Сказки, рассказанные в полночь

Синди бежала со всех ног. От ледяного воздуха горели легкие, метель обжигала кожу, снег набивался в безнадежно промокшие носки. Слезы застилали глаза, но первобытный ужас гнал девочку вперед. Улицы Ктограда были ненормально молчаливы, и даже свет фонарей не был в силах разогнать ночной мрак. В каждой тени Синди мерещилась опасность. С крыши ближайшего дома внезапно сорвалась одна из гирлянд - лампочки несколько раз мигнули и погасли в снегу. Синди послышался тихий, отвратительный смешок на самой грани слуха. И шорох. Как будто большой паук юркнул в тень за спиной и затаился, выжидая. Девочка бежала по улицам, не разбирая дороги, и везде ее преследовала тень, будто загоняя, как зайца на охоте. Как бы Синди не вертела головой, тварь всегда ухитрялась оставаться за спиной. Не выдержав напряжения, еле переставляющая ноги девочка забилась в закуток у крыльца лавки, обняла себя руками и тихо заплакала. Она всего лишь хотела увидеть Санту. И только. *** Этим вечером Синди с чувством радостного предвкушения устроилась с подушкой у наряженной ёлки, прямо напротив камина, и твердо решила не спать до утра. Родители только поулыбались такой настойчивости и принесли одеяло. Конечно же, Синди уснула еще до полуночи. Проснувшись в темноте пустой гостиной, освещенной лишь ёлочной гирляндой, девочка разочарованно потерла глаза и пошла в родительскую спальню - поделиться горем. Но над кроватью, залитой кровью, склонилась многорукая, отвратительная тварь, похожая на искореженного паука и одетая в красный сюртук. Синди закричала и выбежала на улицу. *** На крики никто не выбежал, и свет не зажегся ни в одном окне. Возможно, даже вполне вероятно, что кроме Синди никого больше и не осталось. Девочка всхлипнула, зажмурила глаза. “Пусть все закончится. Пожалуйста, пусть все закончится”. Мерзкий смешок послышался совсем рядом. Воздух колыхнулся над левым плечом, как вдруг раздался оглушительный грохот, рев, а следом нечеловеческий визг. Синди широко распахнула глаза и успела увидеть, как многорукий паук, спеленутый железной сеткой, корчится в пламени, вылетающем из монструозного огнемета. Фигура, держащая огнемет, громогласно расхохоталась. - Гринч говорил, что Рождество - мерзкий день. Гринча считали сумасшедшим, Гринча никто не слушал, но нет, старик Гринч поумнее всех будет, да-да. Грузный человек с огнеметом приблизился к догорающим остаткам твари, сплюнул, и, развернувшись, побрел в сторону горы, бормоча себе под нос: - Теперь все глупцы померли, да-да, совсем померли, а Гринч ведь говорил, но кто же будет слушать старого Гринча? Никто, и вот конец настал, такие дела. Синди, преодолевая слабость замерзающего тела, бросилась к нему и вцепилась в рукав. Гринч ее пугал, но гораздо меньше, чем тихий мертвый город позади. Гринч удивленно посмотрел на повисшую на нем девочку: - Ребенок? И живой? - он приблизил к ней лицо, стараясь разглядеть в темноте и вдруг широко усмехнулся. - Шустрая поди, а? Синди что-то невнятно пискнула в ответ. Гринч подхватил ее на руки и забормотал в макушку. - Хорошо, что шустрая, Гринч старый совсем уже, бегает медленно, да-да, зато умный и научить сможет… Верно, милая?