Свет и тьма: книга света

      Наруто была совсем ещё крохой, когда сумела добраться до метательного железа, казалось бы, надёжно спрятанного. Она сидела на полу в центре комнаты, окружённая сюрикенами и кунаями. А в её руках — смертоносная звёздочка, непомерно большая в её маленьких ладонях. Она с осторожностью и интересом проводила пальчиками по блестящей поверхности полированного металла.       Именно эту картину застал Минато, когда только вошёл в дом по возвращении с миссии. Естественно, он испытал праведный ужас. Конечно, он растерялся, несмотря на отчаянные попытки собрать мысли в кучу и придумать, что делать.       Минато Намикадзе — гениальный шиноби, отличный боец и мудрый сенсей. Однако всё это почему-то никак не помогало ему в отцовстве. Когда дело касалось его дочки, он чувствовал себя почти беспомощно от осознания того факта, что защитить её от всего на свете не мог даже при огромном на то желании. А Кушина лишь посмеивалась над ним, когда он причитал, что Наруто находит слишком уж много приключений на свою маленькую любопытную голову.       Минато внимательно следил за дочкой, готовый в любой момент броситься её спасать. Он был так сосредоточен на ней, что никак не отреагировал на приближение Кушины.       — С возвращением, — она обняла его со спины, укладывая голову ему на плечо.       Она быстро поняла — что-то пошло не так. Минато был слишком напряжён. Кушина лишь тяжело вздохнула, увидев картину, которая так его потрясла. Она медленно, чтобы не напугать, приблизилась к Наруто и присела рядом. Та подняла взгляд ярко-голубых глаз, чтобы встретиться со взглядом серых, как грозовое небо.       — Солнышко, где ты это взяла? — вопрос был задан спокойно, ласково.       Маленькая ладонь указала на свиток, который лежал чуть поодаль около безразлично заброшенной игрушки. Действительно, какая игрушка могла заинтересовать, когда такие необычные штучки под руку подвернулись? Или не совсем подвернулись…       — Аттуда, — с крайне серьёзным видом ответила Наруто.       — Понятно, ‘ттебане, — протянула явно озадаченная Кушина. — А где ты взяла свиток?       — Там, — всё та же ладошка обратилась к верхним полкам шкафа.       Минато и Кушина так и не смогли понять, как Наруто забралась туда, куда они сами так просто дотянуться не могли, а после ещё и оружие распечатала, не имея навыков работы с чакрой. Честно говоря, она довольно часто озадачивала их чем-то подобным: делала то, что по определению делать не могла.       — Меня ведь всего пару минут не было, даттебане, — обреченно вздохнула Кушина.       Наруто непонятливо хлопнула светлыми ресницами. Выглядела растерянно: искренне не понимала, в чём провинилась. Кушина мягко рассмеялась и нежно растрепала золотистые пряди на голове Наруто, не забывая контролировать положение оружия в её ручках. Минато чуть расслабился: Кушина точно знала, что делать. Импровизация — её конёк.       — Это сюрикен, — она аккуратно покрутила в руках железную звёздочку, аналогичную той, что была в руках у дочки.       — Сю-ли-к… ен, — задумчиво повторила та, чем вызвала мамину улыбку.       — Это оружие, — к сожалению Минато и Кушины, Наруто уже было понятно значение этого слова. — С ним нужно быть очень осторожной, иначе можно сильно и больно пораниться.       Светлые брови свелись к маленькой переносице.       — ‘Наю, — она подняла перед собой пальчик с алым росчерком царапины на подушечке.       Кушина при виде этой картины сохранила самообладание, а вот Минато не сумел. Секунда — и сюрикен сиротливо лежит на полу, а Наруто прижата к отцовской груди.       — А это? — она беспечно извернулась и ткнула в ту сторону, где сгрудились кунаи.       Резкая смена положения её ничуть не смутила. Она ведь оказалась на руках у любящего и заботливого папы. Чего тут было пугаться?       — Это кунай, солнышко.       Кушина уже давно поняла, что её личное маленькое бедствие ничего не могло остановить. Так она пришла к выводу, что проще позволить Наруто сделать что-либо, направляя её и следя за тем, чтобы исход очередного эксперимента был благополучным, чем потом разгребать его неудачные последствия. «Если хаос не остановить, то надо его возглавить», — эта фраза стала материнским кредо Узумаки Кушины. А Минато лишь оставалось поражаться самообладанию и выдержке обычно вспыльчивой любимой.       — Ку-най, — счастливая улыбка озарила детское личико: удалось в точности воспроизвести новое слово. Не улыбнуться в ответ было просто невозможно.

