Точка опоры

Дейв выходит из дома ветреным пасмурным днем. Он идет по улице, сунув руки в карманы, в наушниках гремят биты – идет достаточно быстрым шагом, одетый в куртку поверх толстовки, и все равно мерзнет. Наверное, Каркат прав и нужно поискать куртку потеплее: осень движется к своему концу быстрее, чем Дейв от нее ожидал. Окружающая серость оборачивается едва ли не полумраком сквозь темные стекла очков; совершенно погруженный в свои мысли, Дейв замечает ярко-фиолетовое пятно перед собой в последний момент и не успевает затормозить. Обладатель диковинного фиолетового плаща – высокий худощавый парень – тоже не успевает остановиться и налетает на Дейва, неуклюже взмахнув руками; не удержав равновесия, оба валятся на пыльный асфальт. - Черт, чел, осторожнее, - Дейв стягивает наушники на шею; нормально сгруппироваться он, конечно, не успел, но приземлился удачно и уже бы поднялся на ноги, не придави его незнакомец. – Ты не сильно ушибся, так ведь, я же смягчил тебе посадку, хах… Может, встанешь с меня? – Предлагает он ровным голосом, стараясь не нервничать. Парень ворочается и бормочет что-то. Дейв чувствует, как чужие руки проходятся по телу, и страх вонзается в мозг горячей иголкой; он почти готов грубо столкнуть незнакомца, наплевав на вежливость, но тот наконец-то отползает в сторону, а затем и поднимается на ноги. - Прости, братюнь, - Он широко улыбается, протягивает Дейву ладонь, растопырив паучьи длинные пальцы. – Давай-ка вставай, а то все чудеса пропустишь. - Пофиг, - Дейв встает самостоятельно, стряхивает пыль и песок с джинсов. Этот парень нервирует его сильнее с каждой секундой – странный вид, странное поведение, странная речь, к тому же Дейв вспоминает, что видел его в подъезде той ночью, когда ночевал у Терези, - но не имеет ни малейшего желания разбираться. – Ну, я пошел. - Иди, - Улыбка сидит как приклеенная на вытянутом худом лице, но не касается темных глаз, бледные пальцы все еще протянутой руки медленно сжимаются в кулак и так же медленно разжимаются обратно. - Ага, - Дейв вяло взмахивает рукой на прощание и шагает прочь, с трудом уговаривая себя не переходить на бег – ему очень хочется оказаться отсюда как можно дальше, скрыться с поля зрения, избавиться от назойливой уверенности, что странный незнакомец продолжает стоять на том же месте и, не моргая, пялится ему вслед. От прошлой расслабленности не осталось и следа: даже несколько раз свернув за угол и миновав два квартала, Дейв продолжает внимательно осматриваться по сторонам и сжимает кулаки, готовый в любой момент встать в боевую стойку; полностью понимая, насколько это нерационально, он тем не менее не может справиться с тревогой на грани паники. Хочется позвонить Каркату – разговоры с ним всегда помогают успокоиться, - но Дейву не нужно смотреть на часы, чтобы знать, что его лекция еще не закончилась. Решив хотя бы написать, Дейв тянется за телефоном, но замирает: полицейская машина, которую он уже некоторое время наблюдает ползущей по дороге вдоль тротуара, останавливается, и вышедший из нее коп направляется прямо к нему. - Добрый день, сер. Детектив Браун, шестой округ, - Мужчина демонстрирует удостоверение с собственной фотографией. – Пожалуйста, снимите куртку и позвольте осмотреть содержимое карманов. - Сап. Чем обязан, детектив? Я офигеть какой законопослушный гражданин, люблю Америку и все такое, - Дейв хмыкает, усилием воли прерывая поток нервной болтовни, и пытается успокоиться: очевидно, имеет место какое-то недоразумение, и все будет нормально, если только он не покажется копу подозрительным из-за своего странного поведения. - Вы задержаны по подозрению в хранении и продаже наркотических веществ, - чеканит мужчина, его внимательный оценивающий взгляд держит Дейва на прицеле. - Что? – Дейв потерянно ухмыляется. – Хах, не, я таким не занимаюсь. - Пожалуйста, снимите куртку и позвольте осмотреть содержимое карманов, - повторяет детектив ровным голосом. - Это бред какой-то, - бормочет Дейв, стягивая куртку. Он выворачивает правый карман, демонстрируя полицейскому телефон, монетки по двадцать пять центов, пластинку жвачки в бумажной обертке, запускает