Точка опоры

- Так и будем молчать? - Бля, нет. Я… То есть… Бля. Че как? Городской парк почти безлюдный в будний день, редкие прохожие спешат по делам; трава еще зеленая, но совсем блеклая под молочным пасмурным небом. Тепло почти по-летнему, если не считать периодических порывов северного ветра. - Все совершенно так же, как было пять минут назад, когда ты задал этот же вопрос, хотя нет, знаешь, степень моей заебанности этим дерьмом возросла. - Шесть минут назад, - поправляет Дейв на автомате. – Бля, чел, прости, я обычно не такой нуб в общении, но сейчас какого-то хуя чертовски нервничаю, - Это правда: каждый шаг в неловком молчании стоит Дейву дорого, руки в карманах сжаты в кулаки до боли, отсчет этих самых шагов и складывающихся в минуты секунд никак не помогает успокоиться. Дейв ненавидит это, ненавидит себя, он уже не помнит, зачем вообще так старался устроить встречу, как он мог не знать заранее, что все испортит. - Я тоже, - Каркат тяжело вздыхает. – Не претензия лично к тебе, но опыт показывает, что хуя с два кто-то стал бы просто так тратить на меня свое время, так что все это пованивает наебаловом. Я ни капли не удивлюсь, если Эгберт выскочит с идиотскими хлопушками из-за ближайшего куста и окажется, что все это – ваш тупой розыгрыш. - Что?.. – На мгновение Дейв даже дышать перестает. – Блядь, нет, чувак, просто ебаное НЕТ размером с наш славный американский континент, я НЕНАВИЖУ ебучие Джоновы розыгрыши и скорее откусил бы себе хуй, чем стал в них участвовать… Каркат косится на него с удивлением, поднимает ладони: - Ладно, хорошо, звучит даже слишком убедительно, я тебе верю, можешь заткнуться. То есть, - Тут же поправляет себя он, - Можешь заткнуться насчет откусывания хуев и прочей мерзостной поебени, а про остальное продолжай говорить. - Ага, ок. Ну, в общем, это не розыгрыш, я вполне серьезно хотел с тобой увидеться, а Джон точняк не выскочит из кустов, потому что остался дома драить сковородку и проклинать меня. А ты, кстати, чего в универе торчал, у вас пары уже три часа как закончились? Каркат раздраженно цокает языком: - Не все могут позволить себе проебывать время впустую, окей? Не все, но многие, и пока они его проебывают, я выполняю их задания по учебе за умеренную плату. - О, круто. И че, ты сидишь в библиотеке в форте из здоровенных книжных томов и листаешь пыльные страницы? - В основном я листаю страницы в интернете. - Ох, чел, - Дейв картинно хватается за голову, - Ты только что убил всю романтику. Каркат фыркает: - Иногда я все же использую печатные издания, это спасает ситуацию? - Разве что немного, - Дейв хмыкает, расслабляясь: кошмарная неловкость первых минут разговора исчезла без следа, и теперь он чувствует себя так, будто знает Карката давным-давно. - Отлично. А ты где учишься, кстати? Внутреннее напряжение возвращается, пусть и не в такой степени. Дейв прячет руки в карманы: - Нигде пока. У вас тут пиздец дорогое все, Эгдерпу батя деньжат и на жилье, и на учебу отсыпал, а мне с таким не подфартило, так что верчусь как могу, подрабатываю тут и там. Дейв по опыту знает, что реакции людей на такой факт биографии колеблются от пренебрежения до любопытства, но Каркат ни выказывает ни того, ни другого. - Ясно. Кем подрабатываешь? – Говорит он спокойно. – Ты откуда, кстати? Болтаешь почти без акцента. - Хьюстон, сэр. У него проблемы, от него свалил в поисках лучшей жизни самый крутой парень, - Дейв шутливо салютует. – Подрабатываю кем угодно, если тебе нужна заебатая фотосессия, крутецкая статья, охуенный трек, сверхбыстрый разносчик пиццы – обращайся к Страйдеру, точняк не ошибешься. - Буду иметь ввиду, - хмыкает Каркат и добавляет: - Ты молодец. - Ну еще бы, я охуенный, - Дейв косится на Карката, ища признаки издевки, но, похоже, он говорил искренне, и это чертовски странно: Дейв привык, что единственный, от кого можно услышать похвалу – это он сам. – Так над чем ты корпел в храме знаний до того, как я тебя отвлек? Каркат бросает на Дейва пристальный взгляд: - Тебе правда интересно или ты спрашиваешь из вежливости? - Мне правда интересно, - говорит Дейв. Либо его ровный голос звучит убедительно, либо Каркат распознает искренность за отсутствием интонаций, либо он просто согласен на слушателя с хотя бы видимостью внимания – в любом случае он начинает рассказывать. Он делает это