Star & Golden rose

— АВАДА КЕДАВРА! Это оглушительное заклятие раздается в перепонках и эхом проносится в голове, вибрируя, заставляя сердце стонать и сжиматься от боли, сопротивляться которой за гранью моих возможностей. Хочется кричать, сдирать костяшки рук в кровь, почти до самого мяса, закрыть ладонями уши, лишь бы не слышать это снова и снова. Его синие, точно как бушующий океан, глаза в последний раз навеки пронзают меня, как бы давая волю на свободу от его оков. Но разве я просила об этом? Я желала раз за разом ковать себя в его цепях, забыв о свободе. И время, которое было проведено рядом с ним, будто испаряется. Но что есть время? Оно не щадит, даже если ты молишь его остановиться или же идти быстрее. Времени все равно на жалких людишек. У него свои правила. Где-то отдаленно звучит знакомый голос, но вокруг полная дезориентация. Будто туман поглотил разум, не давая чёткой картинки. — Римус, она не просыпается! Что это значит? Я умерла? Сириус, если это так, то где ты, любимый? Я устала жить без тебя эти треклятые месяцы. Они были так невыносимы, а ведь впереди вся жизнь. Как мне её вынести без тебя в ней? Это безумие, Сириус Орион Блэк. То самое безумие, что когда-то поглотило всю твою семью, а теперь поглощает и меня... — Ты должна жить, девочка. Сердце больно жжет от звуков твоего голоса. Однако это лишь сон, ты лишь фантазия моего сумасшедшего разума. — Мы увидимся с тобой так скоро, что ты и глазом моргнуть не успеешь, я клянусь тебе, моя золотая роза. Веришь мне? Как же ты можешь так нагло врать, Блэк? Не стыдно ли тебе давать мне надежду на что-то светлое? Как же я могу тебе верить, если каждое твоё слово пропитано гадкой ложью? Ты мне уже врал, говоря, что мы всегда будем вместе. — Северус, наконец то! Она так уже час кричит, сделай что-нибудь! Папочка? Пожалуйста, избавь меня от этой боли самого Сатаны, молю. Я устала. Я так устала, отец. — Я люблю тебя, девочка. — Я люблю тебя сильнее, Сириус, — это последнее, что я успеваю сказать ему. Резко открываю глаза и тут же прикрываю их от яркого света, который доставляет дискомфорт. На языке ощущение чего-то горького. Зелье отца. Снова очередной кошмар поглотил меня, отчего я разбудила своими криками всю Нору. — Мелкая, если ты так и будешь продолжать будить весь дом, то клянусь Мерлином, всем нам стоит запастись берушами из магазина, — слышится над самым ухом голос Фреда, отчего слегка смеюсь и на душе становится спокойнее, снова открывая глаза нахожу близнецов рядом с кроватью. Вот они, мои спасители от уныния, даже если мнимое счастье длится совсем недолго. С того дня я отгородилась от своих лучших друзей: Гарри, Рона и Гермионы, лишь редко сидела с Римусом за какао по вечерам; слишком часто напивалась с Тонкс, которая тоже придавалась страданиям от отвержения её Люпином. По ночам мы часто запирались в моей комнате, и как итог — с утра регулярно получали нагоняй от крестного, причём обе, и лишь упрямое молчание отца, неизменно дающего опохмеляющие зелья. Однако где-то в глубине души он правда сочувствовал, хотел сказать слова, которые, возможно, мне бы помогли и просто обнять, крепко, по-отцовски. Но ни разу не делал этого, как бы я сама не просила, просто смотрел и в то же мгновение уходил, оставляя за собой слабый шлейф парфюма, что я дарила ему года три назад на Рождество, и эта единственная мелочь могла пусть даже немного, но согреть мне сердце. Как бы он не старался не показывать этого, но где-то внутри ему было не наплевать на меня. Иными словами, мне просто нравилось в это верить. Миссис Уизли, что удивительно, почти не лезла ко мне, просто ставила поднос с едой на стол у моей кровати и дарила лёгкий поцелуй в макушку, показывая, что я могу положиться на семью Уизли. В какой-то степени она понимала меня, сама ведь едва не лишилась мужа. Но ей повезло. Гарри спас. А на меня удачи, к сожалению, не хватило. Крепко обнимаю