Точка опоры

- Я Гамзии, - Он улыбается широко и безмятежно, глядя на Дейва сверху вниз. – Знаешь, бро, нам давно надо было познакомиться. - Х-хах, да, в точку, чел, давно надо было, - Дейв ухмыляется, сглатывает слюну с металлическим привкусом. – Как насчет охуенного дружеского рукопожатия? – Лежа на боку, он протягивает вверх скованные руки. - Чертово чудо, как тебя заебенно вставило, - Гамзии со смешком втискивает пальцы меж Дейвовых расслабленных ледяных ладоней. - Давай познакомимся поближе, мудак, - Дейв вцепляется в него мертвой хваткой и дергает вниз, одновременно пиная по ногам. Боль и стремление к свободе меркнут, уступая место оглушающей ярости – повалив Гамзии на пол, Дейв подминает его под себя, с размаху бьет по солнечному сплетению, затем по лицу, выставив вперед запястья – металл наручников окрашивается кровью, брызнувшей из лопнувшей губы. – Ты нахрен поехавший, что за пиздец ты творишь, нет, серьезно, что за хуйня, извинения принимаются, но только потому, что Каркат расстроится, если я тебя пришибу... Гамзии меняется. Дейв чувствует эту перемену за секунду до того, как зрачки Гамзии дергаются, сужаясь, как меркнет улыбка, не нарушенная даже ударом, до того, как Гамзии бьет в ответ – Дейву это знакомо, иногда такое происходило с Бро, именно в такие дни Дейв получил самые серьезные свои раны, именно в такие дни не было и речи о «тренировках» - сражения были настоящими, драться приходилось не за молчаливое подобие не_презрения, а за свою жизнь. - Не смей произносить его имя, уебок, - Гамзии бьет Дейва под дых, спихивает на пол. Мир кренится, воздуха не хватает, перед глазами пляшут яркие пятна, но Дейв вспоминает расцвеченное гематомами тело Карката, его осторожные скованные движения – напрасные попытки избежать боли, - вспоминает и бросается на Гамзии практически вслепую: - Это ты, блядь, не смей! Они катаются по полу, мутузя друг друга, рычат, ударяются о тесные стены. Дейв не знает, сколько это продолжается, зато знает точно, что проигрыш неизбежен. В драке на равных у него точно были бы шансы, но здесь о равенстве нет и речи: он скован и измотан, сознание отравлено какой-то дрянью, - но обреченность не останавливает, а наоборот придает сил. Дейв сопротивляется до последнего – вырывается, уклоняется, бьет в ответ, - но в конце концов железные пальцы смыкаются на горле, и ни пинки, ни удары не помогают ослабить хватку; Дейв сипит и задыхается, темнота стремительно пожирает нависший над ним серый потолок и безумное лицо в обрамлении растрепанных волос… Ледяной поток обрушивается вниз, оглушая и вырывая из пустоты, Дейв содрогается, мучительно кашляет, поворачивает голову набок, чтобы не захлебнуться водой и кровью. Он обнаруживает себя лежащим на койке с прикованными к ней же руками, а Гамзии – сидящим на нем, придавившим ноги своим весом. - Слезь с меня, - хрипит Дейв, стараясь не морщиться от режущей боли в горле, стараясь не впадать в панику. - Тише, бро, не кипишуй, - Гамзии миролюбиво улыбается(его лицо залито кровью), похлопывает Дейва по бедру. – Мы оба погорячились, лады? Успокойся, нам нужно перетереть кое о чем. - Разве что о том, что ты – говнюк вселенского масштаба, - Дейв кривит разбитые губы в подобии на ухмылку. - Нет, не об этом, - Ладонь Гамзии остается лежать на бедре, и это нервирует Дейва сильнее с каждой секундой. – Друже, ты знаешь, как сложно достать чистый героин и сколько он стоит? Знаешь, сколько тебе светит за двадцать грамм такого в твоем кармане? - Хуйня, - Дейв сжимает челюсти, запрещая себе извиваться и выворачиваться в попытках уйти от ненавистного прикосновения. – Это