Колыбельная

POV Чонгук Остаточные воспоминания. Кадрами, быстрыми кадрами в моей голове, словно сон еще не растворился. Мне казалось, что я все еще где-то между этими двумя реальностями, что я все еще вижу Его призрачную фигуру, которая снова стоит у маяка и смотрит на меня так, что это прошибает насквозь. Такое странное чувство... И вот я в очередной раз просыпаюсь от этого сна и потираю свои глаза, чтобы понимать, где я нахожусь. А дыхание такое надломленное. Я будто разучиваюсь на время сна это делать. Дышать. "Как часто я слышал сказки. Ведь это был Ты?" - Ты чего тут так поздно? - спросила пожилая женщина, подметая стекло, как раз в тот момент, когда я посмотрел на часы. 20:15 Уснул на пару часов, а там время течет совершенно иначе. Пора бы привыкнуть. На моей щеке, наверное, отпечаталась целая страница книги. - Да вот попытался позаниматься и уснул, - я начал приподниматься и потягиваться, разминая затекшие мышцы, после чего сложил книги и направился в сторону двери. - Ваза разбилась? - Да, резко открылось окно, и порывом ветра сдуло, жаль цветы.. - я посмотрел на небрежно лежащие на полу в луже воды цветки, они невольно напомнили те, что я видел во сне - ...Поэтому будь осторожнее, было грозовое предупреждение. - Спасибо... Когда я оказался на улице уже шел достаточно сильный дождь, и я попытался прикрыться рюкзаком, но безуспешно. Ливень настиг меня на пути к остановке, и я решил подождать автобус, а заодно написать сообщение маме, которая уже была обеспокоена моим отсутствием. (You Are In My September) Дождь тарабанил по навесу остановки, а мой телефон почти умер, не давая мне возможности отправить сообщение. Прошло уже достаточно времени, автобуса все не было, и я решил идти пешком. Из-за погоды могла произойти авария, и я не скоро бы оказался дома. Закинув рюкзак на плечо, я пошел по привычному маршруту, глядя вперед, периодически зачесывая влажные волосы назад. Я был полностью мокрый и потерянный. Идти по улице без музыки означает слышать все, что происходит: снаружи и в своей собственной голове. Я четко слышал, как капли воды ударяются об асфальт и разбиваются, как люди пытаются скрыться под крышами кофеен и магазинчиков, раскрывают зонты или накрываются офисными папками и пакетами. Парочки бегут, взявшись за руки, торопясь в очевидное тепло, чтобы греть друг другу руки. Пробки, звук негодующих машин, застрявших в эту непогоду в центре города. Музыка из различных заведений, огни города, которые начинают пестреть ближе к вечеру. Вокруг происходила жизнь. А я просто шел, мокрый с ног до головы, с кучей книг наперевес в рюкзаке, чтобы, как можно скорее, увидеть Его. Я же не мог его придумать, я же не должен пытаться бросить эту затею. Он сам позволил мне искать Eгo. А я теперь не смогу отступить. Я знаю, что в один из снов я и отпустить не смогу. Я шел навстречу общему потоку машин, иногда сталкиваясь с прохожими. А на пальцах все еще четкое ощущение чужих. Я был уверен, что это не первая такая наша встреча. Он казался мне до боли знакомым. Я словно потерял что-то, а оно находилось именно у Него. Этот человек, который позволяя приблизиться, тут же исчезает, давая подсказки, так же уводит меня совершенно в другие решения. Я в этом огромном лабиринте жизни и без того всегда искал что-то, - а теперь он так изящно выбил почву из-под ног. "Ты рехнулся, Чонгук. Основательно. Ты же понимаешь, насколько это ненормально". - Можно подумать, я изначально в чем-то нормальный... - усмехнулся я вслух в разговорах с самим собой. В это время я уже практически был на пороге дома. Дождь внезапно закончился, и небо даже прояснилось, что заставило меня взглянуть наверх и скептически приподнять бровь. Передо мной почти тут же открывается дверь, и мама