Джорджа, чувствуя его руку на голове, которая поглаживает мои волосы, как бы успокаивая этим. Отец выходит из комнаты только для того, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Он никогда не любил быть здесь частым гостем. Римус тепло улыбается мне и даёт наш любимый молочный шоколад, который моментально согревает всё внутри. — Давайте спать, ребята. Завтра первое сентября и у нас много дел, — он хлопает близнецов по плечу и те, обняв меня, удаляются, напоследок пожелав всем спокойной ночи. — Дамблдор просил передать, чтобы после пира в Большом Зале ты пришла к нему, — тихо говорит Люпин, присев рядом со мной и укрывая нас тёплым пледом. Он с самого детства так делал, если я уже не могла заснуть после кошмаров, которые даже в малые годы не давали мне покоя. Мне жаль Римуса, ведь он носится за мной, хоть я и его крестница, но мужчину и так выматывают полнолуния, у Рема тоже есть личные проблемы, все друзья либо умерли, либо предали, с отношениями и вовсе полный провал, а тут ещё и я. Полный комплект дерьмовой жизни. — Для чего это? Если думает, что от его слов утешения мне полегчает, то это плохая идея, — чуть морщусь, представляя это, кладя голову на грудь Люпина, слушая размеренное дыхание и частое биение сердца, что действуют на меня подобно колыбельной. — Это же Дамблдор, он никогда не говорит всей правды сразу, да и не думаю, что дело будет в утешительных словах, — хмыкает крестный и я соглашаюсь с ним. Альбус Дамблдор действительно самый загадочный и великий волшебник из всех, что я встречала. — Но знаешь, это будет звучать немного глупо, но просто выслушай, хорошо? — тут же продолжает Римус, на что я навостряю слух и киваю, давая ему продолжить, — Ты сможешь, ты ведь сильная, сколько всего пережила и до сих пор на ногах, когда другой бы уже сломался. Ты такая потрясающая, Ленни. Я горжусь быть твоим крестным и знать, что внёс свой вклад в то, какой ты стала. Я люблю тебя. И не осуждай меня, когда узнаешь кое-что, ладно? — Ладно. Я тоже люблю тебя, Римус, ты лучший крестный в мире и если бы мне предоставился шанс променять тебя на другого, то я бы просто послала этого человека куда подальше. Знай, что вопреки всем и всему я всегда буду выбирать тебя, Лунатик, — тепло улыбаюсь ему, и он крепко прижимает меня к себе, громко выдыхая. — Ты говоришь прямо как… Как он, — не нужно слов, чтобы понять, кого Римус имел ввиду. Глубоко вздыхаю, отмечая, что завтра действительно трудный день. Никогда особо не любила сентябрь. Столько нервотрёпки и изменений в начале учёбы, возвращение к старому режиму, головные боли от огромного количества домашней работы, люди, которых совсем не хочется видеть. И сейчас, вспоминая, как я нервничала перед распределением на факультет, это кажется мне сущим пустяком. Я всегда знала, что буду на Гриффиндоре. Именно там моё место, сколько бы я не терпела насмешек Малфоя на этот счёт. Я просто не смогла бы пойти по стопам родителей и стать слизеринкой. Я не Драко, чтобы шляпа касалась твоей головы, мгновенно зная куда тебя отправить. Шляпа долго возилась со мной, никак не желая отправлять на Гриффиндор и упорно подталкивая на Слизерин, чья кровь кипела в моих чистокровных жилах, но видимо я слишком упряма. Прямо как Сириус… Сама не замечаю, но быстро засыпаю под ритм сердцебиения Люпина, который послужил для меня колыбельной. **** Не хочется долго прощаться и поэтому, крепко обняв Римуса, Тонкс и близнецов, кинув тёплое прощание и благодарность Мистеру и Миссис Уизли, сажусь в пустое купе, ожидая друзей. Мы так особо и не говорили нормально после того дня в Министерстве. Не хотелось. Не им, а скорее мне. Герми пыталась, но вскоре потеряла какую-либо надежду, или же подругу отговорил крестный, отчего она перестала пытаться, но думаю ей было достаточно комфортно в компании Джинни. Тогда как Рон и Гарри и вовсе не заходили поговорить. Хотели, но видимо Грейнджер переубедила их