все хуйня, ты меня подставил, я найду зашибенного адвоката, который вытрясет всю правду из твоей поганой задницы. - Ты не найдешь адвоката, - продолжая улыбаться, Гамзии качает головой, лохмы колышутся в такт. – У тебя нет денег, а если бы и были – у меня их в любом случае больше. Ты сядешь надолго, и мои друзья позаботятся, чтобы тебе жилось очень плохо, - Его рука соскальзывает к паху, пальцы впиваются болезненно даже сквозь ткань джинсов. - Бро, ты в полном дерьме, но знаешь, я могу тебе помочь. Ты можешь уйти отсюда уже сегодня и не иметь никаких проблем, если кое-что для меня сделаешь. - Что тебе… От меня надо? – Цедит Дейв сквозь зубы, не понимая, каким чудом еще держится – ему нужно вырваться и спрятаться, убежать, да хоть уползти от железных пальцев и безумного взгляда, и это не просто нужда, а жизненная необходимость, он сорвется, если пытка продолжится еще хоть секунду. - Так бы сразу, друже! Ебаная мелочь, - Сжав еще болезненнее напоследок, Гамзии убирает руку; его улыбка заостряется, взгляд темнеет: - Оставь Карката в покое. - Что?.. - Не лезь к нему, не пиши ему. Исчезни из его ебаной жизни! – Лицо Гамзии искажается яростью, голос переходит на крик. – Нам без тебя охуенно, блядь, жилось, а теперь ты все портишь! Ты – жалкий мудоёб и не нужен Карбро, просто он этого пока не понимает! - Слушай, - Дейв шевелит затекшими руками, - А может, Каркат сам решит, с кем ему общаться? Как насчет такого? Ты можешь сказать ему, что считаешь меня хуевым, а дальше он уже сам… - Я СКАЗАЛ ТЕБЕ НЕ ПРОИЗНОСТЬ ЕГО БЛЯДСКОЕ ИМЯ!!! – Ревет Гамзии и с размаху бьет Дейва в живот. Дейв дергается в рефлекторной попытке согнуться; пока он корчится от боли, судорожно хватая ртом воздух, Гамзии бормочет что-то себе под нос, обхватив голову ладонями. - Я бы убил тебя голыми руками, - говорит он, немного успокоившись, и едва-едва отдышавшийся Дейв полностью верит этим словам – готовность убить сквозит во взгляде и голосе Гамзии, в каждом его движении. – Убил бы прямо здесь и оставил гнить, но так, блять, нельзя, Карбро, блять, расстроится. Ты должен остаться живым, и я даже не могу переломать твои ебаные кости – ты должен остаться здоровым, - Дейв благоразумно оставляет при себе комментарий о возможных переломах ребер и повреждениях органов после «дружеской» потасовки. – Ты напишешь Каркату, что вы расстаетесь, и больше не будешь ни писать ему, ни отвечать, - Он достает телефон из кармана. - Будешь обходить моего друже за ебаную сотню миль – и тогда все у тебя будет чудесно. - Не буду. - Че? - Не буду, - повторяет Дейв охрипшим голосом. – Ты не думал, что если я его брошу – это его тоже пиздец как расстроит? Нравится тебе или нет, мы с ним очень друг другу важны. - Думал, - соглашается Гамзии на удивление мирно – Дейв ожидал как минимум очередного пинка в ответ на свои слова. – Ничего, с этим расстройством Карбро справится. Я покажу ему, что нам и вдвоем хорошо, и он забудет тебя – может, не сразу, но ничего, я ему помогу. - Прости, но не получится. Черта с два я его брошу. - Уверен? – Гамзии криво ухмыляется, глядя Дейву в глаза. – Подумай получше, бро. Тебе будет пиздецки паршиво, намного хуже, чем сейчас, и это будет длиться ебаными годами, может, десятилетиями, пока я не решу, что тебе пора вмазаться последний раз. - Уверен, - Дейв выдерживает пристальный взгляд Гамзии почти без труда – он и правда уверен на все сто, пусть и не знает, хорошо это или плохо. – Делай что хочешь, ни в чем себе не отказывай, запри меня здесь навечно, выколи мне глаза, выеби меня кочергой – ты все это можешь, я в тебя верю, но поверь и ты в меня: я