Salvation

      — Можешь проваливать ко всем чертям! — кричит мне вслед Сай, вытолкнув меня из дома. Удержав равновесие, я отбегаю на несколько метров и останавливаюсь, смотря на закрывшуюся дверь дома. Но не проходит и минуты, как на втором этаже открывается окно.       — Какого черта?! — восклицаю я и бегом ловлю сумку, которая еще и оказалась открытой. Вещи из нее моментально разлетаются по сторонам. Видимо, гаденыш, собирал вещи по пути на второй этаж.       — Ты больше здесь не нужна. Уходи немедленно!       — Иди на хуй, Сай, — показав средний палец, я принимаюсь собирать вещи в сумку. Затем перевожу взгляд и до сих пор вижу взгляд этих узких карих глаз. — Поверь мне, как только я смогу — пристрелю тебя!       — Попробуй доберись! — ухмыляется брюнет и закрывает окно.       Что же, сводный брат выгнал меня из моего единственного дома в жестокий мир разрухи и апокалипсиса, что царствует уже как шестой год. Получается, что он теряет такую замечательную сестру, которая уходит в закат, по пути умело, как никто другой, расправляясь с ожившими мертвецами.       Ладно, шутка не удалась. На самом деле, я, словно зашуганный зверек, оглядываюсь в темноте, лишь бы на меня никто не напал. Будь это обычный мертвец или редкий выживший. Нет, я не боюсь. Обычно я всегда была с кем-нибудь, а сейчас осталась одна. Для меня это впервые. И если раньше тебя всегда мог кто-нибудь прикрыть, то теперь ты сам за себя в ответе.       И да, вовсе я не замечательная, иначе бы меня просто так не выгнали. Из-за меня двенадцатилетняя Хейли (родная сестра Сая и сводная для меня) оказалась в лапах ожившего. По моей вине — я не уследила. Узнав об этом, Сай озверел. Да, мы и раньше с ним не ладили, но он никогда не кидался на меня, не вел за шкирку из дома, а затем чуть ли не пинками выталкивал из дома.       Не буду врать, я действительно сожалела о смерти Хейли. Сердце обливалось кровью, а стоит вспомнить, как они рвали ее на части, так становится совсем дурно. Если бы я была внимательна, если бы… Она была бы жива, и мы спокойно стали продолжать свое существование. Я была для девочки наставницей, и мне было стыдно, что я так подвела ее. У меня с ней были более-менее нормальные отношения, в отличии от ее брата, с которым мы всю жизнь пытались сдерживать гнев по отношению друг к другу. Сначала для родителей, а потом для Хейли. А теперь ее не стало, а с Саем мы теперь порознь. Что он будет делать — не знаю. И знать не хочу.       Я никогда не была везучей. Именно в этот день «синдэ», — как звал Сай на японском, — решили повылазить из своих конур в поисках ужина. И этой потенциальной похлебкой оказалась я. Было темно, и я ничего не различала на своем пути, замечая лишь едва видимые очертания. Клянусь богом, если прямо сейчас ожившие выпустят из меня кишки, то первым делом я съем своего сводного братца. Но пока что я делаю все возможное, чтобы я его не съела, а то есть иду мелкими шажками, стараясь вести себя как можно тише и не привлекать к себе внимания.       Каждый шорох пугал меня. Рычание, которое слышалось в десяти метрах от меня, чувствовалось словно прямо над ухом. Это все заставляло меня дергаться как потерпевшую и, в конце концов, я наступаю ногой во что-то мясистое. Не думаю, что Сай положил мне в сумку фонарик, поэтому лишь наклоняюсь, чтобы подтвердить свои худшие подозрения. Я наступила в спину мертвеца, и еще живого. Но из-за того, что моя нога насквозь пронзила его, он не мог встать. С искренним отвращением я кое-как вытаскиваю ногу из мертвеца и отпрыгиваю как можно дальше, чуть не попав в ручища одного из массивных мертвецов. Вновь одергиваюсь и плюю на все меры предосторожности, побежав отсюда, как можно дальше.       