подходить ко мне. Гарри и сам еле как держался после смерти Блэка, поэтому понимал. Мне нужно время. — Хэй, вот ты где, — мягко улыбается Грейнджер и садится рядом, смотря на меня, как бы спрашивая, в порядке ли я. Но нет. Я не в порядке. — Я в порядке, Герми, выключи свой режим мамочки, — закатываю глаза и пересаживаюсь от неё ближе к Рональду, молча кладу голову ему на плечо, как бы намекая, что разговор окончен. Слышу чей-то раздраженный вздох и чуть улыбаюсь, уткнувшись носом куда-то в районе шеи Уизли, отчего тот ворчит, что ему щекотно и я смеюсь. Наверное, впервые за это лето. И клянусь, друзья даже дыхание затаили. В какой-то момент мне становится стыдно перед ними и оторвав голову от плеча Рона, смотрю на друзей. — Простите, знаю, вы волнуетесь за меня и я благодарна вам за это, но мне просто нужно время, — слабо улыбаюсь, видя их поддержку и тёплые взгляды, в которых говорилось, что все хорошо, они понимают. Дверь открывается и всё замирает, стоило только встретиться с ледяными глазами Драко. Друзья тут же напрягаются и я, не желая перебранки, встаю, выходя из купе, направляясь за другом. Останавливаемся около окна и Драко достаёт из кармана маггловские сигареты, наш маленький секрет, ведь не пристало же чистокровным волшебникам пользоваться вещами магглов. Он протягивает мне одну из них и, зажимая свою губами, подносит к палочке, из которой зажегся огонёк и сразу выдыхает дым. Зрелище завораживающее, но я, вовремя вспомнив что должна делать, приближаю сигарету к его палочке, в точности следуя подробным инструкциям блондина. — Дерьмовые каникулы, не так ли? — хрипло хмыкает Драко, осматривая меня, а после хмурясь, замечая ярко выраженные изменения в моей внешности и подмечая что-то особое для себя. Я действительно изменилась. В лучшую или худшую сторону, не знаю, но думаю, худоба и изменение цвета волос с чёрного на оттенок корицы мне пошёл на пользу. И, ах да, точно, отрезанные локоны до плеч. Теперь хоть не так сильно кудри раздражали, сейчас даже смотрелись как-то правильно. Понятие не имею, почему именно правильно, но это единственное слово приходящее на ум. Словно так и должно быть. Будто некое предчувствие. — Не то слово, у тебя, кажется, чуть лучше, нежели у меня, — тихо смеюсь, замечая как Драко скривился. — Эта Паркинсон все мозги проела за лето, она хуже Грейнджер, клянусь. Такое чувство, словно один перепихон значил для неё венчание. Наивная идиотка. Выразительно выгнув бровь и ехидно улыбаясь, чуть толкаю его в бок, получая такой же толчок в ответ. — Тебе идёт, — вновь осмотрев меня, останавливается на волосах, взяв пару прядей и заправив их за ухо, ласково, чуть невинно, улыбаясь, как тогда, будучи детьми, он только мне дарил эту улыбку, и напоминающую, что мы до сих пор друзья. — Я знала, что ты оценишь, — игриво подмигиваю ему, выкидывая бычок сигареты в окно, подставляя лицо под прохладный и мокрый от дождя ветер, ощущая пристальный взгляд Малфоя. — Мне не хватало тебя, знаешь? — его голос ещё больше хрипит и это доставляет некое удовольствие, слушать тихий хриплый баритон. — Знаю. Мне тоже. Я нуждалась в тебе, когда… В тот момент, я хотела приехать, но… — Но, что? — Драко напрягается, сжав мою ладонь в своей, а я открываю глаза, смотря в его льдины. — Но даже ты бы не смог спасти меня из моей же бездны. Малфой вздрогнул, поджав губы и слабо кивает, обнимая меня. — Я знаю, что это ложь, но ты будешь в порядке, Леони, я обещаю тебе это. — Но будешь ли ты в порядке, Драко? — задав этот вопрос, он уходит в пустоту, а коже стало теплее, несмотря на ветер из открытого окна. *** Все проходит как и прошлые годы назад. Распределение, речь Дамблдора, новый преподаватель, но теперь по зельеварению, что автоматически делает моего отца преподавателем по ЗОТИ, и пир. Едва ли здесь существует хоть какое-то разнообразие. Только вот Гарри возвращается с кровью из носа. Впрочем, даже это не