скорее нахрен сдохну, чем брошу Карката и дам тебе дальше поганить ему жизнь. Гамзии хрипло смеется, откинувшись на стену: - А ты не промах, да? Хах, ты очень смешной, в другой реальности мы могли бы даже подружиться. - Нет, не могли бы. - Не недооценивай чудеса, братюнь, - Гамзии наклоняется обратно. Несколько минут он молчит, уткнувшись в телефон, затем протягивает его Дейву: – Погляди-ка сюда. Знаешь этих чуваков? - Неа, - отвечает Дейв без запинки, глядя на фотографию улыбающихся Джона и его отца, стоящих под деревом во дворе своего дома. – А что? Его лицо ровное и бесстрастное, но в груди расползается холод настолько глубокого страха, что прошлая наркотическая паника не идет с ним ни в какое сравнение. - Да так, - Гамзии перелистывает фотографию, на следующей – смеющийся Джон со стаканом в руке, сидящий на кухне их общей квартиры. Дейв помнит день, когда сделал это фото – хороший день, один из тех, когда они с Джоном вдвоем смотрели фильмы и рубились в приставку до самой ночи, а потом Джон приготовил домашний лимонад по секретному батиному рецепту… Кажется, это было целую вечность назад. – Выглядят порядочными, скажи? А на самом деле – те еще барыги. - Что? - Ага, - Гамзии довольно улыбается. – Это мои заебенные кореша. В их чертовых домах хранится столько расчудесной поебени – хватило бы на охуеть какие сроки! Знаешь, будет очень хуево, если другие мои кореша – те, которые здесь, - Гамзии обводит карцер театральным жестом свободной руки, - Работают, придут в гости к бедным ботанам и найдут у них сокровища. - Бывает. - Не прикидывайся, я прекрасно знаю, что очкастый выебок – твоя подстилка, - Гамзии хрипло хихикает. – Думаешь, подкинуть что-то в чей-то дом сложнее, чем в твой карман? Смотри, - Гамзии достает и тычет в лицо Дейву какой-то мелкий предмет. – Навестил вашу берлогу, пока ты зависал здесь, а твой сосед – на парах. Как думаешь, Санта оставил вам подарки? Дейв молча рассматривает предмет. Это обычная серая флешка с написанными маркерами инициалами – ничего особенного, если бы не тот факт, что именно такую флешку с фильмами и статьями Каркат принес ему накануне; Дейв положил ее в верхний ящик стола в своей комнате. - Херня. У Карката дофига таких, ты взял ее у вас дома, - говорит Дейв, прекрасно зная, что конкретно эта флешка из его стола – он сам приписал рядом с инициалами Карката свои. - Я взял ее У ТЕБЯ дома, - припечатывает Гамзии, прекращая улыбаться. – Хотел захватить что-то из твоего барахла, но тут увидел ее и забрал, потому что вещам Карбро не место у тебя, ебантяй. Выбирай: или ты делаешь как я говорю, или и ты, и твой уебок-сосед, и его старик отправляетесь в чудесные, мать их, дали. Если тебе похуй на свою шкуру – будешь смотреть, как дерут этих хуил. Будете гнить вместе, но не дружно – им обязательно расскажут по секрету, кто своими выебонами сломал их тупые жалкие жизни. - Каркат не простит тебе этот пиздец. - Каркат даже не узнает, что произошло – вы просто исчезнете нахуй из его жизни… А, да. Если узнает, - Гамзии склоняется к лицу Дейва, впивается в него взглядом, - Если я хотя бы заподозрю, что ты что-то сказал ему, что-то написал – хоть сам, хоть через кого-то другого, хоть сегодня, хоть через ебаный год – и ты, и твой дружок, и его старпер отправляетесь на нары, сразу, без всяких гребанутых разговоров. Карбро вам не поможет – я найду, как уболтать его не лезть и не злиться на меня, хах, - а вот он меня не уболтает, можешь поверить. Мы с тобой вот так базарим первый и последний раз, понял? Ты даешь мне свой ответ, и я ухожу, а что будет с тобой – зависит от твоего ответа, друже. Ну