the hardest parts

      - Почему ты настолько загнал себя в угол? Все до боли просто и понятно, Джерард.       Передо мной на корточках сидел Фрэнк. Я медленно пополз взглядом по его волосам, одежде, дошел до обуви и закрыл глаза. Как всегда безукоризненно, чего не скажешь о презентабельности в начале знакомства. Белый свет все еще резал глаз. Чуть поодаль я заметил Майкла. Он был предельно спокоен. И с такой же педантичностью одет, но на нем это не так бросалось. Он всегда был опрятен.       - Тебе просто нужно собраться с силами. И о да, только попробуй сказать им что-то за изнасилование. Не было никакого изнасилования.       Фрэнк самодовольно усмехнулся. Приоткрыв глаза, я вперился в него наигранно невозмутимым взглядом. Учуяв аромат туалетной воды, я опустил голову, пытаясь внюхаться в собственную одежду, но она ничем не пахла.       даже отвлечься не на что.       - И что же это было, в таком случае?       - Подчинение, - Фрэнк склонил голову, загадочно всматриваясь в мое лицо.       он разговаривает со мной, будто я ребенок. чертов идиот.       - Подчинение происходит по согласию, если ты не в курсе.       - Верно, ты свое согласие дал.       Поправив волосы, Фрэнк растянулся в мерзкой улыбке. Все это прекращало производить впечатление и начинало отчаянно бесить.       - Не давал я ничего. Ты это прекрасно знаешь.       Дурачок хохотнул. Сев на пол по-турецки, он пододвинулся практически вплотную ко мне. Наши колени соприкоснулись, от чего я выпрямился и отодвинулся ближе к стене, о которую и так опирался лопатками до сего момента. Реакция не заставила себя ждать - Фрэнк подвинулся еще ближе ко мне. От татуировок на его руках начинало рябить в глазу не меньше, чем от гребаного света со всех сторон.       - Хватит пытаться бежать от себя, Джерард. Мы тебя очень долго ждали, но если ты так будешь вести себя, ты никогда не удостоишься высшего блага.       Откинув голову к стене, я зажмурился и шумно сглотнул, но скорее от усталости, чем от паники.       я пну тебя снова, клянусь.       я сломаю тебе обе ноги, если ты меня вынудишь.       - Ну, признайся уже в том, кто ты.       Сжимая ткань брюк изнутри карманов, я тяжело выдохнул, открывая глаза.       - Что мне сделать, чтобы ты просто от меня отвалил, а? Мне надоел этот бред, мне надоели ваши чертовы замашки, мне по горло хватает полной чуши о каких то разделениях на чувства и грехи, я сыт, хорош уже, может быть х в а т и т?       Фрэнк усмехнулся. Прикрыв веки, он оперся руками на мои колени и наклонился ближе.       ну сейчас я задам тебе, тварь.       Не долго думая, я со всей дури влепил затрещину идиоту. Удар вышел слабый - места для размаха почти не было, но было достаточно ощутимо недовольство оппонента произошедшим. Фрэнк заиграл желваками. Наконец-то дебильная улыбка покинула его остервенелую физиономию.       - Мы предлагаем тебе другую жизнь, черт тебя дери, без всех этих страданий и недомолвок, без гребаных сюрпризов из прошлого, без твоей сраной беспомощности и слабости, все, что от тебя требуется - собраться с силами и сказать своё ебанное "да", но ты уперся рогами, как долбоеб, а теперь хлещешь меня, по чем зря. Я таких как ты на раз-два здесь отсекаю, а с тобой вожусь, как с ребенком, битый месяц, и ничего. Знал бы ты, насколько ты меня уже з а е б а л.       Едва не буквально выплюнув последнее слово мне в лицо, Фрэнк отодвинулся обратно. Майкл принялся ходить из стороны в сторону, продолжая молчать. Его кроссовки скрипели от новизны также как те, что были на Фрэнке, когда он тащил меня по школе в полуобморочном состоянии. Посмотрев на дурачка, я тяжко вздохнул.       - Я скажу "своё ебанное "да" " при условии, что вы все от меня отъебетесь и перестанете доставлять мне проблем. Не знаю, что за "высшее благо" ты мне тут предлагаешь, но раз тебе это так вперлось, что ты никак не можешь просто по-человечески пойти на хуй, то я скажу, только отъебись уже, умоляю.       