кажется чем-то удивительным. Каждый год что-нибудь да и происходит. Перевожу взгляд от Поттера на Драко и качаю головой, видя его азартную ухмылку для меня, а затем его лицо моментально становится полностью без эмоциональным, а глаза словно стеклянеют. Что же произошло с тобой за время каникул, друг мой? Вспоминаю слова Римуса о просьбе Дамблдора зайти к нему и прощаюсь с ребятами, быстро направляюсь в кабинет директора, на последок найдя фигуру Малфоя и для чего-то запоминая его вот таким. — Лимонный щербет, — произношу пароль, пытаясь понять, для чего я понадобилась Альбусу. Быстро поднимаюсь по винтовой лестнице и без стука вхожу в кабинет. — А, Леони, рад тебя видеть, ты изменилась, стала больше напоминать свою мать, но не будем о ней, присаживайся, не желаешь чай или лимонных долек? А может твоих любимых тыквенных кексов? — старец тут же оказался около своего стола, улыбаясь так спокойно, в то время как я мучила себя догадками. Для чего я здесь? — Нет, благодарю, Альбус. Не мог бы ты напрямую сказать мне, для чего я тебе понадобилась? — сажусь на стул, не церемонясь с фамильярностью, да и мы так больше привыкли, смотря напрямую в его глазах, которые не переставали блестеть каким-то смутным нетерпением, будто сейчас должно произойти что-то важное. — Не смею мучить тебя. Знаешь ли ты, для чего предназначен этот предмет и что он из себя представляет? — Дамблдор достаёт подвеску с часами, которая переливалась на свету золотом. На какой-то момент дыхание перехватило и я начала отдаленно понимать, что затеял Альбус, но некое сомнение оставалось, ведь он выглядел не так, как тот, что был у Гермионы на третьем курсе, когда мы спасали Клювокрыла и… Его. — Маховик времени? Но он выглядит совсем иначе, как тот, что был у Гермионы, — говорю о догадках, на что старец лишь кивает, приводя меня в ещё большее смятение. — Этот артефакт действует куда сильнее обычного Маховика. Видишь ли, с его помощью можно путешествовать намного дальше, чем с обычным Маховиком и это огромная редкость. Такие артефакты приносят большую опасность, если те попадут не в добрые руки и поэтому Министерство держит их под секретом. Сам Волан-Де-Морт не имеет о них никакого представления. Их не упоминают ни в одной книге, даже самой редкой. И я позвал тебя для того, чтобы ты изменила историю, Леони. Ты должна предотвратить будущее, что нас ждёт впереди. — Но… Почему я, а не Гарри? Да и разве что-либо изменится в этой реальности? Если начав строить новую ветвь истории, та отойдёт в другую альтернативную реальность, при том, что никак не касаясь этой? — хмуро смотрю на предмет, но в глубине души я уже мчалась к моему любимому, пусть и к более молодому, моего возраста, не имеющего никакого представления о том, кто я такая, но зато к живому. — Если бы мне был нужен Гарри, то ты бы тут не сидела, верно? И отвечая на твои следующие вопросы, да, начнётся новая альтернативная реальность, но понимаешь, она станет основной, её можно закрепить так, что ничего из этого не случится, если уничтожить Волан-Де-Морта раньше, чем он устроит первую Магическую Войну и произойдёт то, что случилось в этой реальности, — Альбус чуть хмурится и гладит огненные перья Фоукс, задумавшись о чём-то своём, пока я переваривала всю информацию. — Но, Альбус, а как же Гарри, Рон и Гермиона? Как же отец, Римус? Драко? Как они все будут тут без меня? — задаю более волнующий меня вопрос. Я беспокоюсь о них. Как же они смогут простить мне моё исчезновение? — Римус и Северус дали своё согласие, — на этих словах я широко открываю рот, не веря его словам, — Да, Леони, они правда согласились, зная, как это важно, хотя, Рем слегка злился, — тихо посмеялся Дамблдор, — А вот на счёт твоих друзей… Думаю им не стоит знать правду. Напиши им письмо, в котором объяснишь о своем переводе в Шармбатон, — увидев мое колебание, Дамблдор положил мне на плечо руку, чуть похлопав, — Леони, они