the hardest parts

      - Дорогой, мне кажется, здесь так скучно... - блондинка сползла с сидения автомобиля на уровень бардачка, всячески выказывая свое недовольство происходящим. Ее голубые глаза бегали из стороны в сторону - муж-окно-муж-окно, и так до бесконечности. К сожалению, или к счастью, Рэю, моему отцу, было максимально плевать на ее притязания. Он на секунду перевел на меня взгляд в зеркало заднего вида - я держался отстраненно, делая вид, что не очень понимаю происходящее и вращаюсь исключительно в своих мыслях.       Эта поездка угнетала меня с самого начала, что говорить о ее мнимом завершении.       Кончик моего вздернутого носа напоминал отцу о моей умершей матери каждый раз, когда он смотрел на меня. Он то и дело твердил мне это после произошедшего, а через пару месяцев внезапно смолк, но его взгляд извечно выдавал его. Я перевел взгляд с окна на зеркало и наткнулся в отражении на его глаза. Так было и сейчас. Мужчина в мгновение отпрянул и принялся разглядывать заснеженную дорогу, делая вид, что все в порядке, и он просто рассматривал автомобили за ним. Как бы не так.       Тишина нагнетала атмосферу в салоне автомобиля, и, наконец, я вздохнул. Отец чуть сощурился, чуя, что меня с минуты на минуту схватит истерика - пять часов в дороге, не так уж и мало, особенно для моей неусидчивости и тяги к курению, на которую отец не без истерики закрыл в свое время глаза. Но я все еще сохранял спокойствие. Не проронил ни слова, в который раз попытался включить свой плеер, но тот, пару раз моргнув светодиодом, приказал долго жить. И я снова вздохнул, от чего у отца, кажется, дернулся глаз.       - Ну прекрати вздыхать, Джи. Мы вот-вот приедем, честное слово! - мачеха обернулась на меня и сверкнула своей фирменной лживой улыбкой. Нет, на самом деле Криста была не так уж и плоха, но не в данный момент времени. Хотя чего уж там, я ее не переваривал. Она ассоциировалась у меня с ее собственной стряпниной - на первый взгляд вполне съедобно, но попробовав, тут же побежишь опорожнять желудок. Меня начало потряхивать от самого факта ее существования как раз перед переездом. На то была масса причин, о которых я предпочитал молчать большую часть времени, чтобы ненароком не раздуть еще большие проблемы.       А не ты ли только что стонала, тупая сука, как здесь скучно? Что ты от меня хочешь, паршивая дрянь? Если тебе здесь скучно, то каково здесь должно быть МНЕ, черт тебя дери? Хотя погоди, какая тебе к черту разница, если ты все равно только и делаешь, что целыми днями заливаешь, и тебе весело везде, лишь бы была бутылка, м? Паршивая сука!       Ощущая приступ словесной рвоты я настолько сильно сжал плеер в руках, что штекер наушников переломился, и часть провода-джека осталась внутри девайса. К счастью, этого никто не заметил. Кажется. Я поспешно сунул плеер с наушниками в карман джинсов и сомкнул веки.       Автомобиль медленно въехал на улицу, полную фонарей, гирлянд и ярких вывесок. Снег хлопьями спадал с темного, гнетущего неба. Здесь, в спальном районе, оно будто было ниже и давило на голову, от чего становилось еще более тошно. После жизни в Нью-Йорке всё это казалось мелким и бессмысленным.       Хорошо, что до Нью-Йорка всего полчаса... Ну, до самого въезда в Нью-Йорк...       - Вот и Ньюарк! - вдохновленно воскликнул отец, растянувшись в улыбке. Он, скорее, был не рад, а просто выдохнул, подумалось мне на секунду. Эта мысль не покидала меня следующие полчаса, пока отец не завернул в частный сектор и не подъехал к одному из домов в конце улицы. Я приподнялся с заднего кресла автомобиля и прильнул к окну, в котором виднелось белое двухэтажное здание.       Не такой уж он и роскошный, за такую-то цену. Было бы за что локти грызть в этом Ньюарке...       На всей улице дом был единственный без освещения. Он, словно погост, выделялся из всей этой сюиты зданий. Криста радостно хлопнула в ладони, от чего отец едва не подпрыгнул, мне же оставалось только медленно закатить глаза. Все, о чем я мечтал - выйти из злополучной машины, прохрустеть косточками, отлить, покурить и поспать. И, наверное, было бы неплохо еще и пожрать.       