как меня это заколебало... я уже готов что угодно сделать, лишь бы этот постоянный гундеж в моей голове закончился... все вы сидите у меня под подкоркой и чайной ложкой выедаете мне мозг, суки... сколько можно, фрэнк...       - Как скажешь.       Внезапно мужчина переменился в лице. Майкл замер. Медленно повернувшись на меня, он закачал отрицательно головой. Я нахмурился выгибая бровь. Что-то с ним было не так, и я заметил это только сейчас.       блять, хочешь что-то сказать - скажи это сейчас, а не верти башкой, хуева ты нерешительность...       Оборвав мои мысли, Фрэнк протянул мне руку. Ладонь едва не уперлась пальцами в мою грудь, настолько близко друг к другу мы сидели. Мельком посмотрев на Фрэнка, я вновь перевел взгляд на Майкла.       я должен скрепить сделку рукопожатием, типа?       да, типа.       Майкл продолжал отрицательно качать головой, когда я уже потянул свою руку навстречу Фрэнку. Внезапно он стал крутить ею настолько быстро, что я почувствовал, как на моем лбу проступил пот. Мурашки поползли по моей спине. Сильнее вжавшись в стену и наблюдая за Майклом, который настолько быстро двигал головой, что уже слился в одно разноцветное пятно, я потянул руку обратно, отказываясь от сделки, но Фрэнк резко выхватил ее, крепко сжимая. Я тут же вперился ошарашенным взглядом в мужчину, уши зарезал ультразвук.       - Вот и отлично.       Свет заволок и моего друга, и оппонента. Ультразвук стал невыносимо громким. Но не успел я отреагировать, как почувствовал слабый толчок в спину. Как по хлопку всё пропало. Я очнулся на полу, весь в поту, там же, где и отключился. Дверь ненавязчиво касалась моей спины. Медленно приподнявшись на локтях, я обернулся - она действительно была приоткрыта.       - Джерард? Джерард, дай мне войти, пожалуйста!       Это был женский голос. Я нервно отскочил от двери к кушетке, поправляя на себе рубашку и вытирая пот со лба. Уши до сих пор резал ультразвук, где-то совсем на фоне, но я прекрасно его слышал. В комнату прошла молодая темненькая женщина. Ее халат, казалось, был ей чуть велик, на ногах обычные черные лодочки.       она не отсюда?..       Женщина прикрыла дверь, с другой стороны тут же послышался звук щеколды. Поежившись, я уперся спиной в каркас кушетки, надеясь, что она не уколы пришла мне ставить.       ненавижу уколы. и вообще, мало ли чем они обкалывают здесь пациентов?...       - Джерард, нам нужно с тобой поговорить, провести пару тестов. Ты не против сделать это прямо сейчас?       Присев напротив меня, женщина поправила полы халата и обратила на меня свой взор. Ее мимика была какой-то нездоровой. Она улыбалась, но это было весьма, весьма и весьма натянуто. В то же время презрения и недовольства я в ней не разглядел.       нервничает... боится меня?..       Я медленно обвел ее взглядом, подавляя зевок и часто моргая. Папка в руках, но ручки нет. Часов на руках тоже нет. В волосах большая мягкая резинка, которая едва удерживает пучок. Одета в юбку, но колготок нет.       их готовят, прежде чем они проходят сюда.       Медленно кивнув, я отвел взгляд в сторону. Никому не хочется быть подопытным кроликом, правда? Но какие мои варианты?       - Пойдем тогда.       Поднявшись, она снова поправила халат и подошла к двери, которая тут же с лязгом открылась. Моему взору предстал черный мужчина - он держал ручку двери. За ним стояла небольшая передвижная ширма нежно-голубого цвета. Женщина вышла из комнаты и кивнула мне. Поднявшись, я медленно вышел из палаты. Мужчина сразу же закрыл дверь и мы двинулись. Женщина шла передо мной и катила ширму, мужчина шел сзади, справа - стена с кучей дверей.       я как особо опасная зверушка в зоопарке, охуеть... и... здесь как-то людно. в палате было идеально тихо, но здесь... можно рассудка лишиться в таком гаме, даже если ты абсолютно здоров...       