набрасывается на меня с объятьями. - Ты куда пропал? Совсем сума сошел? И телефон еще выключен! Я думала, придется подавать в розыск! В объявлении бы написала: «Пропал сын, может находиться в библиотеке, лапшичной или еще с одним пропащим с розовой башкой», - ее гнев быстро сменился на милость, и она, впустив меня домой, торопливо поднялась на второй этаж и быстро вернулась с сухой одеждой и полотенцем. - Ну, ты, как обычно. Я бы сам все взял. - Сам - это когда будешь жить на другой планете. Пока живешь все еще со мной, я могу и позаботиться, - она улыбнулась и накинула полотенце мне на голову, - Иди пока в душ, сделаю чай. Я подошел к ней со спины и поцеловал ее в щеку. Безумно трогательная в своей простоте, я бы так хотел ей все рассказать. Но это так не просто. Боюсь, что даже она со всем своим пониманием меня не поймет... POV Автор Чонгук лежал в горячей ванне, предварительно окрасив ее темно синей морской солью. Едва догорали благовония, создавая легкую дымку вокруг, и на фоне ненавязчиво играла музыка. Тело наполовину утопало в этой темной воде, а юноша прикрывал глаза и вспоминал эти касания, пытался вспомнить лицо, но ничего не выходило. Оно выскользнуло из его сознание, оно было намеренно стерто. Но он позволил сохранить в памяти глаза. - Как же повезло...Из всех соулмейтов я был обещан тому, что не от мира сего... Все честно, - парень снова самоиронично проговаривал свои мысли, пытаясь хотя бы так не сойти с ума от того, что сейчас происходит в его жизни. Чонгук водил пальцами по горячей воде, иногда опускаясь полностью под воду и снова выныривал, - Кто же ты такой... - парень все больше ловил себя на том, что постоянно думает об этом, и его это все больше тревожило. Слишком много вопросов, таких простых, но ответы он пока не получил ни на один. Ясно было только одно: все, что происходит, не поддается никакой логике, и это невозможно объяснить. - Хочется не думать об этом хотя бы какое-то время... Кого я обманываю? Конечно, я хочу думать о нем, - усмехнулся парень и зарылся пальцами в волосы, слегка сжимая у корней, массируя кожу головы, дабы отвлечься. POV Чонгук Маяк... Нужно посмотреть информацию об этом. Позже я засел в своей комнате, окруженный книгами, и копался в ноутбуке в поисках информации о различных маяках, которые могли бы находиться на удаленных островах. Картинки сменяли одна другую. Маяков было очень много, как и островов, но я почему-то не мог найти то, что мне необходимо. И как это и бывает, в тот момент, когда я в очередной раз отхлебнул уже остывший чай, почти совсем отчаялся и подумал, что мои глаза вытекут от поисков информации в интернете, вдруг я наткнулся на некий автономный округ, состоящий из островов. Это были Фареские острова. Я открыл список туристических мест и наткнулся на то, что никак не мог найти. Остров Мичинес. Вот, где произошла наша встреча во сне. Легкая дрожь прошлась по телу. Я смотрел на картинку, на которой виднелась красная крыша маяка, и почти ощущался холодный, атлантический ветер. Воображение рисовало мне Eгo спину, когда он стоял и смотрел на океан. Его светлая, слегка прозрачная рубашка не скрывала его очертаний. Стоял, как статуя, которая, ощутив меня, стала оживать. И внезапно, текст на моей груди словно ощутил прикосновение. Легкое, но это было похоже на касание теплых пальцев. Это заставило меня коснутся себя, и это ощущение исчезло. Значило ли это, что он коснулся своей отметины, а ощутил ее я? Хотел бы я, чтобы это было так. Чувствовать связь с...