Я опустил взгляд на свои наручные часы - единственное, что было близко сердцу, и, пожалуй, самая дорогостоящая вещь из всего моего обихода, и мгновенно потер глаза пальцами. Половина двенадцатого. Не так уж и вовремя, чтобы обследовать территорию или разбирать уже доставленные коробки с вещами, но еще не слишком поздно, чтобы Криста сообразила ужин и заставила всех, надрываясь, есть. Желудок и вправду сильно сводило, но готовила она настолько мразотно, что я был готов выскочить из машины на ходу и убежать в Макдональдс уже сейчас. Ну или в Тако Белл... Если он здесь есть.       Как только отец остановился, я судорожно рванул ручку двери и выпрыгнул на улицу, поскальзываясь и мгновенно цепляясь за крышу автомобиля - дворик оказался настолько неухоженным, что весь заледенел, будто на него нарочно лили воду в последние заморозки. Лодыжка предательски заныла, и я зажмурился, превозмогая чертову боль. Поверхность крыши была покрыта инеем, но это хотя бы позволило не соскользнуть с нее. Опустив взгляд на заледеневший асфальт, я обнаружил выпавшую из кармана пачку сигарет. Твою мать! Медленно опустившись обратно на сиденье, я нагнулся и поднял сигареты, поспешно протолкнул их глубже в карман, уже предвкушая, что бы было, если бы мачеха заметила. Отец-то знает. Ему все равно, а вот чужой мне женщине, с чего-то, очень важно, чтобы я не курил. Хотя какая она женщина, ей лет 25. Я никогда не интересовался, но выглядела она не старше, от чего я еще больше бесился. Видела бы все это мать - меня бы в этой компании похуиста и "студенточки" уже не было.       - А он не так уж и плох, Рэй, правда? - Криста сияла. Конечно, это был первый дом, который по праву принадлежал ей, ну, хоть в какой-то степени. Съехала от своих горе-родителей в наш дом, а потом вынудила отца купить этот.       Дрянь. Ты отцу всю душу вымотала, чтобы мы сюда переехали. Ведь тебя раздражала сама мысль, что ты спишь в комнате, где спала моя мать, что готовишь на кухне, с которой она не сходила, что ты дышишь пылью, которою мать только и осталась. Теперь ты, должно быть, счастлива, Криста.       Я настолько агрессивно проговорил ее имя про себя, что чуть не вздрогнул. Поднявшись и закрыв автомобиль, я медленно и крайне аккуратно посеменил к дому, всеми силами стараясь не упасть. Дойдя до крыльца, я развернулся, держась за деревянную колонну одной рукой. Вид простирался изумительный - спокойная дорожка из жилых домов, увешанных яркими светодиодами, эти расчищенные лужайки со снеговиками, которые, явно, таяли через день. Красиво, чуть морозно, и... Одиноко. Ни одного автомобиля, ни даже звука. В некоторых домах был свет, другие встречали нас своими безликими окнами, но всю дорожку обрамляло такое изобилие гирлянд, что начинала болеть голова. Выделялся только наш дом, и я уже предвкушал, как получу распоряжение от мачехи украшать двор.       Надежда завести здесь каких-то адекватных друзей испарилась, всё было настолько тихим и скучным, что казалось, что это квартал стариков, а где-то с другой стороны района должно быть кладбище, так сказать, последний путь. Стремно.       Отец бросил мне связку незнакомых до сего момента ключей, которую я не словил.       Ну конечно.       Я сделал пару неловких шагов и поднял ключи с замерзшей лестницы.       - Теряешь сноровку, парень! - отец улыбнулся, доставая сумки из багажника. Криста состроила лицо из разряда "да-да, как же ты мог, зайчик?", и ее губы стянулись в морду утки. Я только скрипнул зубами, развернулся и, помучившись с замком, распахнул дверь. Темнота была совершенно не гнетущей, а вот пахло неприятно. Смертью, что ли. Спертым неприятным запахом, который появляется во всех местах, где живут старики. А может, это запах немытости, пота, прожитых лет, тоски и отчаяния? Хрен его знает. Изнутри дом еще больше поддерживал атмосферу спального района для престарелых, чем снаружи. Я прошел в дом и на ощупь нашел выключатель.       щелк.       Свет не появился.       щелк-щелк.       Ничего.       Замечательно.       - Ох, точно, я совсем забыл! Они отключили генератор, говорили, что тут была целая серия пожаров, аномальные осадки и всё такое, но я сейчас все включу, подождите меня здесь! - отец, бросив сумки у порога, выхватил ключи из моих рук, от чего я едва не потерял равновесие, и понесся куда-то за дом, оставляя нас с мачехой наедине. Она оглядывалась, рассматривая улицу, дома поблизости, и на ее лице выразилось ликование. Бравада. Она не была счастлива, она злорадствовала. Я опустил голову, бегая глазами по деревянному крыльцу и яростно сжимая в кармане пачку сигарет, предвкушая натянутые фразы блондинки. Они не заставили себя ждать.       - Ну правда ведь здесь прекрасно! Что скажешь, Джи? - она уткнулась в меня своим "простеньким, легеньким" взглядом, от чего мне стало еще более неприятно. Это чувство, когда ты настолько хочешь провалиться под землю и исчезнуть, что каждая твоя клетка начинает тянуть тебя в любую сторону, лишь бы подальше от этого места. Подальше от ее взглядов и ее противного голоса. Нихрена не "простенько и легонько", как она сама описывала свои эти безумные метания взгляда. Я бы предпочел отнести это к ее мозгу. Вот там действительно, простенько, легонько и перекати-поле вдали.       - Да, Криста, замечательно. - я закрыл глаза, медленно тяжело выдыхая и считая про себя, дабы нащупать ту точку и опору для успокоения души своей. Раньше я начинал вспоминать молитвы, мне казалось, что если уж что-то есть, кто-то там есть, то он точно должен был меня успокоить в такие моменты. Лучше предупредить, чем потом заглаживать вину. Но хрена там. Так наука победила религию, по крайней мере, во мне.       раз.       два.       три.       четыре.       пять.       шесть.       - Надеюсь, мы будем жить здесь долго и счастливо. - голос мачехи отозвался еще более крепким сжатием пачки сигарет в кармане. На руках ощущался просыпавшийся в карман табак. Челюсти сомкнулись и елозили друг о друга.       господи, я согрешу, если ты не заткнешь ей рот прямо сейчас.       восемь.       девять.       - Да, Джерард? - она медленно поднялась по ступенькам и растянулась в своей острой улыбке, протянула руку.       Она протянула руку. Она опять протянула руку. Она снова протянула руку. Она вновь протянула руку. Снова опять сызнова вновь в который раз да боже зачтозабериэтусукуяжеговорилейтакнеделатьблятьненавижу       - Да. - я медленно дал "пять" Кристе и мгновенно перевел свой взгляд на дом напротив, в надежде, что сейчас оттуда вылезет какой-нибудь зловещий осьминог, схватит эту потаскуху за ее коричневое пальтишко и утащит раз и навсегда в страну Безвозвратию. Да хоть в Хуевертию, на самом деле все равно. В доме горело только одно окно, на втором этаже, но и то потухло в эту же секунду. Я тяжело горестно вздохнул, отчаянно предполагая, что даже осьминогу такая женщина не сдалась.       А моему отцу сдалась.       десять.       Раздался щелчок, и в прихожей разлился приглушенный свет. Стоит отдать должное отцу, он пытался выбрать наиболее уютный дом, и не прогадал - внутри он был максимально комфортным по цветовой гамме, хотя и минимально уютный по набору мебели. Но мебель мы привезли свою, и, обнаруживая эту мысль, я в который раз выдохнул, проходя внутрь. Сразу поднялся по лестнице наверх, подразумевая, что спальные комнаты на втором этаже.       - Джерард, сумки!       Сама занесешь, сука.       - Мне очень нужно в туалет!       Я забежал на второй этаж, и, распахивая каждую дверь по коридору и мельком заглядывая, дошел до самого конца, где наткнулся на искомую ванную комнату. Заперевшись, поспешно открыл крохотное окно над раковиной и выудил целую сигарету, не вынимая пачку из кармана. Подкурившись, опустился на пол. Желание отлить отошло на второй план. Подперев ванну спиной, сомкнул веки, выдавая едкие клубы дыма над собой. С ботинок стекала талая вода с грязью и за пару секунд она образовала целую лужу.       Ох мама, была бы ты здесь, такой хуйни бы не было... Ох, мама-мама.       