Через минут десять я едва не задыхаюсь от продолжительного бега. Я заставляю свои легкие продолжать работу и будто при смерти плетусь куда-то вперед. В этих местах синдэ не наблюдалось, а потому немного успокаиваюсь. И мне даже везет, я выхожу на трассу, где было множество машин. Видимо, после вспышки инфекции образовалась пробка и авария. Наверняка поступлю глупо, но я сажусь в первую попавшуюся машину на задние сидения.       Убедившись в том, что синдэ по близости нет, я открываю сумку дабы посмотреть, что туда положил Сай. Джинсы, что были узки. Не удивлюсь, если он спутал мои с джинсами Хейли. Грязная кофта в крови (не в моей). Мой любимый шарф, два пистолета, нож и банка консервов. Как это с его стороны «великодушно», ведь банка оказалась пустой, а эти два пистолета я как месяц назад признала негодными.       Что же, получается при мне только шарф и нож. Все остальное было мусором, словно Сай отправил меня вынести мусор вместе с собой. Он всегда был символичным засранцем, что верил в судьбу и знаки. Никогда не понимала этого. Кто же мог предзнаменовать день хаоса в виде ходячей дохлятины в прямом смысле.       Кидаю все ненужное на передние сидения. Укутываю шею шарфом и кладу нож рядом, если вдруг что. Пытаюсь заснуть, но плохо получается. Я теперь не представляю, куда мне идти и с какой целью. Надо было найти еду, это само собой. К тому же, одним ножом я себя не защищу. Везет, что сейчас май… Или лето. Я перестала вести счет дней уже очень давно. Настолько, что я не помню, сколько точно мне лет. Сейчас мне должно быть около девятнадцати, с учетом последнего снега. Именно по первому снегу я отчитываю год, а заодно и свой день рождения, что должен был быть по идеи в июле.

***

      Просыпаюсь я, когда яркие лучи солнца проникали в машину. Сейчас, судя по всему, около трех часов дня. Было удивительно, потому что за последние шесть лет я так долго не спала. Либо я дежурила территорию всю ночь, либо не могла сомкнуть глаз, думая об опасности, или пыталась успокоить юную Хейли, после очередного пережитого ужаса.       Бедная девочка…       Ладно, пора выбираться из машины и идти в неизвестность. Что меня ждет — я даже не знаю. В моих планах была цель добраться до большого города, который должен быть неподалеку. Знаю, что это опасно и с одним ножом мне не справиться против мертвецов. Но бродя по лесу, пытаясь своим единственным орудием убить хотя бы зайца — мне не прожить. Зайцы они шустрые, а пока я соберусь с мыслями и прицелюсь, то он будет уже за тридевять земель. Поэтому надо идти в город за оружием и пропитанием.       Удостоверившись, что в округе до сих пор не наблюдается синдэ, я выхожу из машины. Чтобы добраться до города надо идти по дороге, которая была заполнена машинами, и не было даже малейшего пространства, чтобы протиснуться. Ситуация вынуждает меня идти по крышам машин, что тоже было небезопасно. Если я соскользну или потеряю равновесие, то получу царапины и синяки (это в лучшем случае) или травму (это, разумеется, в худшем).       Осторожно передвигаясь по машинам, я дохожу до конца пробок. Я поднимаю голову и вижу мост, и в придачу лестницу к нему. Поскольку путь дальше загорожен грузовиками и мусором, мне ничего не остается, как лезть по этой лестнице на мост, что вскоре я делаю. На мосту проходили рельсы. Один вход в неизвестный тоннель был завален, а другой менее, через него можно было пройти, только вот кому это взбредет в голову? Оживших на своем пути я так и не заметила, и надеюсь, что дальше тоже. Но забравшись на мост и посмотрев в сторону, до которой я не могла добраться из-за грузовиков, вижу бродящих мертвецов. Хорошо, что я наверху, а не с ними внизу.       