так? Думай быстрее - у тебя нет времени. Дейв тяжело сглатывает, прикрывает глаза. Мысли мечутся в панике, Дейв пытается, но не может выловить из этой путаницы ни идеи, ни варианты – либо потому, что все еще одурманен, либо их просто нет. Он ничего не может сделать, не так ли? Не может защитить ни себя, ни своих друзей. Угрозы Гамзии кажутся нереальными - Дейв не поверил бы, что можно вот так просто упрятать невиновного человека за решетку, не попади он сам в чертову камеру прямо с чертовой улицы чертовой Америки; Дейв все еще не верит в происходящее до конца, но понимает, что ощущение иллюзорности не испарит проблемы. На самом деле никакого выбора у Дейва нет. Он не может подставить Джона. Сколько они уже дружат, около десяти лет? Находясь за сотни километров физически, морально Джон годами был Дейву самым близким человеком; болтая с Джоном, можно было отвлечься от организуемого Бро ада и хотя бы чужими глазами посмотреть на нормальную жизнь в нормальной семье. Он не может подставить отца Джона: три месяца после окончания школы до того, как они вместе сняли квартиру поближе к Джоновому колледжу, Дейв жил в пригородном доме Эгбертов, красивом что внутри, что снаружи как на кадре из семейной мелодрамы, питался домашней едой(и шедевральной выпечкой) три раза в день и наблюдал за старшим Эгбертом: за неторопливым завязыванием галстука, неторопливым раскуриванием трубки, неторопливым перелистыванием газеты за столом, - слушал истории, рассказанные спокойным голосом(не бесцветным, не безэмоциональным, а мягким и уравновешенным); по совету мистера Эгберта Дейв развозил утренние газеты и косил соседские газоны, наплевав на то, что уже слишком взрослый для такой подработки(и на то, что ездить на детском велосипеде Джона не слишком удобно), и это было самое спокойное(счастливое) лето в его чертовой жизни. Дейв просто не может допустить, чтобы из-за него эти в чем-то наивные, но добрые и столько сделавшие для него люди оказались в подобном месте, оказались такими же бессильными и сломанными – не может и не допустит, - но… Но разве сможет он так поступить с Каркатом? С тем, что есть между ними? С самим собой? Они знакомы не так уж долго и не так уж долго вместе, но отношения с Каркатом успели стать неотъемлемой частью жизни Дейва(самой счастливой ее частью), а может, и вовсе ее, жизни, началом – до этого была только изнурительная гонка на выживание, только бесконечные кошмары, только безнадежная борьба с Бро, с миром, с адом в собственной голове. Рядом с Каркатом Дейв учится настоящему спокойствию, а не его идеальной видимости, учится принимать и проявлять чувства, а не вырезать их; рядом с Каркатом Дейв чувствует себя живым, настоящим и нужным - и это так приятно, и этого так мало, как можно смириться, что этого не будет больше никогда? Как можно согласиться никогда больше не сидеть рядом с Каркатом, слушая его выразительный голос, не идти с ним шаг в шаг, соприкасаясь локтями, не греть свои вечно холодные руки в его вечно горячих руках? Не обнимать его и не получать ответных крепких объятий, не отправлять ему тысячи сообщений, не читать его напечатанные серым капсом мысли? Как можно его убить? Дейв прекрасно знает: в их паре не только он надломленный, не только ему сложно идти на контакт, не только у него проблемы с доверием. Дейв знает, что ради него, ради них Каркат поставил на кон очень многое, закрыл глаза на собственную паранойю и опасения, совершил чертов прыжок веры, шагнул в пустоту – и что он получит в итоге? Дейв не верит, что Гамзии сможет помочь Каркату с этим справиться, не верит, что кто-то или что-то в принципе