поймут тебя, если они действительно твои друзья. Дамблдор прав. Они поймут, обидятся, но поймут. Кивнув, передо мной тут же появляются два чистых пергамента и перо с чернилами. — Твой багаж прибудет в скором времени, не хочется, чтобы ты осталась с пустыми руками, да и они тебе понадобятся. Вновь киваю и погружаюсь в письма, пытаясь подобрать правильные слова и в итоге все получается более или менее прилично. С письмом для Драко колеблюсь больше всего, боясь, что хоть одно слово было неверным. Я боюсь его потерять больше всего, даже если уже это делаю. Белая полярная сова с моими письмами вылетает из окна, где её поглощает темнота. Даже не заметила, как наступила ночь. Все, наверное, уже спят. — Удачи тебе, Леони. — Спасибо, Альбус, я постараюсь сделать все, что в моих силах. Надеваю рюкзак, который, я уверена, имеет в себе больше вещей, чем мог бы поместить, надеваю Маховик, сделав пять разворотов, как просит Дамблдор и меня уносит в водоворот времени. *** В это же время трио получает письмо с почерком своей подруги и нервно открывают его. Рядом с Гермионой сидят Гарри и Рон, которые приготовились слушать абсолютно любые новости от их любимой подруги Ленни. — «Мои дорогие друзья, я вас так сильно люблю, но больше не могу этого терпеть. Я думала, что стены Хогвартса смогут скрыть мои печали, но сделали лишь хуже, от осознания, что именно здесь я впервые увидела глаза любви моей жизни. Мне так жаль, что я предаю вас, уезжая из Англии, но я прошу прощения и даже не надеюсь на ваше благословение на моё решение. Я искренне желаю, чтобы у вас все было хорошо. Вы справитесь со всем, вы победите в войне, что так мгновенно надвигается, и будете счастливы. Я так сильно вас люблю. Мне правда жаль, что не смогла сказать вам лично о своём уезде, но так я бы не смогла уехать, зная, что вам будет больно отпускать меня и видя ваши подавленные лица. Не стоит грустить, улыбайтесь, прошу. Я всегда буду в ваших сердцах и воспоминаниях. С любовью, ваша Ленни.» — Она так просто уехала, оставив одно чёртово письмо? — недоумевал Поттер, хмурясь. — Она о нас вообще подумала? Да хотя бы о своём Малфое? — фыркает Уизли, начиная таить в себе злость на Снейп. — Тут что-то не так, она не могла так просто уехать, хотя бы ради Римуса, Ленни не настолько эгоистка, — не особо уверенно произнесла Гермиона, вновь и вновь перечитывая письмо, пытаясь выложить логичные теории об исчезновении Леони Снейп. — Чего? Выгораживать её будешь, да? Она была эгоисткой с первого курса, сама не помнишь? — ещё больше разозлился Рональд, краснея едва ли не под стать помидору. — Она пыталась защитить отца от наших нападок, мы же как идиоты верили, что это Снейп пытался украсть философский камень, хоть это и было не так, где здесь ты видишь эгоизм, Рон? — Гермиона так же начала закипать, грозно смотря на друга, сжимая руки в кулаках. — Она проявила себя сейчас как эгоистка, уехав от нас, — не унимался Уизли, закатив глаза. — А что бы сделал ты, если бы буквально все напоминало тебе о смерти любимого человека, Рон? — закричала Грейнджер и встав, ушла в комнату девочек. — Ну и прекрасно, ты тогда такая же эгоистка как и Снейп! — вопит Рональд, так же встав и уйдя в комнату мальчиков. Поттер вздохнул, покачав головой, взяв в руки выкинутое письмо, вчитываясь в текст, слабо улыбнувшись. Он не считал свою подругу эгоисткой, скорее наоборот, он понимал, что так лучше для неё. Он бы сам уехал отсюда куда подальше, возможно, даже и с Ленни, но вряд ли бы такое произошло. Гарри уверен, что поступив так, подруга обретет новый смысл для существования. Леони сможет, она все сможет. Гарри верит. И где-то на вершине Астрономической Башни, вчитываясь в родной и аккуратный почерк Леони Маргарет Снейп, Драко горько улыбался, думая о том же, что и его враг, но Малфой отличался тем, что знал правду о том, где именно сейчас его Ленни. И точно так же верит, что она сможет.