***

      Наследственность Узумаки в Наруто дала знать о себе неожиданно рано и сильно. Она столкнулась со слишком большой для своего возраста нагрузкой на каналы чакры, но поделать с этим ничего было нельзя: практически все в клане Кушины проходили через подобное. Она и сама не была исключением.       Сначала Наруто плакала, кривилась и расчёсывала горящие конечности, шею, грудь… Смотрела мутными от боли глазами и жалилась, что в животе жжёт так же, как жгло ладони в тот день, когда она потрогала ими нагретую плиту. Но она быстро научилась терпеть. Вечно обёрнутая во влажное прохладное полотенце, она тянула нитки из потрепанного края, чтобы чем-то занять тянущиеся расчесать кожу руки, и тяжело пыхтела, но не позволяла себе слёз. Когда становилось совсем в тягость, Кушина откладывала кисть и чернила, укладывала дочку себе на колени и, нежно поглаживая, убаюкивала легендами клана.       Когда через заботливые руки Минато Наруто окутывало зеленоватое свечение Шосена , он и Кушина успокаивались от светлеющего вида дочки. И всё же Кушина вечно сглатывала горчащие на языке сожаление и инфантильную зависть: в её силах было только терпеть вместе с Наруто и ждать возвращения Минато с миссий, ведь ей как джинчуурики ирьёниндзюцу были неподвластны. Её чакра с лёгкостью могла использоваться как смертельный яд, но отнюдь не как лекарство.       Почти уснувшая Наруто принялась беспокойно вертеться, а влажные от дремоты глаза напряженно сощурились. Кушина насторожилась: неужели стало совсем больно?       — Солнышко?..       — То-чан идёт, — она перевела взгляд на дверь, которая была видна с дивана.       — Нет, доча, он вернётся только завтра, — её губы растянулись в печальной улыбке. Наруто так ждала Минато…       — Нет. То-чан идёт, — на Кушину устремился взгляд полный упрямой уверенности.       Не успела она придумать, как помягче объяснить Наруто, что Минато вернётся не так скоро, как хотелось бы, как сама почувствовала его присутствие поблизости с домом. Она с удивлением посмотрела на дочку. Кушина была сильным сенсором, но дома специально глушила способности: это съедало куда меньше сил, чем обработка слишком большого объёма информации. К тому же вокруг дома стоял защитный барьер.       Многие Узумаки имели предрасположенность к сенсорике. Минато и Кушина предполагали, что Наруто не станет исключением, но никто из них не ждал, что всё начнётся так рано. Впрочем, они оба уже не помнили, когда сами стали чувствовать чужую чакру на расстоянии, — настолько раннее детство это было. В такие моменты они жалели, что у них нет близких, которые могли бы рассказать и показать, как надо: приходилось рисковать и набивать свои шишки.       Кушина ободряюще улыбнулась дочке и отпустила её навстречу к папе. Её мысли уже кипели от поиска решения, как организовать тренировки. Важно было обуздать новый навык Наруто, прежде чем он наберёт полную мощь и начнёт стремительно сводить её с ума. В голову ничего путного не шло. Оставалось надеяться на всезнайство Минато. Хотя, как показала практика, в родительстве оно его не особо спасало.       — Я дома, — он показался из-за двери со следами усталости в движениях, но искренней улыбкой на лице. — Удалось вырваться пораньше.       — С возвращением, — Кушина широко улыбнулась, а Минато оторопело замер.       Казалось, с годами это должно было войти в привычку. Но мысль, что он вернулся к кому-то, что его ждали, что улыбка на губах Кушины именно для него, из раза в раз потрясала его так же сильно, как и девятнадцать, когда он впервые возвратился не одинокую комнату общежития, а в их общий дом. Его стены тогда были серыми, окна залеплены пленкой за неимением окон, а впереди маячил ремонт, но радостное «с возвращением» сделало невзрачное и пустое место самым ярким и уютным на свете.       Теперь на вид место было таким же ярким и уютным, как и ощущалось. И встречали Минато сразу две улыбки. Обычно. Сегодня Наруто в его поле зрения не попала. Но не успел он насторожиться, как дочка врезалась в него тараном сбоку.       — А На-уто ‘нала, что то-чан идёт! — она вцепилась в штанину всё ещё слишком горячими руками, но её глаза сверкали радостно и без призрака боли.       — А Наруто расскажет откуда?       — Ага!       Минато подхватил её на руки и бросил любопытный взгляд Кушину.       — Тебе это понравится, — весь вид Кушины выражал предвкушение его реакции.       — О, правда? — Минато был заинтригован.       — Конечно, правда. Тебе определённо понравится придумывать тренировочную программу по контролю сенсорики для двухлетнего ребёнка. Ведь этот ребёнок — твоя дочь.       Минато был обречён.       — Я помогу, ‘ттебане.       — А На-уто будет ста-аться! — она подпрыгнула в его руках от возбуждения и радости.       Минато был благословлён.

