Точка опоры

Дейв снова стоит под дверью. По ту сторону от нее, по ту сторону от него вибрирует и бесится совершенно дерьмовая музыка, и это совершенно не то, что нужно Дейву по приходу домой после целого дня съемок, вымотавших его и физически, и морально. Дейв отвратительно усталый, у него совершенно нет сил ни на злость, ни на выяснение отношений, он собирается пробраться в свою чертову комнату максимально быстро и незаметно, закинуться снотворным и вырубиться, а головомойку Эгберту устроить когда-нибудь потом, уже после пробуждения в следующей жизни, не такой дерьмовой, как эта. Он открывает дверь, заходит и оказывается в чертовом столпотворении; музыка пробирает его тело тошнотворной ударной волной, взрывает фейерверк боли под темечком, люди улыбаются, оборачиваются, они яркие, душные, их много, Дейв чувствует, что его стошнит здесь и сейчас. Джон выскакивает перед ним чертом из табакерки – довольным, улыбчивым, бессовестным чертом: - Дейв, привет!! Как твой день? Я решил устроить вечеринку, у нас есть пунш, будешь?? - Блять, Эгберт, как ты вообще умудрился натолкать сюда столько народу, как у тебя, блин, вышло,- Дейв смотрит на Джона, концентрируется на Джоне, смазывает всё остальное и всех остальных до цветастого безликого шумного фона, чтобы окончательно не свихнуться. – Эгберт, блять, мы же договаривались договариваться насчет ебаных вечеринок, вот сейчас это вообще не в тему, ты себе не представляешь, как я заебался, мне прописан ебаный отдых, а ты снова устроил чертову оргию без моего ведома. - Страйдер, не занудничай! – Джон недовольно цокает языком, скрещивает руки на груди. – Тебя послушать - ты все время «заебался»! Звучишь как ворчливый старикашка. - Нихуя подобного, я офигенно крут, - отвечает Дейв прежде, чем вспоминает, что обещал себе не вестись на такие очевидные провокации. Джон победно ухмыляется: - Да-а-а? «Офигенно крутые» любят тусоваться, а не вредничают, как ты! - Эгберт, - Дейв раздосадован, раздражен и зол, пульсация головной боли давит на череп изнутри, мешая думать, - Прекрати, это нихуя не… - Ой, простите, мистер Страйдер, я не понимаю язык занудных старперов! – Джон кривляется, с издевательской заботой берет Дейва под локоть, - Пойдемте, я усажу Вас в кресло-качалку и накрою пледом! - Иди нахуй, Джон, - цедит Дейв сквозь зубы. - ..Давай сюда свой чертов пунш. Джон оживляется, хлопает Дейва по плечу, хлопает в ладоши: - Ура, сразу бы так! Жди здесь, сейчас принесу, - Он исчезает так же резко, как появился, и Дейву больше не за кого зацепиться, чтобы абстрагироваться от обступившей его со всех сторон человеческой болтающей-чавкающей-смеющейся массы, что крайне паршиво, потому что… - Потому что таковы правила и ты продул! Давай не ломайся! – Голос у Вриски громкий и резкий, ужасно неприятный, то, что она орет Дейву на ухо, ничуть не улучшает ситуацию. Они сидят на полу в гостиной - из толпы гостей осталось человек шесть – с картами в руках, и Дейв даже толком не знает, во что именно он сейчас проиграл и правда ли проиграл, в любом случае он совершенно точно не собирается раздеваться. - Нихуя я не продул и в любом случае я совершенно точно не собираюсь раздеваться, - озвучивает он свою мысль. – Остынь, детка, понимаю, моя охуенность сводит с ума, но бля, - он перехватывает руку Вриски у своего лица, не давая стащить очки, - Эгдерпа бы хоть постеснялась. Смотри, ты прямо сейчас разбиваешь ему сердце. Джон пьяно хихикает. На человека с разбитым сердцем он не похож, как не похож и на человека, собирающегося образумить свою подругу, что Дейва совсем не радует, потому что Вриска продолжает лезть к нему, и это изрядно нервирует: - Бля, серьезно, руки прочь, смотреть, но не трогать – наше главное правило, я сейчас охрану вызову, и… - Болван, ты портишь все веселье, - Шипит Вриска сквозь зубы. – Заххак, не сиди как истукан, помоги мне. Давай, держи его справа, а я… Дейв чувствует, как крепкая хватка сжимается на его плече, и дергается в сторону; он пытается одновременно высвободиться из захвата молчаливого качка справа и не позволить задрать толстовку Вриске, сидящей слева, паника гладит его горло удушливой шершавой рукой, поток нервных слов-попыток-обратить-все-в-шутку-и-заставить-их-прекратить становится все более бессвязным, а затем иссякает вовсе; Дейв замолкает, он дышит загнанно и тяжело, в то время как остальные со смешками наблюдают за потасовкой. Вриска, азартно скалясь, приказывает кому-то включить камеру, но этого Дейв уже не слышит – он продолжает пытаться отбиться от Бро, пытается расцепить стиснувшие его плечо стальные пальцы, перехватить другие пальцы, ползущие под одежду, вырваться, ну пожалуйста, только не снова, только не… - НУ-КА, БЛЯТЬ, УГОМОНИТЕСЬ И ПЕРЕСТАНЬТЕ, ХУЕВЫ ВЫБЛЯДКИ!!! На несколько мгновений в квартире воцаряется абсолютное молчание. Тишины, прерываемой только прерывистым сиплым дыханием Дейва, хватает, чтобы улыбка сползла с лица Джона. - Врис, прекрати, - он осторожно отцепляет ее пальцы от рукава Дейва. - Дейв, ты в порядке? - Вообще заебись, - отвечает Дейв на автомате из опутавшего его туманного кокона паники. Каркат бросает на Джона колючий озлобленный взгляд: – Пиздец, Эгберт, я, конечно, знал, что ты тупой, но это гребаный перебор даже для дремучего долбаёба твоего уровня. Хуй я еще хоть раз сюда приду, на парах ко мне даже, блять, не приближайся – видеть не хочу твою уродскую рожу. Вас всех это тоже касается, мудаки. - Какая потеря, Вантас, как же мы без тебя, - Вриска закатывает глаза. - Нахуй иди, - Каркат морщится зло и устало. Он поднимается со своего места, подходит к Дейву и осторожно похлопывает его по плечу: - А ты вставай и пойдем со мной, тебе надо проветриться. Дейв понятия не имеет, надо ли ему проветриться и может ли он встать и идти. Он делает над собой усилие, напрягает одеревеневшие мышцы и выясняет, что смог бы, пожалуй, даже бежать – как можно быстрее и дальше отсюда, от этой комнаты, этих взглядов, этих людей, - но Каркат выглядит как человек, собирающийся держать все под контролем, если побежать – он, наверное, схватит за шиворот или за локоть, а если Дейва снова схватят, его эмоции проломят и без того покрытую трещинами скорлупу самоконтроля и гнилью выплеснутся наружу, чего ни в коем случае нельзя допускать, поэтому Дейв послушно выходит за Каркатом на лестничную площадку, садится на ступеньку. В подъезде накурено и прохладно; дышится здесь определенно легче. Дейв набирает полную грудь спертого никотинового воздуха, выдыхает, опустив веки, поправляет очки, думает, что, кажется, отпустило. - Насколько все хуево? Дейв резко распахивает глаза, дергано ухмыляется: это куда более проницательный вопрос, чем Джоново «ты в порядке?», стоит быть настороже. - Все заебись, - повторяет он, и на этот раз голос звучит ровно и уверенно – так, как нужно, даже Бро бы не прикопался. – Переборщил с чертовым пуншем, да и душно там пиздец, так что спасибо, что вывел меня прогуляться, хах. Кстати, чел, не видел тебя раньше на наших тусовках. - И впредь не увидишь, - Каркат хмурится еще сильнее, хотя куда уж, казалось бы, – Эгберт уболтал притащиться. Ебал мне этим мозги с начала семестра, и хотя я держался мужественно до последнего, его отвратительные до блевоты искренностью дружелюбные приглашения одну за другой сокрушили все баррикады моего здравого