ладонь в левый карман, цепляет пальцами брелок на ключах… И замирает, а затем холодеет, нащупав что-то еще: гладкое, прохладное – полиэтилен, - прямоугольное, небольшого размера. Пакетик с плотно утрамбованным содержимым - Дейв совершенно уверен, что не клал в карман ничего подобного. В реальном времени заминка занимает секунды две, и ничего не отражается на его лице, когда он показывает ключи: - Брелок вообще чума, а? Мне друган подарил… - Доставайте из кармана все, - до этого скрытая под тонкой кожурой вежливости, жесткость в голосе детектива прорезается наружу стальными нотами; Дейву совсем не нравится блеск его глаз – взгляд напавшего на след пса. - Но это все, босс. - Могу я проверить? – Полицейский протягивает руку, затем опускает ее на кобуру. – Выполнять все требования – в Ваших же интересах, в случае отказа я буду вынужден принять меры. Дейв провожает руку взглядом, затем пристально осматривает местность: улица малолюдная, немногочисленные прохожие спешат пройти мимо, недалеко отсюда – жилой массив. Можно спровоцировать полицейского достать оружие, затем выбить его из рук так, чтобы отлетело подальше, и побежать; затеряться среди людей, среди зданий, спрятаться, переждать; связаться со знакомыми(с Каркатом) и решить, что делать дальше. Адреналиновый мандраж велит поступать именно так, но Дейв старается мыслить здраво: такой побег не смахивает на поведение невиновного человека и только приумножит проблемы. Он уверен, что никакого пакета не было в кармане, когда он положил туда ключи, заперев ими утром дверь – значит, его подбросили позже. Дейв не заходил в магазины, не толкался в транспорте, ни с кем не контактировал – ни с кем, кроме чудака в фиолетовом, налетевшим на него и возившимся слишком долго, прежде чем встать; возможно, там были заснявшие все это камеры? Дейв понятия не имеет, с чего бы незнакомцу подбрасывать ему какую-то дрянь, но он ни в чем не виноват, это уж точно – может, лучше попытаться разобраться во всем законным путем? С другой стороны, с чего это копам останавливать его посреди улицы с конкретными подозрениями? Из-за поворота выруливает еще одна полицейская машина, отрезая один из путей к отступлению. - Окей, детектив. В двух кварталах отсюда в меня врезался мега-подозрительный чувак, а сейчас вы меня тормознули, и я нахожу вот это в своем кармане, - чувствуя себя в западне, Дейв достает неприятную находку - это и правда оказывается пакетик, плотно набитый белым порошком. – Прозвучит очень банально, но, похоже, меня подставили. Знаете, Вы выглядите таким крутым в своей форме, как насчет справедливого расследования в духе фильмов про старых-добрых честных копов, не участвующих ни в каких стремных интригах? - Все Вами сказанное может быть использовано против Вас, - говорит детектив бесстрастным голосом. – Пройдемте со мной – я вынужден доставить Вас в участок. Дейв обводит улицу тревожным взглядом, остро чувствуя, что последние мгновения, когда еще есть шанс предпринять решительные, пусть и глупые, действия, истекают прямо сейчас. Мышцы налиты энергией; какую-то секунду он и правда готов сорваться с места, вспомнить старые привычки, совершить серию быстрых отточенных движений. Секунда проходит впустую; сопровождаемый детективом, Дейв идет к машине, опускает пакетик с порошком в предоставленный здоровенный пластиковый пакет, вытягивает руки, позволяя защелкнуть наручники на запястьях. Машина трогается с места, Дейв смотрит в окно, глядя на проносящиеся мимо улицы. В участке все происходит не так, как должно(по крайней мере не как показывают в фильмах): Дейв ждал, что с него снимут наручники, отправят в общую камеру, предложат позвонить адвокату, морально готовился к допросу и досмотру, но его просто передают другим полицейским, а те ведут по коридорам и вталкивают в узкую бетонную коробку без окон с железным унитазом у дальней стены, предварительно забрав очки. - Эй, стоп, подождите, - Дейв резко разворачивается к захлопнувшейся двери, - А как же мои права, я уверен, что могу по крайней мере позвонить своему адвокату, ребята, один звонок, как насчет моего чертового законного звонка…- Он заканчивает