До меня доносились какие-то безнадежные крики, стоны, плач, угрозы, звук битого стекла.       им дают стекло? а как же безопасность? или это медперсонал что-то разбил?...       Когда мы проходили мимо особо громкого места, я приподнялся на носочки и выглянул за ширму - то была общая комната с телевизором. По меньшей мере пятнадцать человек в присутствии медперсонала смотрели какую-то передачу. Опустившись обратно, я пошел в том же темпе, чтобы никого не задерживать - мало ли, какую реакцию это повлечет за собой. Но прошел я недолго. Нам навстречу шла колонна больных, может быть, на прием пищи, а может, на какие-то процедуры, а может и на прогулку... Еще одна делегация с ширмой остановилась прямо напротив нас, пропуская колонну. Мы тоже остановились. Похоже, я шел с врачом, потому что возле другой ширмы однозначно стояла медсестра. Это было видно по другому халату, синему, как форма медбрата позади меня. Ее карман неприятно выпирал. Прижмурившись, я разглядел сквозь тонкую ткань по меньшей мере шесть шприцов, однозначно не пустых - они оттягивали карман. Переглянувшись с моим врачом, медсестра как бы кивнула назад - на своего пациента, и закатила глаза. Я услышал слабую усмешку в ответ от своего врача. Вновь приподнявшись на носочках, я попытался разглядеть, кто стоит за медсестрой, и тут меня начало пробивать холодным потом.       моя бывшая.       Выглядела она не меньше, чем на двадцать. Ее длинные светлые грязные волосы распластались по плечам, огромные глаза бездумно блуждали по всему вокруг. Опустив взгляд на рот, я невольно скривился - она грызла ногти, как-то нездорово увлеченно. В принципе она выглядела грязной, будто ее из лужи только что достали. Лицо было какого-то серого оттенка, и рубашка очень задрипанная. И тут она меня заметила. Я невольно опустился на полную стопу, пытаясь не привлекать ее внимание, но было поздно. Расплывшись в безумной улыбке, она мягко засмеялась и, оторвав руку ото рта, взбросила ее вверх, демонстрируя доброй половине коридора окровавленный обглоданный большой палец - никакого ногтя там впомине не было, и, похоже, уже давно. Вздрогнув от неожиданности, я попятился и врезался спиной в медбрата. Его крепкие руки обхватили мои плечи, и я уже подумал о худшем, но он остался стоять в таком положении и мне стало как-то... Легче. Я почувствовал себя в какой-то безопасности. Бывшая начала орать и хохотать, размахивая огрызком вместо фаланги пальца над собой. Вновь закатив глаза, медсестра обернулась и принялась пытаться успокоить буйно ликовавшую девушку, но та внезапно приняла форму агрессии и накинулась на женщину. Врач сделала пару шагов назад, чуть отталкивая ширму за собой. Я почувствовал слабый цветочный аромат от ее халата. Сбежался медперсонал, ее начали скручивать, пытаться что-то вколоть, но она так брыкалась и визжала, что я начал подумывать, что это невозможно.       что с тобой стало?... как ты здесь оказалась?... черт, я даже не помню, как тебя зовут...       Кусая губы, я продолжал наблюдать за происходящим, думая только о том, что если я - псих, то кто тогда она, и... Как так вышло, что она здесь? Почему она в таком состоянии?.. Тем временем персонал каким-то образом скрутил ее. Она стояла на коленях, но все еще предпринимала попытки вырваться и с невообразимой легкостью расталкивала всех, кто подходил к ней ближе, чем на полметра. Медсестра вертела шприц в руках, пытаясь подыскать место, куда бы его ткнуть. Оборвав мои мысли, девушка, внезапно прекратив попросту голосить, выпалила следующее:       - Каким был дурачком, таким и остался! Дурачок, дурачок!       Она показывала на меня пальцем, когда ее руку перехватили и все-таки вкололи содержимое шприца. Несколько секунд я ошарашенно смотрел перед собой. Мелькали какие-то люди, какие-то лица, но я уже ничего не видел. Я не помню, как ее уволокли, не помню, когда люди, которых мы пропускали, наконец, ушли, я ничего не помню. Кроме одного.       дурачок.