смысла, так что мне ничего не оставалось, кроме как безвозвратно просрать этот вечер в обществе вонючих бухих кретинов. Урок выучен, больше такого не повторится, теперь единственный способ для Эгберта увидеть Карката Вантаса в качестве своего гостя – подсыпать мне яда в столовой и притащить на блядскую вечеринку мое безвольное тело. - Чувак, - тянет Дейв потрясенно, - Чува-а-ак, мы заочно знакомы, готов до конца жизни хлебать мочу вместо яблочного сока, если ты не пишешь в ДостаньКореша серым капсом. Обожаю, блять, твои тексты, ты часом рэп не читаешь, у тебя бы отличные треки были. - Мудак, - выплевывает Каркат. – Ты вообще слышал о конфиденциальности или там о таинстве личных переписок? И я Каркат, а не «чувак с серым капсом». - Я Дейв, приятно познакомиться. Успокойся, чел, все в рамках закона, Эгдерп сам дает мне читать особенно сочные моменты, клянусь, я не видел ваших взаимных признаний в любви, их он бережет только для себя… Ну, может, еще для Кейджа. - Да похуй, - Каркат скрещивает руки на груди, опирается спиной о расписанную маркерами стену. – Не думай, что меня можно вот так просто сбить с темы, мудозвон. Повторяю вопрос, и лучше бы тебе нормально на него ответить: насколько. Все. Хуево? Дейв тяжело вздыхает. Он так устал, так заебался, он не помнит времени, когда не был уставшим и заебавшимся(может быть, потому, что раньше было еще хуже), от опьянения остался только отвратительный осадок разбитости; он чуть не впал в истерику прямо перед лучшим другом и приятелями этого самого лучшего друга, а теперь в определенно достойное этого вечера довершение его допрашивает въедливый шапочный знакомый, бежать от которого банально некуда – квартира все еще оккупирована посторонними, а уходить в ночь без ключей, денег и телефона Дейв не готов. - Если не вдаваться в подробности – все хуево настолько, что я даже признаю факт того, что все хуево, невиданное, блять, событие, потому что вообще-то у меня всегда все охуенно так, что охуеннее некуда. Никому не говори о том, что сейчас услышал, хотя не, можешь говорить, все равно тебе никто не поверит, а толпы моих фанатов выследят тебя, засмеют и забросают яблочными огрызками. - Слушай, - голос Карката звучит спокойно, без следа недавнего недовольства. – Скажу прямо: мне нахуй не уперлось вылавливать микроскопические крупицы реальных проблем из лавины бессмысленного пиздежа. Ты выглядел как человек, который вот-вот в обморок бахнется, когда Серкет в тебя вцепилась, и я решил вмешаться; ты выглядишь как человек, которому нужно выговориться, и я опять-таки вмешиваюсь, но тянуть из тебя правду клешнями не буду. Не хочешь разговаривать – так и скажи, я мгновенно отъебусь. Дейв поднимает на Карката взгляд и впервые за вечер смотрит на него, а не мимо него. У Карката бледное усталое лицо, уголки губ опущены вниз, под глазами серые мешки, а взгляд острый, живой и какой-то до боли отчаянный. - Не хочу, чтобы ты отъебывался, - говорит Дейв честно. – Мне типа нужно время собраться с мыслями, душевные разговоры – вообще не мое, а еще я чувствую себя мудаком – ты пришел потусить с друзьями, а тут я на тебя свалился. Не круто. Каркат слушает его очень внимательно, затем качает головой: - Тебе нужно перестать оценивать все, с чем ты сталкиваешься, на предмет крутости – это нихуя не объективно и бесполезно. Не чувствуй себя мудаком, помочь тебе – мой осознанный выбор. Насчет друзей - из всех этих хуил другом могу назвать только Эгберта, да и то с натяжкой, да и он пошел нахуй. С ним можно нормально общаться один на один, можно сносно общаться, если рядом кто-то относительно адекватный, но чем больше человек в компании, тем выше поднимается