Не считая живых трупов, мусора и разрухи, вид был хорош. Погода позволяла находиться на солнце, хоть и сильно хотелось пить и есть.       Вдруг я слышу тихие, но отчетливые шаги. Я поворачиваю голову и вижу напуганного мальчика лет семи. Что ребенок делает в таком месте и совсем один?       — Эй, — негромко окликнула я его, но и этого хватило, чтобы спугнуть его и он побежал в тоннель. Что-то дернуло меня побежать за ним. Во-первых, это ребенок и он один. Во-вторых, бежать в такие места опасно даже для меня. В-третьих, он выживший и, возможно, я что-нибудь узнаю.       Я едва не натыкаюсь на мертвеца, которого просто толкаю и бегу дальше. Затем чуть не навернулась из-за всяких железных штуковин. Потом, пробежав вглубь, понимаю, что здесь, похоже, раньше было метро. Я быстро нахожу нужные ходы, ведь все завалено и здесь есть лишь единственный путь. Пока что мы играли с мальчиком в догонялки, мне в голову стали прокрадываться мысли как бы здесь не оказалось никакой банды, которая вполне могла иметь здесь место. Но в итоге я вижу, как малец выбирается на поверхность, а за ним и я.       — Да погоди же ты! — кричу я ему вслед и чувствую себя маньячкой.       Мы пробежали еще пару минут среди деревьев, и потом он сваливается в какую-то яму! Да здесь их вообще не было! Подхожу ближе и смотрю, как мальчишка весь в листьях пытается выбраться из сети. Я недоумеваю.       — Что это? — спрашиваю совсем неподобающий вопрос.       — Ловушка это, слепая что ли? — в грубой манере следует мне ответ.       — Я сейчас скину тебе нож. Разрежь сети, а затем я помогу тебе выбраться, — не обращая внимания на его грубость, я все же скидываю ему «ключ» к освобождению. Он умело разрезает сеть, а затем, выйдя из нее, кидает нож мне обратно.       Я ложусь грудью на землю, поскольку земля была рыхлой, и я вполне могла свалиться с мальчишкой за компанию, если бы встала ногой на край. Я тяну две руки вниз и ребенок хватается за них, помогая себе ногами выбраться из ямы. Вскоре он оказывается рядом со мной.       — О нет… — испуганно смотрит мальчик мне за спину и я думаю, что вот они, ожившие. И это действительно оказались живые, но только люди. Точнее, три мужчины, до зубов вооруженные. Ладно, я преувеличила. Просто чуть ли не впервые вижу столько оружия при одном человеке, а тут их еще и трое.       — Кевин? Ты что тут делаешь?! — разозлился какой-то мужчина на мальчика и сразу подходит к нему, хватая за локоть, словно меня тут и нет.       — Ай! — недовольно шипит Кевин. — Папа, не рассказывай только маме!       — Об этом мы поговорим уже дома, — затем отец мальчика переводит взгляд на двух мужчин и говорит, что ему надо отвести сына домой и оба удаляются.       Остаюсь я и еще двое незнакомцев.       Один из них опять же проходит мимо меня и осматривает ловушку. Другой уже подходит ко мне, присаживаясь.       — Тебя я еще не знаю. Ты ведь не из «Нового рубежа», верно? — говорит мужчина с внешностью кубинца.       — Эээ… Что это? — теряюсь я.       — Это моя община. И из этого следует, что я руководитель, — объясняет он и подает мне руку, чтобы я встала с земли, на которой я сидела и все еще не встала. Тут же обращаю внимание на то, что незнакомец почти на голову выше меня. А затем на то, что я выше и другого мужчины.       — Меня звать Хавьер. Если не против, то я хотел бы узнать твое.       — Мое имя Дон, сокращенно от Адонсия, — отвечаю я ему.       — Ты из Испании? — следует другой вопрос, который меня удивил. Я действительно знала испанский язык, поскольку моя мать была родом из Аргентины, но не из Испании.       — Аргентины, — поправляю я. — А как ты узнал?       — Акцент испанский, — поясняет парень. — Кстати говоря, я тоже владею этим языком.       Что же, могу сказать, что он вполне приятный человек. Настороженности он у меня не вызывал, хоть и должен. У него были темно-каштановые волосы, карие глаза, взгляд которых и вызывал у меня доверие. Лицо у него обросло щетиной. Нос у него прямой. А также по его бейсбольной форме, что идеально сидела на его спортивном теле, можно понять, что когда-то он был бейсболистом.       Небольшое молчание прервал мой урчащий желудок и мужчина, что закончил осмотр ловушки.       — Хавьер, сеть повреждена. Нужно менять, — он подходит к нам и первое, что мне врезается в глаза, его многочисленные шрамы на лице. Его лицо буквально утопало в них. Мне на мгновение стало не по себе и я отвела взгляд. Надеюсь, мужчина не примет ничего на свой счет, но зрелище действительно неприятное. Но он даже не заметил этого, поскольку до сих пор ни разу не посмотрел на меня.       — Хорошо, Джейк, можешь возвращаться в лагерь за новой сетью, — незнакомец, чье имя я, наконец, узнала, уходит от нас.       — Ты ведь одна, не так ли? — Хавьер обращается уже ко мне.       — Ну типа того… — неуверенно протягиваю я, ведь даже суток не прошло с того момента, как я была выгнана сводным братом. А вдруг ему мозги придут на место и он станет искать меня? Да бред.       — Не хочешь присоединиться к нашей общине? Мы даем кров, еду и безопасность людям, — его предложение показалось мне странным.       — А вы всегда первовстречным даете кров? — подозрительно спрашиваю я.       — Даем кров только тем первовстречным, которые спасают ребенка. Только, честно говоря, я видел издали, как ты за ним бежала… Ты маньячка?       Точно также я думала несколько минут назад!       — Нет. Просто негоже шататься ребенку одному в опасных местах. Причем в таких, как тоннели.       — Так он еще и там был… — устало протягивает Хавьер. — Кевин вечно доставляет нам проблемы своими побегами.       Мой желудок опять решил напомнить о себе и на этот раз мой новый знакомый не оставил это без внимания.       — Ты голодна, так что тебе тем более следует вступить в наши ряды. Или хотя бы просто отдохнуть от муэрто.       — Муэрто? Хах, — в первый раз слышу, чтобы мертвецов так называли и я не сдержалась от легкого смешка.       — А ты как их называешь?       — Синдэ.       — Синдэ? — в этот раз настала очередь его удивления.       — Переводится как мертвецы. Японский, — объясняю я.       — Откуда тебе знать японский?       — Был у меня сводный брат японец… — бормочу, — оттуда и пошло.       — Какие языки еще знаешь?       — Французский, немного. Отчим был важной шишкой, знающий около пяти языков. И однажды я видела, как мой отчим разговаривал с каким-то мужчиной на французском. Я спросила кто это, а он отмахнулся, что это партнер по бизнесу. И как ни странно, после этого я стала интересоваться языками, в том числе и французским. Но спустя пару недель начался этот хаос… — тут я понимаю, что уж совсем разговорилась. — Извини, что утомляю.       — Все в порядке. Правда, обстановка не для разговоров, сама понимаешь, — махнув головой на мертвеца, что был далеко от нас, сказал Хавьер. — Все еще не хочешь пойти с нами?       — Ай, к черту. Все равно некуда идти, а ты, вроде, неплохой парень.       — Спасибо за лестные слова, — чуть засмеялся бейсболист и я с ним направилась в общину под названием «Новый Рубеж».       — Это не лесть. Просто я так думаю, — пожав плечами, я иду следом за мужчиной. Когда мы прошли деревья, я вижу большие ворота и здания за ним. Вот так город… Еще сюда и путь держала, а его так оккупировали…       Хавьер что-то громко говорит, стоящим на воротах, и они открываются. Мои глаза мгновенно расширяются. Везде были грядки с растущими овощами, повсюду ходили люди, и я в первый раз за шесть лет выживания вижу их столько. В моей жизни всегда были Сай и Хейли, и стало привычным то, что всегда было так. Кажется, я становлюсь социопатом, потому что при виде людей в таком количестве мне хочется вернуться обратно в лес.       Везде были развешаны флаги со знаком козерога. У людей я замечала такие знаки еще и на шее, а иногда на руках. Я перевела взгляд на Хавьера и замечаю точно такой же у него на шее. По моим скудным наблюдениям, понимаю, что знак выжигали на коже. Как и чем даже думать не хочу, даже дурно становится. Не хочу казаться какой-нибудь неженкой, но эти грубые рубцы не внушали доверия.       — А что это у людей за знак? — сразу срывается у меня с языка.       — Когда тут еще правил мой брат, он решил, что всем стоит делать такой, чтобы доказать свою преданность народу. Также возникли проблемы, и чтобы точно знать, кто свой, а кто нет, они начали делать знак. Хоть это и глупо.       — Соглашусь, — киваю я и продолжаю идти. Вскоре мы заходим в здание, а оттуда и в квартиру.       — Раз уж ты голодна, то почему бы нам с тобой не поужинать?       — Поужинать? — переспрашиваю я. — А что, уже вечер? Парень переводит взгляд на наручные часы. — Шесть часов вечера почти. Правда, ловушки ничего не принесли. Лишь убытки, — с легкой усмешкой он смотрит на меня, и я закатываю глаза.       — Я случайно, — бурчу я. — И все же, что там по ужину? Не ела весь день.       — Тушенка.       — Скудноватый выбор…       — Выбирать не приходится, знаешь ли, — хоть я и думала, что сейчас понесется тирада о том, что "тебя приняли, а ты еще и выпендриваешься", такого не произошло. Лишь едва заметная улыбка руководителя.       — С языка сорвалось. На самом деле я бы съела все, что попадется под руку.       — Такими темпами и каннибалом стать не скоро.       — Что есть то есть, — чуть ли не пропела я невинным голосом.       Вскоре мы сели за стол возле окна. Мне предоставили целую банку тушенки и ложку. Я чуть не захлебнулась слюнями, так сильно хотелось есть. Казалось, что я сейчас замурлыкаю от того, что я, наконец, положила в себе рот что-нибудь съестное.       — А ты почему не ешь? — спрашиваю я, заметив, как мужчина подпер рукой подбородок, и смотрел в окно.       — Это была моя последняя банка, — спокойно произносит Хавьер, так и не переведя на меня взгляд. Да что это такое? Почему на меня никто не смотрит…       — Почему ты сразу не сказал? Я бы потерпела или… — но договорить мне не дали.       — Успокойся. В моем доме она последняя. Но не в городе, — он наконец-таки посмотрел на меня, напомнив, что я не невидимка. — Тем более что твой живот можно услышать за милю, а завывание китов я не хочу слушать.       — Пробовал когда-нибудь мясо кита? — сразу спрашиваю я.       — Неа, — мотнул головой Хавьер. — Считаю диким есть кита. А что насчет тебя?       — Тоже нет. Его постоянно ел мой отчим, а я начинала думать, как бы киты из-за него не повымирали.       — Видимо, ты росла в богатой семье, раз могли позволить себе такое.       — Да, росла. Моя мама связалась на свою голову с японцем, у которого был масштабный бизнес и двое детей, один из которых был тем еще придурком. Некоторое время я жила в Японии, Канаде и в США, как раз за месяца три до начала апокалипсиса.       — Сможешь сказать что-нибудь на японском?       — О нет-нет-нет, — жаль, я не видела свое лицо, потому что Хавьер на несколько секунд засмеялся, посмотрев на мое выражение.       — Ладно, мне хватило твоих «синдэ».       — Ты ведь тоже не американец, — перевожу тему.       — Кубинец. Потом моя семья переехала в Балтимор, а я занялся бейсболом. И знаешь, участвовал в нескольких профессиональных лигах, прежде чем меня выгнали оттуда за ставки на себя самого же.       — Темное прошлое?       — Типа того.       Я доедаю банку тушенки и довольно потягиваюсь на стуле.       — Спасибо за еду, — благодарю Хавьера. Если бы я сегодня осталась без еды, то либо точно начала есть людей, или что под руку попадется.       — Не за что. Кстати говоря, пока я не найду тебе подходящее жилье, можешь пожить в соседней комнате у меня.       — Неужто в таком большом городе не найдется для меня отдельного дома? — покосилась я.       — Если ты хочешь жить в полном бардаке или в квартире без мебели, то мешать не буду. Просто пытаюсь обеспечить всем жителям комфорт.       — А, ну ладно. И много кто жил в соседней комнате до меня?       — Бывшая жена моего брата. Сейчас она живет в другом доме.       — А где твой брат?       — Мертв, — тут же меня окатило холодной водой и мне стало стыдно.       — Прости, пожалуйста…       — Все нормально. Это было уже давно.       — И все же…       — Мне сейчас надо идти проведать дела в городе. Пока можешь обосновываться в своей комнате, — Хавьер встает из-за стола и уходит из квартиры. Мне становится невероятно стыдно. Показалось, что он словно сбежал от меня и от этого разговора. Надеюсь, что наши отношения из-за этого не испортятся.       И раз вся квартира в моем распоряжении, то терять время зря не буду. Первым делом я нахожу ванную, где было зеркало и сразу же в него смотрюсь. Ну, лицо как лицо. Просто немного грязное, но не настолько, как мои темные волосы чуть ли не слепленные между собой. Надо будет при удобном случае помыть их. Ну, а пока что я умываю лицо водой из ведра, которое стояло рядом с раковиной. Очень надеюсь, что это была обычная вода…       Также, Хавьер не сказал мне, где точно находится моя комната. И раз уж так вышло, то захожу в сразу две комнаты и думала, какое помещение больше пустует, то и является моей комнатой. Но они обе пустовали! Везде лишь по одной кровати, тумбе и шкафу. В итоге останавливаюсь в последней комнате, где я сейчас и находилась. После сегодняшнего я сильно устала и мне стоит прилечь. Прилечь и уснуть.

***

      Просыпаюсь я рано утром.       Настенные часы мне ни о чем не говорили, потому что те остановились и больше не идут. Поэтому чтобы точно узнать время, я выхожу из комнаты и сразу вижу Хавьера, что сидел на диване и читал какую-то книгу.       — Доброе утро, — говорит он, опять же не взглянув на меня. Это начинает уже подбешивать…       — Доброе, — бросаю я и прохожу мимо него к окну. Людей почти не было на улице. Заметила лишь пару человек, что куда-то шли.       — Кстати, та вода из ведра… Она же обычная, верно? — спрашиваю я, вспомнив о том несчастном ведре.       — Да. А ты о чем подумала? — поставив меня в неудобное положение, усмехается Хавьер.       — Ни о чем, — буркнула я и продолжаю смотреть в окно. — Сколько времени?       — Десять часов утра. И мне надо уже точно узнать, останешься ли ты здесь.       — Ну если не возражаешь…       — Почему я должен возражать? Наоборот хорошо, когда все люди объединяются против одной общей проблемы. То есть, против муэрто.       — Ну тогда да, остаюсь, — сразу же выдаю свой ответ.       — Отлично, тогда собираемся. Сейчас пойдем в оружейную и найдем тебе занятие.       — Ну я уже готова! — сразу набираюсь бодрости и готова идти и в оружейную, и на прополку, и на перестрелку, и прочее.       — Не совсем, — мужчина поднимается с дивана и берет аккуратно сложенные вещи со столика и передает мне. — Тебе стоит переодеться и помыть голову.       — Это был удар ниже пояса, — наигранным голосом произношу я и принимаю вещи. Затем иду обратно в комнату и переодеваюсь в другие вещи. Что же, серые, но крепкие, штаны были длинноваты мне, и их пришлось подвернуть. Сняв с себя легкую шерстяную кофту, оставляю черную майку и поверх надеваю кофту с капюшоном, ближе к серому цвету. Что же, теперь я чувствую себя более чистой.       Выйдя из комнаты, с моей стороны сразу следует вопрос:       — Чья это одежда?       — Штаны я нашел в одном доме. Кофта моя. Думаю, что теперь мы готовы идти в путь.       — Что насчет немытых волос?       — Есть только холодная вода. Если подождешь до вечера, то мы сможем нагреть ее, и ты спокойно вымоешь волосы. И вообще, почему ты не стрижешь их? Ведь это опасно.       — Знаешь ли, если я стою перед тобой и все еще жива, значит все прекрасно.       Волосы я действительно не стригу. Даже не знаю почему. Вроде мне же будет лучше, если я остригу их хотя бы по плечи, а то они так и болтаются в хвосте через плечо до талии.       Через десять минут мы выдвинулись в путь. На улицу стало выходить все больше людей. Некоторые из них занимались грядками, что были прям возле домов, другие даже что-то достраивали в некоторых домах, остальные же просто шли по своим делам. Впрочем, как и я с Хавьером.       Мы доходим до оружейной, где было множество сейфов и шкафов. В одном из помещений находился возле стола человек, которому на вид было лет сорок. Он раскладывал что-то из ящика на поверхность стола. Когда я и Хави вошли в комнату, то я увидела несколько пистолетов.       — Фрэнк, мы пришли, — оповестил мужчину Хавьер.       — Привет-привет. А ты, значит, и есть та самая Дон, которая сломала одну из ловушек.       — Я же сказала, что это вышло случайно, — опять бормочу.       — Да все нормально. В них никогда никто не попадал, — махнул рукой Фрэнк, а я замечаю, как Хавьер закатил глаза. — Мне дали задание подобрать тебе оружие. Сейчас мы займемся огнестрельным оружием. Здесь семь пистолетов и я расскажу о каждом из них, а дальше ты сама выберешь. Например, это…       — Они ведь все стреляют? — перебиваю мужчину.       — Ну, да, — он пребывал в замешательстве.       Я подхожу к столу и беру первый попавшийся пистолет.       — Ну, значит, мне все равно. Беру этот.       На самом деле, я бы послушала небольшой рассказ Фрэнка, но не хотелось потом сидеть с пустым взглядом и показать себя не разбирающейся в оружиях. Да и мне, в самом деле, было все равно, главное, чтобы стрелял. Поэтому своим таким поступком я вогнала двоих мужчин в растерянность, но они быстро приходят в себя.       — Ладно, продолжим. Теперь надо выдать остальное оружие. Также хочу рассказать тебе о том, как обхитрить противника в бою и пользоваться разным видом оружия.       — Тогда я оставляю Адонсию на тебя. У меня дела. Лингард опять требует новую вылазку из-за нехватки медикаментов, — объясняется Хавьер.       — Не беспокойся, она в надежных руках, — произносит Фрэнк.       Хавьер желает мне удачи и удаляется восвояси. И когда он ушел, мне становится не по себе, потому что стоило сначала привыкнуть к одному человеку, как тут же появляется другой. Но я быстро одергиваю себя и говорю самой себе, что ничего страшного не произойдет.