***

      Прошло уже не меньше часа, как я протирал задницей жесткий стул. Серая холодная комната оказалась довольно просторной, но затемненные стекла по бокам наводили меня на мысль, что уютно здесь быть не может - за нами однозначно кто-то наблюдает. Подобную технику используют в комнате допросов в мусарке. Откуда я это знаю? Из фильмов, достаточно примитивно. Женщина расположилась напротив меня, медбрат стоял у двери. Передо мной лежала кипа тестов, которые предполагалось пройти - часть уже чалилась на проверке, в другой стопке я все еще отмечал галочками какую-то бессмыслицу.       невозможно пройти столько тестов за такое время. шарики за ролики закатываются под конец.       И хоть мы и делали какие-то перерывы и женщина даже угостила меня кофе, этого было недостаточно. Лампы под потолком противно гудели и раздражали еще сильнее, чем ебучая поверхность стула, к которой я, казалось, прирос.       как эта женщина не устает сидеть на такой херне? и где этот марк? как он, интересно, выглядит? может, это и есть марк?..       Скользнув взглядом по темнокожему мужчине, я тяжело вздохнул, снова уставляясь в лист с вопросами и пустыми квадратиками для ответов.       навряд ли. тот врач, если не вообще владелец. и навряд ли он черный.       - Расист.       Вспыхнув, я подскочил на стуле. Женщина резко подняла голову, ее взор сразу же обратился на объект моего изучения. В затемненном углу я отчетливо видел Фрэнка. Рукава его рубашки были закатаны, руки скрещены.       - Джерард, что ты видишь?       Врач перегнулась через стол ближе ко мне, опуская руку на мое запястье. Ее пальцы были горячими - она только что отпивала кофе. Переведя растерянный взгляд сначала на нее, потом на медбрата, я, убедившись, что никто этого больше не видит, поспешно опустил глаза в листы, чуть шевеля рукой с целью отбросить ладонь врача с моего запястья.       - Все нормально, я просто задумался, извините.       - Расист.       Под пристальным женским взглядом я вперился глазами в лист с такой силой сжав карандаш, что пальцы загудели. Я не мог знать наверняка, но был уверен, что она до сих пор смотрит на меня. Медленные размеренные шаги потянулись с проклятого угла и обогнули наш стол. Звуки прекратились прямо за мной. Напрягшись, я отчаянно пытался вчитаться в очередной вопрос, но ничего не получалось. Женщина так и смотрела на меня.       какого черта, господи.       - Разве она не прекрасна? Посмотри на нее.       Ставя очередную галочку, я упорно вчитывался в следующий вопрос, вертя карандаш в руке и игнорируя ебучую напасть.       - Разве она не в твоем вкусе? А мне кажется, что ее шея просто создана для ножа. Глянь, какие ключицы. Такие за тряпками не спрячешь.       Мельком посмотрев на женщину, я слабо кивнул ей, намекая, что пора бы прекратить на меня пялиться. Кивнув в ответ, она продолжила проверять мои ответы, занося их в какой-то отдельный листок. Ощутив руку на своем плече, я невольно дернулся.       черт тебя дери, да сколько можно?! был уговор - уебывай ты нахуй?! или на что я согласился??       - У тебя то господь, то черти, ты определись уж, милый. Хотя, ни тот, ни другой не смогут принести тебе столько блаженства, сколько вспоротый живот этой дамы. Насчет согласия не волнуйся, ты все сделал правильно, Джерард.       Рука медленно спустилась с плеча вниз по груди и дошла до низа рубашки. Зажмурившись на долю секунды, я ударил кулаком, сжимавшим карандаш, по столу, шумно выдыхая носом. Женщина снова подняла на меня взгляд. Потянувшись, она аккуратно вынула карандаш из моей руки. Заслышав за собой шаги отступления, я расслабился и закрыл глаза. Обернувшись на медбрата, женщина, слабо улыбнувшись, кивнула:       - У нас перерыв.