уровень его тупости и дерьмовости его юмора, а если рядом Серкет – волна исходящего от него говна превращается в ебаное смертоносное цунами, и тогда лучшее решение – съебывать как можно быстрее и дальше. - Черт, да, - Дейв смотрит на Карката почти восторженно. - Как охуенно ты это сформулировал – слово в слово прямо. - Ерунда, - Каркат отводит взгляд. - Нихуя не ерунда, - Дейв возбужденно взмахивает руками. – Я все пытался понять, что случилось, что, блин, изменилось в Джоне – пытался и не мог, а ты вот так просто разбросал все по полкам. Я же его знаю чертову вечность, дружим с начальной школы, и все это время он был полным задротом – ни с кем особо не общался, учился на отлично, слушался строгого папашу, не вылезал из дома, а теперь вдруг он душа компании и тусовки закатывает, и когда он среди своих новых корешей, мне иногда хочется встряхнуть его за плечи и спросить, кто он и куда дел того придурка, с которым у нас охуенный броманс на века. Каркат фыркает: - Ничего удивительного. Типичная история – птенец вылетел из гнезда, выбрался из-под чрезмерной опеки и ударился во все тяжкие… Если в школе он и правда был типичным зубрилой без друзей, то сейчас с лихвой это компенсирует. - Да уж, - Дейв вздыхает. – Я типа, наверное, должен за него радоваться, но как-то не очень выходит. - Что именно не так? – Каркат сцепляет пальцы в замок, вопросительно склоняет голову. – Ревнуешь к новым друзьям? - Че? – Дейв поднимает брови, взмахивает рукой. - Не, вообще нет, это не по моей части. Просто мы годами мечтали о том, как свалим от родаков, поселимся вместе и будем охуенно проводить время, а на деле все не так уж и охуенно, вернее, для Джона-то охуенно, у него новая жизнь, которую он, наверное, всегда хотел – с кучей знакомых и все такое. Для него все, наверное, складывается даже лучше, чем он представлял, но не для меня. У меня тоже новая жизнь, в старой осталось много дерьма, которое пиздец как не хочу ворошить, а в этой новой я хотел бы, ну знаешь, оклематься, прийти в себя и просто тусить с лучшим друганом. В смысле тусить только с ним, а не с кучей левых чуваков, и тусить так, как мы это делали раньше – смотреть вместе кино, рубиться в игры и угорать над всякой фигней, а не напиваться в хлам, только вот хуй мне, потому что только мне это нужно, Джону – больше нет. А еще иногда он ведет себя как скотина и не нарочно, но ворошит то самое дерьмо, которое ворошить не надо, которое я очень, блять, ОЧЕНЬ прошу не трогать, и он обещает, что не будет, а потом просто берет и ДЕЛАЕТ снова, для него это хуйня, просто гребаные шутки, и ему плевать, что для меня это полный пиздец, - Дейв переводит дыхание и замирает. Его раздражение и обида, внезапно вырвавшиеся наружу в виде последних слов - этого не следовало говорить, верно? Определенно не следовало. Дейв чувствует острую необходимость отмотать время секунд на шестнадцать назад и заткнуться, или заткнуть себя, или проткнуть себе горло ножом – что угодно, только бы не затрагивать чертову запретную тему. Он даже с самим собой это не обсуждал, даже не озвучивал мысленно – заталкивал подальше и старательно игнорировал, - а теперь взял и вывалил на постороннего человека! Каркат сейчас станет расспрашивать, а когда услышит правду – у Дейва нет никаких сил отбиваться от его напора – удивится, посмеется, назовет его тронутым, и это будет абсолютный провал. Это будет ужасно, это будет мучительно стыдно, страшно и больно, и этот ад Дейв заслуживает, потому что организовал его себе сам, замолчал бы чуть раньше – ничего бы этого не было, какой же он придурок, болтливый слабак, какой же он… - Дейв? – Каркат обеспокоенно хмурится. - Выглядишь