говорить под аккомпанемент лязга замка, слушает, как отдаляются тяжелые шаги. – Вот дерьмо. Следующие двадцать три минуты Дейв тратит на то, чтобы исследовать камеру(по всем признакам смахивающую на карцер) вдоль и поперек: четыре метра в длину, два в ширину, откидная койка закрыта и привинчена к стене, под потолком над массивной железной дверью – забранная решеткой лампа с тусклым подрагивающим светом. Мало возможностей для маневров, никаких для побега, ко всему прочему здесь холодно – куртку Дейву так и не вернули, а из-за наручников он не может ни обхватить себя руками, ни спрятать их в карманы. - Вот дерьмо, - повторяет Дейв, пытаясь растереть запястья – пальцы немеют и ноют. – Вот гребаное блядство. Идею сидеть на полу он отбрасывает сразу – от бетона тянет ледяной сыростью, - койку отцепить не удается. Минут сорок Дейв меряет карцер шагами(всего несколькими – и сразу обратно), затем делает разминку. Со скованными руками и на такой площади доступны далеко не все упражнения, тем не менее небольшая тренировка помогает согреться и придает уверенности – по крайней мере, у Дейва все еще есть оружие, коим является он сам. Спустя шесть часов тридцать восемь минут от уверенности мало что остается. Дейв проклинает прошлого себя за то, что на завтрак тот сварганил себе соленый омлет с беконом и острым кетчупом: не самая здоровая пища, кроме того, если бы он приготовил что-то по совету Карката – например, чертову кашу – сейчас жажда терзала бы его с меньшим усердием. Унитаз, как оказалось, выполняет скорее декоративную функцию – в бачке ни капли воды, - промозглая сырость не дотягивает до конденсата на полу или стенах; ко всему прочему клаустрофобия, дремавшая поначалу, проснулась и запустила в голову когти. На Дейва давят серые стены, в голове бьется настойчивая паническая мысль: что, если никто за ним не придет, если его так и оставят в этом тесном бетонном мешке? Его не зарегистрировали по прибытию в участок. Кто-то собирается хорошенько его подставить – это Дейв уже понял, - в деле как минимум парень в чертовом фиолетовом наряде и несколько копов; видел ли кто-то из непосвященных сотрудников, как его сюда притащили, и есть ли такие вообще? Насколько часто проводится осмотр и уборка помещений? Дейв вполне себе уверен, что убить его(даже заморив голодом) было бы проще где угодно, но не здесь, да и фокусы с наркотиками в кармане были бы ни к чему – значит, от него что-то хотят, значит, рано или поздно покажутся, - но иррациональный страх пульсирует, разрастается, транслирует прямиком в сознание сцены пустых комнат и коридоров покинутого участка. Все погибли, ушли в отпуск, провалились в параллельную реальность; все забыли о Дейве – те, кто запер его здесь, - забыли о нем, как о решенной проблеме, оставили подыхать без еды и воды, о, как хорошо было бы сейчас выпить прохладной воды, горло дерет как наждачной бумагой. Скоро стены окончательно сожмутся, схлопнутся и раздавят его вместе с этим сырым заброшенным карцером, окончательно вычеркнув из жизни и мира. Никто не придет. - Йоу, есть кто живой? – Дейв тарабанит кулаками по железной двери, заглушая лязгом звук собственного хриплого(испуганного) голоса. – Я тут типа помираю от жажды, а еще от желания поболтать со своим адвокатом, и я совершенно уверен, что имею право и на гребаную воду, и на гребаный звонок, как насчет удовлетворить эти мои права? Я же сидел тихо, был образцово-показательным заключенным, никаких беспорядков и бунтов, как насчет поощрительного приза за хорошее поведение?..