***

      - Я не буду так разговаривать.       - Джерард, извини, но это придется сделать рано или поздно.       - Нет, я не буду. Не буду.       - Джерард, прошу тебя. Это не окажется проблемой.       - Нет. Сегодня точно нет. Извините.       Я серьезно смотрел женщине в глаза, на что она, обождав несколько секунд, со вздохом кивнула. Еще Фрэнка здесь не хватало. Его и так слишком много.       ебанный предатель.       - Ладно, в таком случае поговорим без его присутствия. Давай с самого начала, хорошо?       Слабо кивнув, я уставился в свои ладони. Раны на них были намазаны чем-то типа йода. Прикрыв веки, я попытался морально подготовиться к очередной порции вопросов. До этого треп был каким-то ниочемным. Видимо, сейчас пойдет какая-то жара. На самом деле дама казалась мне весьма приятной. Складывалось впечатление, что я где-то на самом рассвете ее карьеры, словно я едва ли не первый ее пациент. Или это профессионализм. Она достаточно учтива и вежлива, и я так и не мог понять - психолог она или психиатр.       - Здорово. Расскажи мне, кто ты. Как тебя зовут?       Сомкнув веки, я скрестил руки на груди и принялся отвечать.       - Меня зовут Джерард Уэй.       - Угу, сколько тебе лет, Джерард?       - Мне 16 лет.       - Понятно. Расскажи о своей семье, о своем детстве.       Делая какие-то пометки в блокноте, она частенько отпивала кофе, снова поднимая на меня взгляд. Ее карие глаза не казались такими уж счастливыми - в них была видна усталость. Четвертый час, как мы сидим здесь. На смену медбрату пришел другой, белый. Его лицо выражало туповатость.       - Я родился и жил в Саммите до этого года. Моего отца зовут Рэй, мать звали Донна. По-моему, он мне не родной - мать сошлась с ним, когда я еще в пеленках был, но это не точная информация. Просто что-то такое припоминаю. Мы неплохо жили, у нас был определенный достаток. Когда я был младше, но уже в сознательном возрасте, мать погибла при пожаре. Отец выкупил новый дом, мы начали жить вдвоем, финансы пошли под откос. Он начал пить, его сократили на работе, так что он подрабатывал автослесарем или типа того, но свою мастерскую так и не открыл. Потом у него появилась Криста и они решили переехать в Ньюарк. Зачем, почему - я уже не помню. Помню, что это была идея Кристы. Но там тоже не срослось - отец не смог найти работу, начал пить сильнее, Криста, по-моему, забеременела. Потом я дома не жил и не знаю, что там было.       Женщина слабо кивнула, записывая за мной в блокнот.       - Сколько тебе было лет, когда мать погибла?       - Лет пять, шесть... Не помню. Достаточно давно, лет с десять назад.       - А конкретнее?       Я отрицательно помотал головой, даже не пытаясь напрячь извилины. В семье было табу вспоминать этот момент и поминать. Мы с отцом даже на кладбище не ходили.       - Не знаю. Не могу сказать.       - Смерть матери принесла тебе сильную травму?       - Несомненно. Нам с отцом было очень тяжело.       Вновь кивнув, врач что-то обвела кружком в блокноте и подняла взгляд, тут же отпивая кофе. Приятный аромат донесся до моих рецепторов и я облизнулся - под ложечкой засосало. Я люблю кофе. И тут же захотелось курить.       блять.       - Тогда расскажи мне о Кристе. Какой она была?       - Она была... Сукой, - женщина подняла на меня пристальный взгляд и я сразу же понял, что пизданул лишнего, но отступать было поздно, - Она вертела отцом как хотела, а он и рад был ей подпевать. Она ужасно меня раздражала. Угрожала мне. Как-то саданула ножом мне в руку, - я невольно тряхнул правой ладонью, - отец ничего и слышать не хотел об этом. При нем она набивалась мне в подружки. У нее еще была эта тупая привычка... Она вставляла ее куда не надо постоянно...       почему я забыл? что она делала?       - Она просила тебя дать пять?       Нахмурившись, я посмотрел на женщину.       откуда бы тебе знать?       - Да, именно так. Но откуда...       - Ох, просто у меня такая же привычка, моя дочь это ненавидит.       