так, как будто сейчас вырубишься или блеванешь. Отвести тебя в ванную? - Не, все норм, – Дейв берет себя в руки, выравнивает лицо, приподнимает уголки губ в ухмылке – может, не все потеряно, может, еще получится свернуть с темы. – Прости, хуйню какую-то сморозил, не обращай внимания. Знаешь, может, ты прав и я правда ревную Эгдерпа. - А вот этого не надо, - говорит Каркат неожиданно строгим голосом. - Чего? - Пиздеть не надо. Так уж и быть, повторюсь, если с первого раза до тебя не доперло: это не допрос, мы просто, блять, разговариваем, ты не обязан мне ничего рассказывать, я не собираюсь выпытывать подробности твоих проблем, так что нет никакой надобности пытаться меня наебать – просто скажи, что не хочешь об этом говорить. - Хорошо, - Дейв прерывисто выдыхает. – Я не хочу об этом говорить. - Значит, и не будем – видишь, как все просто? Я не буду допрашивать, что такого хуевого Эгберт делает, но знаешь, - Каркат понижает тон и продолжает, медленно подбирая слова: - Это только мое мнение, но не думаю, что он специально тебе вредит – скорее всего, он даже не понимает, что вредит. - Да я в курсе, что он не специально, - Дейв зарывается подрагивающими пальцами в волосы на затылке. – Тут просто вот какая лажа – до Эгдерпа не дойдет, пока ему двести раз все не разжевать, а я… - А ты не силен в душевных разговорах и максимум, что можешь – упомянуть между делом, запрятав в горе бессмысленного трепа, и вкупе с тупостью Джона это обрекает вас на пиздецовую невозможность друг друга понять? - Да, - Дейв поправляет очки, переводит на Карката потрясенный взгляд. – Да, бля, именно так, прямо в яблочко, десять из десяти. Чел, ты мысли часом не читаешь? Мне уже пора начинать бояться и мастерить шлем из фольги? - Тебе уже пора спать, выглядишь как будто сдох неделю назад, - Каркат отлепляется от стены, отряхивает толстовку и направляется к квартире. – Сейчас я напомню этим мудоёбам, что пора съебывать. - Дохлый номер, они тут до утра. - Это мы еще посмотрим, - лицо Карката приобретает горящую решительность. Он распахивает дверь и орет с порога: - ЭЙ, ПОЗОРНИКИ, ПОДНИМАЙТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ И ТАЩИТЕ ИХ НА ВЫХОД, ВЕЧЕРИНКА, БЛЯТЬ, ЗАКОНЧИЛАСЬ… Дейв ни на йоту не верит, что Каркату удастся их выгнать, но ему удается, и минут через сорок криков, уговоров, угроз и грызни гости расходятся, а охрипший парень с победным видом сопровождает Дейва к двери его комнаты. - Спасибо, чел, - Дейв неловко чешет затылок – он и правда благодарен, но совершенно не знает, как вести себя дальше, на прокуренной лестничной площадке говорить было до странного легко, здесь же слова так и норовят застрять в горле.- Хочешь фильмец глянуть? - Нет, - Каркат решительно качает головой. - Тебе действительно пиздец как надо отдохнуть, так что спокойной ночи. Но, - Он отводит взгляд, - Но если, проспавшись и протрезвев, все еще не будешь против моей компании – мой корешник ты знаешь, пиши, если что, блядь, что я несу, тебе это нахрен не надо, а вот мне надо заткнуться нахрен, в общем, пока. Дейв непонимающе сводит брови и хочет спросить, с чего бы ему быть против компании Карката, хочет сказать, что он очень даже за, хочет поблагодарить еще раз – более развернуто и нормально. Дейв вяло взмахивает рукой. - Ок, чел, пока, - говорит Дейв, и это единственное, что он может из себя выдавить. Он успевает заметить, как вздрагивают губы Карката, прежде чем тот разворачивается и уходит; он закрывает глаза и стоит неподвижно до тех пор, пока не смолкает голос Джона и не хлопает, закрываясь, входная дверь, потом вваливается в свою комнату и без сил падает на расстеленную постель.