***

      Кушина не запрещала Наруто смотреть, как при помощи кисти, чернил и клочка бумаги создавалась защита, способная выдержать напор мощнейших техник, или оружие, которое за секунду могло уничтожить целый отряд. Смысла запрещать просто не было. Наруто совсем не мешала: сидела тихо, хотя и ерзала, но следила за выведением очередной печати пристально и восхищённо. Даже помогала порой, подавая то одно, то другое, а потом лучилась от гордости, что внесла свой маленький, но всё же вклад.       Удивительно, что такой активный ребёнок мог часами просто наблюдать. И даже нескончаемые «почему?», «зачем?» и «а как?» она сдерживала при себе, ведь Кушина объяснила, что не может себе позволить прерываться при выведении контуров. И даже разок наглядно показала почему, когда простенький свиток хранения из-за намеренно перекошенного баланса вернул лишь половину от положенного в него яблока. Впрочем, Кушина всё ещё многое поясняла вслух, чтобы Наруто не взорвалась от переполнявших её вопросов.       К тому же запрет, имей он место быть, никого бы не остановил. Впервые Наруто пробралась в мамину святая святых, мастерскую, месяц назад. Естественно, как она это провернула, если дверь была всегда наглухо закрыта, а поверх стоял надёжный барьер, Наруто объяснять не стала, чем пополнила копилку «выполненного невыполнимого». А Минато и Кушина в который раз обреченно подумали, что из их дочери растет отличный шпион.       — Ка-чан, а Наруто тоже хочет так, — Наруто лихо сёрпнула суп, а потом выразительно скривилась, потому что суп был горячим.       — Как так, ‘ттебане? — Кушина потянулась за полотенцем, чтобы протереть изляпанные щеки дочки. — Хочешь кушать горячее, как взрослые?..       — Нет! Наруто хочет, как ты, — сказала она, будто это всё объясняло, и метнула опасливый взгляд на полотенце. — Научишь? То-чан говорит, Наруто хорошо учится, — она требовательно и решительно уставилась на непонятливую маму.       Такой её вид вводил Кушину в крайнюю степень умиления. Хотя, как показывала практика, за этим видом всегда следовало нечто такое, от чего мировоззрение Минато и Кушины капитулировало, выставляя белый флаг не в состоянии переварить новость. Чего только стоил тот случай с метательным железом…       — Ты это про то, как я делаю печати?       — Ага. Это так кру-у-уто!       — Это очень сложно, солнышко. Учиться нужно очень долго.       — Рано начну — рано закончу, — философски изрекла Наруто. Кушина едва не рассмеялась.       — Хорошо, но сначала тебе нужно будет научиться читать и писать.       — Тогда Наруто будет учиться! — она хлопнула в ладошки и подпрыгнула, распалённая от открывшихся перспектив. Тарелка со всё ещё горячим супом опасно задрожала.       — Сейчас? Уже? — Кушина немного растерялась от такого напора.       Но тут же пришло осознание, что выбора у неё особого и не было. Если Наруто себе что-либо вбивала в голову, то ничего уже не могло её остановить на пути к достижению цели. А её нынешняя инициатива оказалась очень даже безобидной и вполне поощрительной.       — Ага, — она кивнула в подтверждение своих слов.       — Давай сначала докушаем, ладно?       — Ага!       Кушина рассмеялась и обманным маневром обрушила на щеки дочки полотенце. Глаза Наруто, до этого горевшие нетерпеливым предвкушением, теперь кричали о предательстве.