тобой. Пока я читал информацию об этом месте, я заметил что шрифт, язык очень похожи с тем, что было написано у меня на теле. И почему я раньше не додумался... "Eg Foli Teg" "Я чувствую тебя". И снова, этот голос, я до кончиков пальцев ощущаю это. Как Он едва слышно произносит это мне на ухо, улыбаясь. Мой персональный Морфей. Я уснул почти сразу, слушая тихую музыку на фоне, погружаясь в мир снов. Встреча неизбежна, но каждый раз я не знаю, что я увижу, и чем все закончится. POV Автор Звук шумной улицы. Яркий свет заставляет парня открыть глаза, в попытке понять, где он. Готическая архитектура, брусчатка, запах свежей выпечки и большая улица. Чонгук встает со скамейки, на которой очнулся. Оказавшись посреди улицы, Гук попытался сориентироваться, глядя на вывески. Парень обратил внимание на преобладающий язык, на все мелочи, которые его окружали. Это, однозначно, была Франция. Все вокруг было пропитано атмосферой утреннего города. Еще немного осмотревшись, он заметил самое главное, что позволило ему понять, что это за город. Конечно же, это был Париж. Одна из вывесок гласила: "...Я желаю недостижимого. Я же хочу написать воздух..." Клод Моне. Ниже была информация о выставке и несколько его картин в миниатюре. - Что ж, пора снова искать Тебя... Yann Tiersen - La valse d'Amelie POV Чонгук Как зачарованный, я шел между готических улочек, насыщаясь сменяющимися картинами перед глазами. Этот город словно застыл в определенной эпохе, а все вокруг было похоже на кадры кинофильма, в который я шагнул через сеульский кинотеатр. Люди шли мне на встречу и улыбались, и я не мог не улыбнуться в ответ. Я не понимал, о чем они говорят. Но разве это важно? Уличные художники, музыканты и сами люди были аккомпанементом жизни города, который жил сам по себе, наполняя все вокруг самобытным течением жизни, где каждое пересечение, встреча становились значимыми, плотно вшитыми в воспоминания. Запах парижской выпечки навевал мысли о детстве и о том, как готовила моя мама, как я торопился домой, чтобы тайком урвать паровую булочку и убежать, услышав ее доброе негодование. Эти безумно простые вещи кажутся невыносимо важными с годами. Время невозвратимо. Проходя мимо очередной зеркальной витрины, я смотрел на себя со стороны и видел Гука из своих детских воспоминаний, который так часто делился с мамой своими удивительными снами, а ей оставалось только восхищаться удивительной фантазией ребенка. Что есть фантазия, а что реальность? В этом Париже царила осень. Так забавно, в Сеуле сейчас начало безрассудных летних дождей, а здесь город тонул в золоте листвы. Наверное, потому что именно таким я его всегда и представлял. Это была улица Гобеленов. Прям как с открытки, которую я мог бы однажды получить. POV Автор "Как же просто и сложно тебя найти здесь", - пронеслось в голове у парня, которому оставалось только запустить пальцы во вьющиеся темные волосы и сесть на ближайшую скамейку. Часы блужданий по городу начали давать о себе знать, отдаваясь усталостью в ногах. "Когда я в последний раз вообще ел?" - задумался Чон, когда его живот в очередной раз подал признаки жизни. На этот вопрос он не мог дать четкого ответа, поэтому решил, что перекусить было бы неплохой идеей. Оставалась лишь одна проблема - отсутствие денег. Чонгук начал вновь осматриваться и понял, что единственный вид быстрого заработка для него - это публичное выступление на уровне со местными артистами. Центральная площадь была наполнена людьми, которые ходили от одного уличного музыканта к другому, некоторые из которых привлекали внимание Гука. "Время вспомнить балетную школу, да, Чон? - обратился парень сам к себе, набираясь храбрости, - Мама была бы довольна", - усмехнулся он и, встав со скамейки, подошел к музыкантам, вокруг которых уже собрались зеваки. Hozier -Take me to church С каждым шагом он старался выровнять дыхание и уверенно шел сквозь толпу, выходя на импровизированную сцену. Внутри все сжималось, но музыка, как и прежде, повела