увлеченно, в меру активно жестикулирует, говорит громко, лишь изредка понижая голос после очередного неодобрительного взгляда прохожего, а Дейв слушает, не умалчивая, впрочем, комментариев и вопросов, если те приходят в голову. Они блуждают по парку приятную вечность, нарезают круги по асфальтированным дорожкам и утоптанным тропинкам, разговор с журналистики переплывает на кинематограф, после растекается по произвольным плоскостям; прохожих становится больше, небо медленно темнеет, приобретая насыщенно-серый цвет. Дейв сует ладонь в карман джинсов, отталкивает пальцами брелок ключа и нащупывает смятую банкноту. Он не помнит ее номинал, но позволяет себе понадеяться, что за пару стаканов кофе расплатиться сможет: - Эй, как насчет завалиться в какую-нибудь забегаловку и закинуться кофеином? - А? Можно, - Каркат рассеянно оглядывается, выныривая из своих мыслей. – Надеюсь, это не намек на то, что я заболтал тебя до полусна. - Чувак, - Дейв кладет руку на его плечо, - Это намек на то, что мне охуеть как нравится с тобой тусить, и было бы круто продолжить эту прогулку посиделками где-нибудь, но если ты не хочешь, можем остаться тут. - Хочу. Каркат улыбается, глядя Дейву в глаза – черт возьми, прямо в глаза, будто бы и нет непроницаемо-темных стекол очков – и Дейв чувствует, как в груди тянет и сжимается что-то странно-теплое, - но тут Каркат переводит взгляд за спину Дейва и сводит брови: - Что это там? - Не знаю, - Дейв оглядывается и видит небольшую группу людей – в основном с детьми – возле скамейки метрах в двадцати от них. – Пойдем посмотрим? - Ага. И они идут посмотреть, шагая бок о бок, соприкасаясь локтями, и Дейва почти не тревожит ни человеческое сборище, ни неизвестность, потому что Каркат рядом, и Дейв протискивается вперед первым, прокладывая дорогу, потому что Каркат ниже на голову, и Дейв не готов к удару. Лицо сидящего на скамейке старика, лица обступивших «арену» полукругом радостно галдящих детей и стоящих за их спинами взрослых смазываются для Дейва в мутные круглые пятна, он их не воспринимает, зато пляшущая марионетка предстает перед ним в отвратительной, мозгодробящей яркости, во всех подробностях – крупная, с непропорционально длинными конечностями, с широкой кровавой улыбкой, в потрепанной шляпе, с голубыми глазами навыкате. Это, конечно, не малыш Кэл – не тот наряд, не то лицо, - и все-таки сходство есть, кошмарное тошнотворное сходство, голубые круглые смеющиеся глаза впиваются в Дейва, пришпиливают его к месту, и мир опрокидывается, убегать бесполезно, так будет только хуже, мягкие кукольные руки смыкаются на горле, тщедушное мягкое тело вжимается в лицо, мешая дышать, цветной купол смыкается над головой; Дейв задыхается, скребет по лицу и шее пальцами, пытаясь отвоевать кислород, и у него не получается, и… - Блять, отойдите! Вашу мать, расступитесь, ему нужен воздух! У кого-то есть вода?? Дейв! Дейв, ты меня слышишь?? Дейв слышит. Он обнаруживает себя сидящим на теплом асфальте и задыхающимся. Каркат сидит возле него на коленях, поддерживая под спину, и орет на столпившихся вокруг них людей. Дейв судорожно вцепляется в толстовку Карката пальцами, вцепляется глазами в ее серость, в выведенные черным буквы принта, весь остальной мир давит на Дейва, выкручивает кости, жмет к земле, в этом агоническом океане Каркат какого-то черта оказывается островком безопасности, и Дейва захлестывает паника от одной только тени мысли, что Каркат сейчас отцепит его пальцы от своей одежды, встанет и уйдет восвояси, что оставит его здесь одного. - Успокойся, я здесь, все будет нормально, - Будто прочитав мысли, Каркат заглядывает Дейву в лицо и тут же вскидывает голову, чтобы выкрикнуть еще пару ругательств не в меру любопытным зевакам… Продолжая кричать, свободной рукой он гладит Дейва по голове, обнимает поперек груди, и в этом простом жесте столько заботы, что сердце болезненно сжимается, спазм сдавливает горло, а к глазам вдруг подкатывают горячие слезы. Дейву никогда не было так плохо, Дейву никогда не было так хорошо, так безопасно, он чувствует себя абсолютно, болезненно открытым и уязвимым, он склоняется к Каркату, жмется к принту на его толстовке, и все опасности этого мира, вечно точащие лезвия, вечно готовые растерзать его, меркнут и тают от странного всеобъемлющего тепла, когда Каркат обнимает