Я лениво открыл глаза и принялся рассматривать потолок ванной комнаты. Местами потрескавшаяся штукатурка так и норовила упасть, но не падала. Ванна была светлых красок, это было и в темноте различимо. Свечения из окна более чем хватало, чтобы ориентироваться. Делая последнюю затяжку, я поднялся и бросил бычок в раковину, тут же смывая его ржавой водой. Предстоял импровизированный ужин, и я невольно зажмурился, вспоминая мачехину запеканку, с которой в последний раз блевал дальше, чем видел. То еще веселье, но жить с этим как-то приходилось. На секунду я вновь задумался о Тако Белле, но отбросил эту мысль. Сил нет.       Отца одолевали какие-то сомнения. Это читалось по его лицу всю дорогу. Я остановился у лестницы, следя за его действиями. Занеся вещи в прихожую, он захлопнул за собой дверь и взъерошил свои волосы, смахивая с них снег. Криста вертелась по первому этажу, рассматривая и уже примеряя, что и когда нужно будет здесь изменить, а отец, отслеживая ее взгляд, кажется, представлял, в какую сумму это выльется. Финансы пели романсы, и все это понимали. Но только не Криста. На секунду отец улыбнулся себе под нос, и, стягивая ботинки, опустился на ближайшее кресло. Скорее всего, мы думали об одном и том же, но он ни в жизнь не признался бы мне в этом.       Шумно выдохнув и делая вид, что я только что из толчка, я заглотил пару подушечек жвачки и бегом спустился на первый этаж. Меня переполняло чувство омерзения, и я решил, во что бы то ни было, пропустить тот самый "импровизированный ужин". Я забежал на кухню и принялся рыться по шкафчикам, хотя сам и понимал, что искать там нечего. Криста обернулась из обеденной, награждая меня не особо довольным взглядом.       - Что ты ищешь, Джи? Навряд ли прошлые хозяева оставили тебе здесь какие-то пасхалки.       Пасхалки. Прежде чем лезть к моему отцу, хотя бы научилась говорить по-взрослому. Пасхалки, блять. Даже не выкупаешь значения слова, тетеря ты ебучая. За прошедший год единственная пасхалка в моей жизни - это ты, и, откровенно говоря, лучше бы я тебя не обнаружил. Игралось бы без багов теперь.       Я, смотря в подвесные шкафы перед собой, с силой сжал зубы и натянул улыбку, медленно обернулся, всеми силами пытаясь за момент поворота смыть со своего лица остатки недовольства. Опустил руки на кухонный остров, растягиваясь, как чеширский кот. В какую-то секунду до меня дошло, что я переиграл с любезностью, но, на самом-то деле, похер мне.       - Бутерброды остались? Или что-нибудь из заморозок есть?       - Остались, и полуфабрикаты есть, но зачем, подожди полчасика и мы поужинаем все вместе. - Криста состроила в ответ такую же неумелую гримасу, никому не нужную, кроме отца. Я, не долго раздумывая, подбежал к одной из сумок и вытащил оттуда контейнер с парой бутербродов, мысленно желая отцу успехов в переваривании ее ебучего ужина.       - Я как-то себя плохо чувствую... - уже на ходу я растянул рот в зевке, настолько извращенно скорченном, что даже не мыслящий в искусстве актерства сказал бы, что всё из рук вон плохо, - Так что, я пошел спать. Всем спокойной ночи! - на одном дыхании я поднялся наверх, предоставляя этих голубков друг другу. Отчасти они друг друга стоили. Иначе не спелись бы.       Криста хотела было что-то возразить, но не успела. Я услышал ее громкий вдох, секунды молчания и выдох. На то я и рассчитывал. Найдя комнату себе по душе, я вошел и закрылся в ней. Единственное, что наполняло старые, но теплые стены - дряхлый, местами драный матрас. Наверняка, с клопами, промелькнуло в голове, но это сейчас было меньшим из зол. Я достал телефон, который весело высветил 58%, за что я благодарно погладил его по экрану. Всегда был привязан к вещам такого рода и не стеснялся их благодарить, хоть и выглядело это со стороны глупо. Я опустил контейнер с едой на пол.       Свалившись на матрас, я принялся обновлять свои страницы в соцсетях, но практически ничего нового не обнаружил - вся та малочисленная группа моих друзей, с которыми я регулярно поддерживал контакт, предпочитала видеосвязь, и сразу бы звонила, а не писала. Успокаивающе выдохнув, я отписался, что доехал благополучно, сомкнул веки и сам не заметил, как провалился в сон. Контейнер с бутербродами так и остался стоять рядом с матрасом, лишь отдаленным запахом напоминая о себе.