- Начав стучать и говорить, прекратить Дейв уже не может – слишком боится снова услышать чертову тишину. Это глупо, голос быстро садится, жажда сильнее терзает горло, но Дейв продолжает сипеть и стучать, мысленно окрестив происходящее справедливым протестом, а не истерикой – продолжает до тех пор, пока ему не чудится шум помимо производимого собственноручно. Дейв замирает, тяжело дыша; в воцарившейся тишине гремят, приближаясь, шаги. Дейва лихорадит. Он делает шаг назад, принимает боевую стойку, всматривается в железо двери напряженно до рези в глазах, готовый среагировать на любое микродвижение. Небольшое оконце в двери открывается с лязгом; когда в камеру просовывают поднос с жестяной чашкой с водой, Дейв хватает ее прежде, чем успевает подумать (руки не дрожат, ни капли не выплескивается) и осушает в несколько конвульсивных глотков. Дейв понимает, что разумнее было бы вести себя спокойнее, а то и вовсе объявить голодовку, но он просидел здесь почти семь ебаных часов и не знает, когда в следующий раз получит хоть что-то, а в таких условиях ставки повышаются до выживания. - Спасибо, - вернув чашку на поднос и проследив, как тот исчез и как закрылось оконце, Дейв проводит языком по губам – он выпил воду так быстро, что не обратил на вкус никакого внимания, облокачивается о сырую стену спиной – голова идет кругом. – Не королевский обед, но тоже сойдет, хах, серьезно, я офигеть как ценю это, напоить пленника – крутецкий поступок, может, еще и телефон принесете? Всего один звонок способен осчастливить меня и вернуть всех нас на законную дорожку… - Дейв замолкает, тяжело сглатывает вязкую горькую слюну, сползает вниз по стене. Что-то не так, с ним что-то не так. Стены и пол обжигают холодом, все становится очень объемным и очень давящим, Дейв скрючивается в комок, прижимает скованные руки к лицу. То, что происходит с ним дальше – торжество кошмаров, все худшее наяву – усугубляется тем, что Дейв едва ли не впервые в жизни теряет счет времени. Дейву жарко, Дейву холодно, Дейву нечем дышать. Его трясет крупной дрожью, и это опасно, это может расшатать стены – даже с закрытыми глазами Дейв чувствует, как они кренятся, Дейв застывает в том самом моменте, где бетонный мешок затягивается, ломая кости и лишая кислорода. Свет невыносимо яркий, голова раскладывается, все мигает, трещит, вращается, Дейва тошнит – он падает вперед, неуклюже встает на четвереньки, кашляет, содрогается в рвотных спазмах, слюна течет по подбородку, капает на скованные руки, горло прорезает кислая отвратительная боль. Дейв не понимает, что с ним, вообще ничего не понимает, ему плохо и страшно до физической боли в груди, потому что, пока он беспомощно корчится на полу, Бро стоит в каких-то метрах с катаной в руке и наблюдает - внимательно, с пронзительным отвращением. Дейв чувствует, как катана беззвучно рассекает воздух перед ударом, пытается уклониться, теряет равновесие, падает на пол, ударяется о бетон; щека и висок взрываются горячей болью. Лежа на боку, Дейв подтягивает колени к груди; он задыхается, всхлипывающие вздохи оглушительно громкие в звенящей напряженной тишине, и это длится мучительно долго – минуты, часы, целую чертову вечность Бро выжидает совершенно бесшумно, стоя над Дейвом и неотрывно глядя на него, готовясь к новому удару без всякой спешки. Дейв чувствует себя невыносимо уязвимым, жалким и маленьким, Бро пожалуйста не надо пожалуйста не сейчас пожалуйста хватит я больше не могу , Дейв так нуждается в том, чтобы это мучение закончилось, но оно не кончается. Дейву так хочется, чтобы Каркат пришел за ним, забрал его отсюда, остановил это, развенчал кошмары своими теплыми руками и уверенным голосом. Дейв представляет Карката настолько отчетливо, что тот почти оказывается рядом, Дейв чувствует, как Каркат ерошит пальцами его волосы, как гладит по шее. Когда дверь лязгает, открываясь, Дейв резко вскидывает голову и какие-то безумные секунды действительно видит на пороге Карката – высокого, вытянутого, взлохмаченного, с металлическим ведром в руке… Поток ледяной воды обрушивается на Дейва, ослепляя и шокируя. Дейв отплевывается, кашляет, оглушено трясет головой. -Это чтобы ты немного приободрился, братюнь. Дейв смаргивает влагу с глаз, поднимает взгляд и видит перед собой не Карката, а того самого злополучного парня с улицы – предполагаемого виновника всех бед. - Какого хуя, - хрипит Дейв, пытаясь подняться, - Кто ты и какого хуя ты, блядь, делаешь? Терпеливо дождавшись, пока Дейв примет вертикальное положение, парень подходит ближе и с размаху бьет его в челюсть, а затем пинает тяжелым ботинком, валя обратно на пол. - Я Гамзии, - Он улыбается широко и безмятежно, глядя на Дейва сверху вниз. – Знаешь, бро, нам давно надо было познакомиться.