его за собой, давая возможность существовать здесь и сейчас. Ведь это сон, его сон. Значит, можно вообразить себя почти Богом. Парень прикрыл глаза и просто начал движение, которое перетекло в нечто удивительное, а группа на фоне лишь ободряюще захлопала и ментально впустила парня в это чарующее и внезапное сотрудничество. Люди с восхищением наблюдали за ним, словно его танец был последним в его жизни. Сбивчивое дыхание, плавные и тут же резкие движения демонстрировали невероятную гибкость парня, передавали ощущение, что музыка уже живет в нем. Один за одним случайные зрители клали купюры в небольшую коробку перед артистами, которые в свою очередь впервые наблюдали на этой улице такой аншлаг. И вот коробка для денег оказалась уже перед танцующим Чоном. И в один из таких моментов, когда он в очередной раз делал поворот, подошел некто и положил купюру у его ног. - Прекрасен, - прозвучал знакомый хриплый голос, и Гук резко поднял глаза, встретившись с глазами незнакомца, который тут же растворился в толпе, а музыка резко смолкла, и люди взорвались восторженными аплодисментами и комплементами. Артисты, улыбаясь, подошли к растерянному парню, отдали ему часть честно заработанного, и солист снял шляпу и поклонился, высказав общее "Merci". Но парень был настолько в прострации, что ему просто вложили деньги в ладонь и ушли. Мысли о еде и деньгах тут же улетучились. Чон попытался догнать незнакомца, но он, как обычно, растворился в пустоте, словно его и не было. Тем временем, Париж неизбежно настигал вечер, солнце покидало горизонт, а попытки найти хоть одну подсказку, чтобы найти того, кто так умело прячется, уже казались настолько призрачными, что даже пятерка по алгебре у Чимина, казалась более реалистичной. Вечер, казалось, тянется бесконечно, и Чон практически потерял надежду... Yann Tiersen - Porz Goret POV Чонгук Звуки пианино привлекли мое внимание, и я решил пойти на этот звук, беспокойно огибая неторопливых прохожих. Стук пальцев о клавиши все четче отдавался во мне, а я стремился, как можно скорее, увидеть того, кто играет. Толпа на небольшом пустыре окружила пианиста так, что было не протиснуться. Я мог только в небольших зазорах между людьми попытаться разглядеть, кто это был. Волосы цвет пшеницы, спрятанные под черный берет, белый свитер и длинное светло-коричневое пальто, которое почти доставало до брусчатки... Я замер, не в силах сдвинуться с места. POV Автор Пианист плавно перебирал пальцами по клавишам без нот на пюпитре. Словно он не впервые играет эту композицию и полностью погружен в этот немного беспокойный мотив, у которого, казалось, была своя отдельная история. - Excusez moi... – все, что смог выдавить парень, вспоминая уроки французского, которые сейчас стали неожиданно полезны, пытаясь выйти ближе к исполнителю, стараясь вежливо растолкать всю эту толпу. "Только бы не проснуться", - сквозная мысль, которая ударила почти пулей в висок парню. Мелодия все не прекращалась, а худые длинные пальцы продолжали отыгрывать. Пианист лишь иногда посматривал куда-то, будто чувствуя присутствие Чонгука, от чего ему становилось немного не по себе. И едва ощутимая улыбка в который раз коснулась лица незнакомца, когда он смотрел в сторону. Чон перестал контролировать себя и интуитивно начал подходить все ближе и ближе к спине игравшего. И в момент, когда он оказался так близко, что стоило протянуть лишь руку, Гук дрожащими пальцами коснулся плеча пианиста... Взгляд. Он впервые посмотрел ему в глаза так прямо, не имея никакой возможности и желания отвести взгляд. Глубокий, пепельно-голубой цвет смотрел на него, а с губ не сходила такая чарующая легкая улыбка. Люди вокруг застыли, как герои кинокартины, которую остановили на самом важном