Мы обоюдно улыбнулись, тут же отводя взгляд.       значит, криста не одна такая припизднутая.       - Что ты еще помнишь о ней? Опиши ее. Говори все, что захочется.       - Она отвратительно готовила. Отец готовил гораздо лучше, но с ее появлением бросил это занятие и еда стала настоящим дерьмом. Клянусь, это чудо, что ни отец, ни я не валялись с отравлениями каждый день. Невыносимая дура. Еще она была гораздо младше отца, лет этак на пятнадцать может быть. Их разница в возрасте была больше, чем наша с ней. Это тоже напрягало, я должен был воспринимать ее как мать, но на деле выходило, что она мне была как подружка-вражина с туповатыми наклонностями. И ее ничего не интересовало. В последнее время, не знаю уж, кто там кого споил, но бутылка была ее единственным занятием. Как-то раз я залетел домой, а она выбрасывает всё пойло. Я даже напрягся. Потом выяснилось, что она забеременела. А потом я видел только пьяного отца.       Кивая, женщина опустила стакан с кофе прямо передо мной, кивком предлагая отпить. Благодарно кивнув, я обвил стакан пальцами. Приятное тепло растеклось по ладоням.       - А что насчет твоего отца? Какой он?       - Раньше он был замечательным. Мы очень много времени проводили вместе. Кажись, отцы редко настолько пекутся о своих детях. Он разве что в задницу меня не целовал, - вздохнув, я отпил горячительный напиток. Язык неприятно обожгло. Опустив стакан перед собой, я продолжил, - Он, знаете, очень заботливым был и податливым. Не знаю, как сказать. Как отец он был хорош. Об их взаимоотношениях с матерью я практически ничего не помню, но, думаю, все было хорошо. Он очень долго оплакивал ее гибель и все время говорил мне, что у меня ее глаза. Иногда он не мог смотреть на меня из-за этого. Не знаю, насколько это правдивая информация, я маминых глаз не помню, фотографий тоже не видел очень давно. Даже сомневаюсь, что они у нас где-то есть, если честно. С появлением Кристы все сильно усугубилось. Он как-то начал отстраняться от меня. Будто пытался свинтить все время. Возможно, он считал, что я мешаю ему строить личную жизнь. На самом деле со стороны я видел, что Криста - не та партия для него, и всего-то пытался донести эту мысль, но он никогда меня не слушал. Как упертый баран.       Врач тщательно записывала то, что я говорю. Какие-то моменты она вновь и вновь обводила кружочками. Только сейчас я заметил на краю стола диктофон. Вздохнув, я снова отпил кофе - на этот раз напиток уже не был обжигающим.       - Как ты думаешь, в какой момент все пошло под откос? Что случилось такое, что если бы этого не было, все было бы в порядке?       - Криста. Однозначно. Ее появление стало началом конца. Она была катализатором для изменения отцовского поведения.       - Ты испытывал к отцу ревность?        Вопрос застал меня врасплох. Я поднял к потолку задумчивый взгляд. Я никогда не думал об этом. Описав комнату взглядом, постучав пальцами свободной руки по краю стола, я медленно кивнул.       - Возможно. Не исключаю. Но это точно не было главной причиной.       Женщина понимающе кивнула. Скрежет карандаша по бумаге начинал раздражать.       - Чем ты занимался в Саммите до переезда?       - Я ходил в школу, как все обычные дети. После учебы я приходил домой, отец практически постоянно ковырялся в гараже. В этом плане я всегда был под определенным родительским надзором. Иногда мы ссорились, я сбегал из дома, обычно отхватывал неприятностей, за которые потом огребал, но это мелочи.       - Часто ты сбегал из дома?       - Не могу сказать, что часто. Редко, но метко. Ничего особенного, как и все подростки в моем возрасте. Часто это заканчивалось какими-то глупыми драками. Вышкой стало, когда мне сломали нос. Отец был в самом настоящем гневе и ужасе. До сих пор не понимаю, почему его так всколыхнул какой-то ломанный нос. Штатный ущерб для ребенка с драчливостью.       - А после переезда?       - Практически все, что было после переезда, я Вам уже рассказал. Мы переехали сюда, я начал ходить в школу, познакомился с соседями из дома напротив - Майклом, моим сверстником, и Фрэнком, его отцом. В семье пошел разлад, непонимание между мной и отцом дошло до критической точки, начались скандалы, он то выгонял меня из дома на мороз, то лупил, Криста за этим пассивно наблюдала, на фоне происходящего они пили, пытались делать какой-то ремонт, демонстративно забив именно на мою комнату, после мы как-то поладили с Фрэнком и я практически перестал появляться дома.       - Почему перестал?       - Я не хотел, да и Фрэнк был против. Он считал, что отец несет мне угрозу. В какой-то степени он был прав - отец действительно был весьма и весьма агрессивным тогда. Его практически невозможно было остановить, ему было нереально перечить, если бы я хотел восстановить отношения, то мне пришлось бы во всем ему поддакивать и, возможно, пить с ним и терпеть побои. Из себя его выводили любые безобидные фразы...       - Лгун.       Сжав крепче стакан в руке, я продолжил.       - Любые безобидные фразы, да. Наверное, последней каплей стало, когда он ударил меня по лицу. Майкл был там со мной и видел это, можете спросить его, если пожелаете.       Женщина несколько раз обвела одно и то же слово, после чего слабо кивнула.       - Не устал?       - Нет.       - Можем продолжать?       - Да, конечно.       - Естественно вы можете продолжать, это же только прелюдия к ее расчлененному трупу, правда, Джер? Ну не увиливай, все это время в твоей маленькой башонке крутится ее аккуратный распоротый животик, куда ты остервенело долбишься своим членом, разве нет?       - ...хотя, я бы, наверное, сделал перерыв, если можно.       Кивнув, врач закрыла блокнот.

***

      - Как насчет твоих взаимоотношений в новом городе? Подружился с кем-нибудь?       - Только с Майклом, если вы о сверстниках. С остальными посрался.       На секунду вздернув бровями, женщина продолжила записывать.       - Что произошло?       - Мне понравилась одна девушка, ее зовут Линдси. Она оказалась той же скотиной. Сперла мой телефон, потом ее компания отлупила нас с Майклом. Ничего особенного, подростковые разборки.       - А причина?       - Фантики не поделили. - я мягко улыбнулся, поднимая взгляд, стараясь уйти от подробностей.       - И всё же?       Вздохнув, я принялся вертеть стакан с остывшим кофе перед собой.       - У нас был половой акт, который не очень-то ей понравился.       - Обидел ее?       Поразмышляв долю секунды, я неуверенно кивнул.       - Скорее всего, она расценила это именно так.       - Что такого ты сделал?       - Извините, я не считаю, что это имеет какое-то отношение к тому, почему я нахожусь здесь.       Кивнув, женщина что-то зачеркнула в блокноте. Раздражал уже не только карандаш, но и постоянные кивки.       - А почему бы тебе не рассказать, как ты насадил ее на свой член и чуть не задушил, м? Я помню твое сбитое дыхание в трубке, мурашки пробирают от мысли, насколько горячим оно было.       Уперевшись руками в стол справа от меня, Фрэнк растянулся в улыбке. Отросшие волосы упали на довольное лицо. Когда он дотронулся до моей щеки, я мотнул головой, делая вид, что отбрасываю как кстати сползшую на глаза челку. Кажется, врач ничего не заметила. Вздохнув, я приготовился к следующим вопросам, игнорируя персону справа от меня.       - А что ты можешь сказать о Фрэнке?       - Сначала он казался мне очень славным, но потом выяснилось, что он тот еще подонок.       - Почему?       - Потому что я здесь. - усмехнувшись, я сомкнул веки, чувствуя на себе по меньшей мере три взгляда.       - Расскажи мне о нем. Кто он такой, как вы познакомились?       - Судя по всему, вы и сами с ним уже знакомы, раз так настырно пытались пригласить его сюда. Стоит ли что-то говорить?       - Естественно стоит. Меня интересует все, что ты можешь рассказать о нем.       - Ну, он юрист или адвокат, не знаю, но работал в моей школе учителем. Ему около тридцати лет, или типа того. Я познакомился с ним возле своего дома, мы просто переглянулись, не более того. Соседи, типа.       - Ох, ну как же ты любишь смягчить свою гниль. Кто махал передо мной средними пальцами, чучело, блять?       Опустив руки под стол, я сжал ладони в кулаки и только сейчас обнаружил, что ничего в кожу не впивается. Мельком посмотрев на свои руки, я обнаружил аккуратно подстриженные под корень ногти. Тяжело протяжно вздохнув, я вытер ладони о рубашку.       - А дальше?       - Дальше мне сложно вспомнить. По-моему, мы пересекались в школе, да и все. Потом, как-то раз, отец выгнал меня на улицу без обуви и я сидел на крыльце, мерз. И Фрэнк шел откуда-то. В общем, тогда я остался у него. Он отогрел меня, осмотрел мои ноги. Потом как-то все закрутилось. Мы разговаривали по душам, он казался довольно милым...       - Я и есть милый, в отличие от некоторых пиздаболов здесь.       - ...но потом он как-то переменился. У него были проблемы с бывшей женой, не знаю, как ее зовут, короче, они развелись и никак не могли поделить сына, Майкла. В конечном итоге она выиграла суд и забрала Майкла к себе. На этом этапе Фрэнка понесло конкретно. Он стал очень нервным, почти как мой отец, когда начал пить.       - Естественно я был нервным, но если бы ты прекратил тянуть на себя одеяло, мне было бы гораздо легче жить! Блять, какой же ты никчемный, Джерард. Нахрена я вообще с тобой возился. Ты же ничего из себя не представляешь!       Уперевшись кулаками в свои ноги, я стиснул зубы от злости.       ты мне допиздишься.       - Было что-то еще?       - Складывалось впечатление, что он постоянно что-то скрывает от меня. Даже... Не от меня, а ото всех....       - Кажется, ты начинаешь пиздеть лишнего, - Фрэнк нагнулся передо мной и я невольно уперся взглядом в его глаза, - Завали ебало, Джерард.       Приложив усилия, я попытался расфокусировать зрение на более дальнюю точку, но не смог. Терпкий запах мужской туалетной воды едва пытался разъесть все мои слизистые вместе взятые. Этот аромат так и сносил башню, но при вынужденном сопротивлении мне удавалось держать себя в руках. Опустив взгляд, я тяжело выдохнул.       - Что его могло так взволновать, как ты думаешь?       - ...у него было какое-то дело в Нью-Йорке, которое он провалил незадолго до того, как мать забрала Майкла к себе. Потом, когда мать приехала, у них был громкий скандал, мы с Майклом были наверху, но прекрасно слышали их вопли. И где-то там же мы нашли трупы в лесу. Точнее, я нашел и потом показал ему. Приезжало много служб. Наверное, все это одним большим пластом могло его напрячь.       - Завали. Свое. Ебало. Пока я тебе его не сломал, клянусь. Тебе мало в лесу было? Я тебе устрою, вот только зайди в свою палату.       Зашипев, Фрэнк крепко сжал мое запястье. На момент зажмурившись, я с силой дернул рукой, ударяясь запястьем об стол. Моментально выудив руку из под стола, я схватился за запястье, стискивая зубы. Женщина всколыхнулась.       - Что случилось? Все в порядке?       Чуть отодвинувшись от стола, я согнулся пополам, сжимая запястье другой рукой. Женщина стремглав вылетела из-за стола и подбежала ко мне. Опустившись рядом на корточки, она аккуратно потянула меня за здоровую руку. Я, жмурясь, поднял на нее взгляд.       - Дай, я посмотрю...       Отведя руку, я позволил ей осмотреть практически не пострадавшую руку. Фрэнк медленно обошел стол, становясь за врачом.       - Ох, посмотрите, наша принцесса опять раздула из мухи слона! Сейчас умрет, ох!       Не сводя взгляда с Фрэнка, я медленно нагнулся к женщине. Медбрат сделал несколько решительных шагов в нашу сторону, но она тут же жестом остановила его. Фрэнк, скрестив руки на груди, довольно ухмылялся. Облизнув губы, я тихо прошептал женщине на ухо:       - Я хочу заявить о четырех убийствах, трех актах изнасилования и каннибализме.       Женщина медленно подняла на меня ошарашенный взгляд. Неуверенно посмотрев ей в глаза, краем уха я расслышал размеренные удаляющиеся шаги.