сможет помочь, и хотел бы он себя переоценивать, да только этого нет и близко. Чтобы спасти Джона и его отца, Дейву нужно убить Карката и себя – морально так точно, и кто знает, что будет дальше. Дейв чувствует себя таким беспредельно жалким. Хочется кричать от ярости или рыдать, или и то, и другое сразу, но лицо будто окаменело; Каркат точно бы что-нибудь придумал, что-нибудь сделал, нашел бы выход из тупика, а Дейв ничего не может. Холод разливается в груди, колючей болью простреливает сердце и левую руку, подкатывает к горлу тяжелым комом. - Окей, - говорит Дейв ровным голосом. – Я это сделаю. Позвоню ему и скажу все, что ты скажешь. Он не знает, сколько времени прошло в реальности – может быть, потому, что был полностью сосредоточен на крушении своего мира. Лицо Гамзии растягивается в широкой счастливой улыбке: - Это же, мать его, чудесно! Эй, - Глаза вспыхивают подозрением, - Ты же не собираешься меня наебать? Одно хуево неправильное слово – и ты вместе с несчастными ублюдками… - Нет, - Дейв слышит себя словно со стороны. – Я все сделаю, как ты хочешь. - Чудесно, - повторяет Гамзии. Руки трясутся, когда он тянется за Дейвовым телефоном: - Скажи ему, что вы нахуй расстаетесь, и чтобы он тебе не писал, и вообще забыл нахуй о твоем блядском существовании, понял? Блять, надо, чтобы он поверил…- Улыбка Гамзии меркнет, лицо болезненно искажается, он отводит взгляд, зажимает рот подрагивающей ладонью, бормочет быстро и сбивчиво: - Скажи ему, что он чертов ничтожный ублюдок, что он во всем проебался, что он ебаная обуза, и тебе без него будет лучше... Черт, блять, НЕТ!!! – Он вскрикивает, выпучив глаза, резко встряхивает головой, впивается себе в щеку ногтями, - Да. Да, я потом все исправлю, мы все исправим, потом, когда этого доставучего выебка не будет, Карбро забудет его, забудет это, все будет нормально. Ты, - Гамзии снова переводит взгляд на Дейва – сосредоточенный невменяемый взгляд – и говорит громко и четко: - Ты скажешь ему, что он достал тебя своими тупыми нотациями и тупой заботой. Скажешь, что тебя от него тошнит. Во всех смыслах. Что он уродливый отвратительный выблядок. Что у него хуевые статьи. Какое-то время Гамзии молчит. Дейв фокусируется на физических ощущениях – на том, как затекли мышцы, как мучительно болят запястья, как саднит разбитая скула, как присохшая кровь стягивает кожу. Дейв полностью игнорирует тупую пульсирующую боль в груди и безумные крики в своей голове. Когда Гамзии спрашивает, все ли Дейв запомнил, Дейв кивает, и Гамзии приказывает ему повторить. Дейв послушно произносит слова, не несущие в себе никакого смысла. Он просто марионетка в чужих руках, выпотрошенная и бездушная, его лицо – мертвая неподвижная маска: движутся, повинуясь кукловоду, только мышцы, отвечающие за речь. Дейв не знает, сколько длится репетиция, но в какой-то момент Гамзии подносит телефон к его уху. Единственный гудок обрывается, не отзвучав до конца: - БЛЯДЬ, СТРАЙДЕР, КАКОГО ХУЯ?! ГДЕ ТЕБЯ, ВЫСЕРОК ДЕРЬМОГРЕБАННЫЙ, НОСИТ?!! МЫ ТЕБЯ УЖЕ ПОХОРОНИТЬ УСПЕЛИ… Черт, прости, – Этот голос, этот раздавшийся за ним судорожный выдох(всхлип) точно задел бы Дейва, будь Дейв живым. – Дейв, что с тобой? Что случилось? - Ничего, - Дейв говорит то, что должен: кукловод держит его за горло. - Ну конечно, - рычит Каркат с испуганной, измученной злобой. Он молчит пару секунд, а потом говорит так взволнованно, что кого-то с чувствами это могло бы вывернуть наизнанку: - Что случилось, Дейв? Расскажи мне, пожалуйста, мы со всем разберемся. - Не с чем тут разбираться. Нам нужно расстаться, Карклз. Как хорошо, что у Дейва нет чувств.