под машину не угодил. В глазах Иена мелькнул восторг. Проведя рукой по жестковатой шерсти, спросил: — Так он останется с нами? Ингрид нахмурилась. Это в её планы не входило, уж точно. Но умоляющий взгляд внука смягчил её. — Если сегодня не найдём хозяина, то можно подумать над этим. — Ура! Спасибо, ты лучшая. — Подхалим… Давай-ка, приводи себя в порядок, пойдём завтракать. Она вышла из комнаты, оставив мальчика наедине с котом. Котёнок явно был не из стеснительных: через пару минут он уже улёгся на коленях Иена и мурчал, будто бензопила. — Какой ты хороший… Но не похоже, что у тебя есть дом, а? Стоит дать тебе имя… Парень задумался. В голове метались разные клички: «Фауст, Джаспер, Оскар…» Но всё ему казалось неподходящим. Сэмми. — Что насчёт… Сэм? Нравится тебе? Сэмми. Здорово же. Котёнок доверчиво лизнул ладонь Иена. Оставив его в постели, мальчик пошёл умываться. В зеркале отражалась неизменная картина: худощавые плечи, иссиня-чёрные волосы и густые брови, под которыми поблескивали карие или, как всегда говорил Джон, янтарные глаза, тонкий нос с горбинкой и маленькие полные губы. В принципе, внешность устраивала Иена. За исключением подбородка, который казался ему несуразно узким и острым. На завтрак Ингрид приготовила фирменные панкейки и полила их любимым вареньем внука: земляничным. — Иен? — Мм? — мальчик отвлёкся от трапезы и с интересом взглянул на бабушку. — Ты не думал поговорить с Джоном? Дыхание Иена перехватило. Он не мог не думать об этом. Но и не мог поговорить, не ограничиваясь «дежурными фразами». — Я… я не знаю. Может быть, вечером. Женщина удовлетворённо кивнула, а вот аппетит у мальчика напрочь пропал. Он вернулся в комнату и снова лёг, прижав к себе тёплый мурчащий комочек. В это самое время на другом конце страны Джонатан заснул, сидя на полу со своим котёнком в руках.***
Как знать, может, эти встречи изменят не многое, но положительные плоды точно принесут. Каждому из нас необходим друг. И не важно, в ком мы найдём его. Одиночество — бич современного мира, в котором люди всё больше замыкаются в себе, всё меньше доверяют другим, и всё чаще прячутся от жизни. И для одинокого человека домашний питомец может стать настоящим спасением, заменив ему целый мир и не позволив погрузиться в трясину уныния. Взаимодействие с животным гармонизирует психоэмоциональное состояние человека, компенсирует нехватку привязанности и общения, а необходимость заботиться о нём не позволяет уйти в себя и утратить желание жить дальше. Ведь твой питомец без тебя пропадёт, кроме тебя у него никого нет, а это значит, что ты нужен, то есть уже не одинок.