его увереннее, когда осторожно прижимает к себе крепкими ладонями. - Ты как? Встать сможешь? – Дождавшись кивка, Каркат медленно поднимается на ноги и увлекает Дейва за собой вверх; не размыкая хватки, делает несколько шагов в сторону освободившейся скамейки. – Катитесь отсюда, нехрен пялиться! – Он обводит всех гневным взглядом. – Шоу, блин, закончилось! Люди и правда начинают расходиться; кто-то оставляет на скамейке бутылку воды. Буркнув что-то, отдаленно напоминающее благодарность, Каркат свободной рукой откручивает крышку и сует бутылку Дейву ко рту: - На, пей, тебе надо. Вместо ответа Дейв отворачивается и сильнее утыкается лицом Каркату в грудь. Ему чертовски сильно нужно, прямо-таки необходимо удержаться в этом моменте как можно дольше – как только это закончится, ему придется снова иметь дело со всем чертовым миром, придется объясняться с Каркатом насчет приступа паники, придется потерять невероятное ощущение защищенности. Каркат вздыхает тяжело и устало, похлопывает Дейва по спине: - Все нормально, ублюдки разбрелись, здесь только мы с тобой, и мы никуда не торопимся, просидим здесь столько, сколько потребуется – хоть до гребаного второго пришествия, пока тебе не станет лучше, - а потом я провожу тебя домой. - Хэй, нет, - Дейв вскидывается, голос хриплый и совсем, ни капли не безразличный, - Мы же собирались… Каркат чуть отстраняется, заглядывает Дейву в лицо: - Придурок, это все, что тебя беспокоит?! Выпьем гребаный кофе в другой гребаный раз, когда ты не будешь валиться с ног! Какое-то притупленное отчаяние перехватывает горло, и Дейв бормочет совсем тихо: - Ага, если только «другой гребаный раз» вообще будет. Каркат слышит. Он хмуро сводит брови: - А с чего бы ему не быть? - Ну, - Дейв ухмыляется нервно и ломано, - Я типа дохуя проблемный, на двух наших встречах из двух наших встреч я навернулся с ручки прямо в ебаный срыв, и тебе пришлось с этим разбираться, приводить меня в чувства, все такое. Я как чертов убийца веселья, похерил Джоновы посиделки, теперь вот обломал кайф мелкотне и их предкам. Если после такого дерьма ты решишь смотать удочки и съебаться с озера, никому и в голову не придет тебя упрекнуть, чел, но будет лучше, если ты скажешь это прямо. - Дейв, - говорит Каркат ровным голосом. – Если бы ты и так не был в паршивом состоянии, я бы отпиздил тебя от души прямо на этой долбанной лавке. Я бы бил и бил твой мудоёбский ебальник до тех пор, пока до тебя не дошло, какую же бессмысленную, тупорылую, не имеющую права звучать в этом мире хуйню ты городишь… - Сомнительный способ вести переговоры, чувак. - Единственное, что здесь сомнительно – наличие мозгов в твоей черепной коробке, жалкий уебок! – Каркат отставляет бутылку в сторону, встряхивает Дейва за плечи, его лицо горит какой-то странной, непонятной Дейву эмоцией, но это не гнев или, во всяком случае, не только гнев. – Может, ваше блядское величество снизойдет до позволения мне самому решать, что делать?? Сматывать ли сраные удочки или оставаться на долбанном озере?! Дейв, проблемы есть, блять, У ВСЕХ, но не со всеми я могу вести разговор и при этом не чувствовать себя никчемным униженным куском дерьма, с тобой вот, как оказалось, могу, и представь, блять, себе, я не настолько долбаёб, чтобы так просто от тебя отвернуться! Дейв не отвечает. Каркат прислушивается к его дыханию, осторожно проводит ладонью по спине: - Прости. Прости, я выбрал явно хуевый момент для очередной своей тупой истерики, я не должен кричать на тебя, просто… Я просто хочу, чтобы ты знал… Блять, - Он вжимает ладонь в лоб. - Часто с тобой такое? - Неа, - тут же говорит Дейв. Морщится почти болезненно, продолжает через силу: - Иногда накрывает, когда натыкаюсь на хуевые вещи или события, которые напоминают о еще более хуевых вещах или событиях из прошлого. Раньше такого не было – ну, когда эти самые события происходили, - вот уж, хах, спасибо прошлому мне, потому что если бы и он так психовал, я настоящий здесь с тобой не тусил бы, я настоящий, наверное, вообще бы не существовал, - Он понимает, что снова говорит слишком личное и слишком лишнее, но это почти не волнует – только не после того, как он жался к Каркату, трясясь крупной дрожью. – Такая хрень началась, когда я вроде бы начал жить нормально. Каркат кивает: - Обычное дело. В смысле, не то, что тебя так