моменте, где двое отказывались следовать этим правилам. Он тяжело выдохнул, а Чонгук наоборот вобрал побольше воздуха в грудь и почти прошептал: - Скажи мне свое имя… - Клод Монэ, - он улыбнулся одними лишь глазами, испытывая парня в очередной раз Гука своей близостью и невозможностью сделать что-то лишнее. - Настоящее. - Монмантр, - и тут же он снова возобновил игру на пианино. Люди на фоне снова зашумели, Париж ожил. И на парня уже смотрели совершенно чужие глаза пианиста который выглядел совершенно иначе. Это был другой человек, который улыбался и непонимающе смотрел на парня. - Охх… Pardon! - неловко замялся Чонгук и растерянно отошел подальше от толпы. "Привиделось? Нет... Только не здесь. Тут и так все, что я вижу, это видение, - пронеслось в голове парня, - Монмартр, - это слово показалось ему очень знакомым, - Это же самая высокая точка Парижа…?" - вспомнил он. Yann Tiersen -Summer 78 POV Чонгук "Париж, здравствуй. Я пишу тебе это письмо мыслями в голове, пытаясь угнаться за тенью своего желания. Словно слепой котенок, я ориентировался только по ощущениям. Время. У меня его совершенно нет на раздумья". С каждым шагом я все больше и больше ускорялся, а все вокруг походило на смазанные кадры полароида. Все смешивалось в моих глазах. Я жадно искал эту вершину, это самая высокая точка, ее не сложно будет отыскать. Прочная, неоспоримая связь вела меня. Я почти на новом уровне ощущал эту реальность и такое невозможно спутать с чем-то другим. И вот, наконец, я остановился. Католический храм на вершине Монмартра. Забывая напрочь все, я побежал, чтобы как можно скорее оказаться где-то там. Это мой персональный Олимп, куда я просто не могу опоздать. Стрелки часов от дома к дому, от квартиры к квартире все быстрее отмеряли мое время здесь. Я вдруг ощутил нечто настолько глубокое, что мне на миг показалось, что на клеточном уровне я понял что-то важное. Это было похоже на ответ на великую загадку, к которой я близок, как никогда. POV Автор Сумерки все явственнее накрывали плотным одеялом все вокруг, словно неумолкающий город менял свой наряд на вечерний. Огни сводили с ума, отвлекая и чаруя, а эти улочки, в которых так не сложно заблудиться, лабиринтами увлекали случайного прохожего. "Монмартр... " - в голове парня только одно слово крутилось по кругу. Чонгук бежал так быстро, насколько это возможно, сбивая напрочь дыхание, почти выбивая из себя все силы, приближаясь к подножию холма, стараясь не врезаться в прохожих, провожающих его взволнованным взглядом. На вершине холма величественно стояла католическая базилика, по обе стороны от которой находились лестницы. И если двое будут подниматься, их встреча будет неизбежна прямо перед храмом. Две мучительно длинные лестницы находились параллельно друг другу. Люди неторопливо спускались и поднимались, погруженные в свои заботы и неспешные мысли, такие далекие от того, что происходит именно в это мгновение. Именно сейчас время и замирало, и шло слишком долго, Чон был уверен, что, если сердце будет биться еще сильнее, оно просто пробьет ему грудную клетку, ломая ребра, потому что ему очень тесно сейчас внутри тела. "Черт, черт, черт. Как же тяжело дышать", - парень поднимался по лестнице, считая про себя каждую ступеньку как отдельную победу. Оказавшись, наконец, на плоской поверхности, он согнулся, пытаясь отдышаться, и посмотрел на часы на руке. Einaudi - Una Mattina Внезапно запахло весной. Чонгук не знал, как это объяснить, он просто медленно приподнялся, прикрыл глаза и вдохнул в себя так много... Первая его весна, которую он так ярко помнит: самое первое ощущение перемен. Смена времени года в глазах маленького сеульского школьника. Он щурится солнцу, немного хмурясь, и смотрит на то, что