пидарасит, а то, что психика выдает такие финтили после переживания травмирующих ситуаций. - Ага, наверное, - Дейв нервно хмыкает. «Травмирующие ситуации»? Ему стоит определенных усилий не засмеяться в голос – он сдерживается, потому что знает: смех получится не из веселых и не из здоровых, и хотя Каркат сказал, что не намерен оставлять его из-за подобных проблем, злоупотреблять терпением не хочется. «Травмирующие ситуации» - а что, неплохая формулировка, очень даже уместная, собственно говоря, вся жизнь с Бро была одной сплошной растянувшейся травмирующей ситуацией… - Дейв? - Да? - Что в этот раз спровоцировало срыв и что еще может спровоцировать? – Каркат встревожено ерзает, бросает на Дейва виноватый взгляд. – Да, вопрос не из приятных, но мне охуеть как не хочется навредить тебе случайным действием или словом, так что я должен знать, где и когда быть осторожным. Дейв не сдерживает хриплого смешка: - Хах, чел, ты такой странный. - Почему это? – Каркат хмурится и весь подбирается, будто готовясь защищаться. Дейв осекается, поняв, что ответить ему нечего – это скорее он странный, если за всю жизнь ни разу не встречал людей, готовых приложить хоть минимальные усилия, чтобы не вредить ему, не говоря уж о какой-то более весомой заботе. Каркат смотрит на него с ожиданием, и Дейву ничего не остается, кроме как озвучить свои мысли: - Извини, хуйню сморозил. Это не ты странный, просто для меня ебать как непривычно, что кто-то готов че-то такое для меня сделать, так что, видимо, странный здесь я. Взгляд Карката теплеет, чтобы тут же загореться решимостью: - Странные не мы, а тупые мудаки, которым плевать, заденут ли они кого-то своим ебанутым поведением! Мне, - Он понижает голос, неловко отводит взгляд, но берет себя в руки и смотрит Дейву в глаза, - Не плевать, Дейв. Дейв жмурится от нового прилива тепла в груди. Рука тянется к очкам, чтобы снять их, но в последний момент он зарывается подрагивающими пальцами в волосы и говорит почти речитативом: - Куклы. Ебаные марионетки и плюшевые засранцы, и ножи, и мечи, и лезвия, засады, сюрпризы, порезы, кровь, скрежет, - Он переводит дыхание, стараясь отстраниться от всего, что озвучивает, сделать это просто пустыми словами, не вдумываться, не представлять, но красная паника уже начинает прокручивать перед глазами яркие, кричащие его собственным голосом картинки. - Все-таки выпей воды, - Каркат, будто почувствовав неладное, пихает бутылку Дейву в руки, на этот раз тот берет ее и делает несколько жадных глотков. – Так, хорошо, вроде бы все запомнил, постараюсь не лажать. Ты закончил или, - Он делает осторожную паузу, - Есть что-то еще? - Закончил, - хмыкает Дейв, вытирая губы тыльной стороной руки, и это ложь, гребаная ложь, но продолжать он не может, за последний час или около того произошло слишком много выбивающего из колеи. – Ну так что, проводишь меня или че? - Конечно. Ты уверен, что можешь идти? Вместо(или в качестве) ответа Дейв поднимается на ноги, бросает пустую бутылку в урну на другой стороне широкой асфальтированной дорожки и, разумеется, попадает. - Отлично, - Каркат встает следом, внимательно осматривается и позволяет себе ухмыльнуться, убедившись, что все нормально: – Ты часом не был звездой школьной баскетбольной команды? Дейв набирает в легкие побольше воздуха и начинает длинный монолог о том, в чем(и каких масштабов) звездой он был, есть и будет, очень благодарный Каркату за возможность пустить разговор в такое привычное русло. Они выходят из парка, идут по улицам и проспектам, на город медленно и мягко опускаются сумерки; они болтают как ни в чем не бывало. Дейв никогда не восстанавливался после срывов настолько легко и быстро, но рядом с Каркатом ему так хорошо, что, оказавшись у порога квартиры, он совершенно спокойно достает ключи из кармана и открывает дверь. - Джон будет охренеть как рад тебя видеть, - Дейв хлопает Карката по плечу, тесня за спину, и громко говорит в глубину квартиры, картинно сложив руки рупором: - Йо, Эгдерп, угадай, кто пришел… - Дейв! – Джон выходит из кухни с широкой улыбкой, держа что-то за спиной. – Представляешь, папа снова прислал посылку. Опять чертовы пироги – сам будешь их есть, - и это тоже для тебя! – Преодолев расстояние между ними в несколько широких шагов, он со смехом пихает звенящего бубенчиками арлекина Дейву в лицо.