окружает его. Маленький Чонгук уверен в этот момент, что может коснуться солнца, которое с этого дня начинает появляться чаще и чаще, заставляя забывать, что было когда-то так зябко и серо. Весна оставляла всегда ощущение игры на пианино... Словно кто-то в дождь перебирает пальцами по черно-белым клавишам, кто-то ужасно знакомый. Эти ностальгические и пугающие нотки дежавю. С этой музыкой, проходящей сквозь все тело едва различимым призраком, жил мальчик. Теплый дождь, звуки непрекращающегося потока воды. Маленький Гук выставляет ладошку из окна и впервые осознает это чувство - соприкосновение с чем-то стихийным, теплым и сильным. Капли умирают одна за другой на его маленькой ладошке, после чего он решает попробовать на вкус воду и подставляет лицо навстречу капели. Запах музыки, запах воспоминаний и запах самой теплой весны... Когда Чонгук открыл глаза, он вздрогнул. Пара пепельно-голубых была напротив, чуть выше уровня его собственных, а волосы цвета пшеницы слегка обдувал теплый ветер, донося до Чонгука запах моря, хвойного леса и всего того, что было так сокровенно для него; губ касалась едва уловимая улыбка, похожая на тихое и очевидное счастья; легкий черный берет украшал его голову. Сейчас он был одет в рубашку, подвязанную лентой на шее, черные брюки и ботинки. Так Гармонично. Волнение незнакомца выдавало неравномерное дыхание и то, как бегло он смотрел на Чонгука, словно пытаясь запомнить детально. Чон практически забыл, как дышать, его лицо было бледным и казалось, кровь вообще не циркулировала. Мгновение. Рука, обтянутая тонкой атласной перчаткой, поверх которых были надеты перстни, метнулась к лицу парня, замедляясь ближе к щеке и почти кончиками пальцев касаясь ее, заставляя того вздрогнуть и забыть снова все что он хотел сейчас сказать. - Дыши... - хрипло произнес незнакомец, улыбаясь уже более очевидно, хотя его потряхивало от одного лишь прикосновения, заглядывая в темно-карие глаза, - Иначе, мне кажется, ты задохнешься. Чонгук попытался прислушаться к совету и начал медленно восстанавливать дыхание, глядя в глаза напротив, стоя почти недвижно. Он резко дергает на себя незнакомца и утыкается ему в плечо, жадно вдыхая запах, так сильно кружащий голову. - Я так устал тебя искать... - Я искал тебя гораздо дольше, поверь, - едва слышно раздалось почти на ухо парню. Каждый боялся утратить момент. Даже тот, у кого было очевидно больше власти над всем, что происходит вокруг. - У меня так много вопросов... - выдохнул Чонгук, сильнее сжимая в руках того, кого так долго искал. - И ты получишь ответы. А пока... - Чонгук в очередной раз почти перестал дышать, внимательно глядя на то, как расстояние между их лицами быстро сократилось, а пальцы незнакомца шелком перчаток коснулись его ладони и вплелись между его пальцами, - Ты прекрасно знаешь, как меня зовут. Тот, кто дарует сновидения. Но только к тебе я прихожу сам. Самое сложное - это видеть тебя. Самое сложное покидать тебя, - расстояние между превратилось в пыль, и свое имя незнакомец выдохнул Чонгуку прямо в губы, едва касаясь их, но опаляя, насколько это возможно. Мелкая дрожь поразила все тело, и в очередной раз картинка все более становилась нечеткой, и сквозь дымку он видел отдаляющееся лицо этого человека. - Несколько дней ты будешь спать спокойно, - это последнее что смог услышать Чон, прежде, чем открыть глаза и вырубить звон будильника. Стук в дверь. Мама. - Вставай, соня, скоро за тобой зайдет Чимин. - Хорошо! - неспешно приподнимаясь, парень заметил небольшой конверт. Он был даже с марками. - Так... Мама что ли забыла у меня? Хм... Марки… Откуда же это? Франция. Париж. Не медля, Чонгук открыл конверт, и легкая улыбка коснулась его губ. «Я не сумасшедший, пожалуй, это главное».